Кольцо (СИ) - Басов Дмитрий - Страница 72

— Вчетвером, — спокойно поправила его женщина. — И не всем из них повезло. А мечи… Когда-то мечами разрушали империи и воздвигали новые, — потом добавила с едва заметной ноткой гордости: — Дочь! И парни что надо.

— Мы там по дороге мешок нашли. Патроны, ещё что-то. И несли вам воду, две канистры. Тани приснилось, что у вас вода кончилась…

Глаза леди Морвен на мгновенье прищурились, но она больше ничего не спросила.

— Патроны? Мешок Далласа! И вода! Ну, вы, пацаны, молотки! Где мешок-то?

— У Рори.

— Отлично.

Барт и леди Морвен пошли от завала.

Элле постоял секунду-другую, затем ему в голову пришла мысль, что в этих тоннелях если и можно будет похоронить Дэна — то только здесь. В стеклянном полу невозможно проковырять даже дырку, а в завале… Почему-то казалось правильным оставить Дэна здесь, на месте его последнего боя. Настоящего. Насмерть. И это был бой покруче Кубка Лимана. Вряд ли Аран смог бы сделать больше.

Он увидел неподалёку валяющуюся трубу Рори. Подобрав её, опустился возле осыпи на колени и стал долбить яму.

Через несколько минут вернулась леди Морвен.

— Это… будет могила? — догадалась она.

Элле, исступлённо ковырявший каменную крошку и выгребавший её руками, откинул со лба мокрые волосы, кивнул.

— Мы хотели забрать его наверх. Но, может быть, ты прав: так будет лучше. Когда-нибудь их перенесут. Всех четверых… пятерых. В более достойное место.

Он не знал, о ком — о пятерых — она говорит, поэтому промолчал, продолжая свою работу.

Подошли Рори и Барт, дело пошло быстрей.

В КОНЦЕ ПУТИ

Дэн лежал на спине; его меч Элле положил с ним рядом.

Тани отёрла лицо Дэна платком, поцеловала в щёку. Она больше не плакала, лицо её словно окаменело.

Яма в завале была неглубокая: Дэн лежал в ней, словно в лодке. Элле вспомнил какой-то старый фильм со странной, разрывающей душу музыкой… Там то ли раненый, то ли уже мёртвый парень уплывал на лодке в океан. Так же лежал недвижимый, молодой…

Рори укрыл Дэна своей разорванной курткой и кинул первую горсть щебня. Сверху, с осыпи, каменное крошево легко катилось вниз. Больше, больше… И вот уже снова всё как было — завал, камни… Пора было уходить.

На выходе в буровой зал их ожидал Камул, незаметный и неподвижный как изваяние. Он бесшумно поднялся:

— Всё тихо. Нужно поискать оружие, где-то должен быть ещё автомат.

Быстро осмотрев зал, нашли его. Он выглядел так, будто его сунули под кузнечный молот. Барт с трудом отщёлкнул магазин — тот оказался пустым.

На выходе, возле лестницы наверх, Барт и Камул заняли оборону, напряжённо вслушиваясь в звуки из темноты.

Леди Морвен распорядилась:

— Я вперёд, открою люк. Уважаемый Рори — за мной, поднимает рюкзаки. Потом Тани, Эльсар. Барт, Камул — прикрывают. Подниматься по одному, внизу не стоять, чтобы на голову не упало… — она хмыкнула, — …чьё-нибудь неловкое тело. Всё, начали!

Она ловко вскарабкалась по узеньким скобам, глубоко вбитым в стену тоннеля.

Через некоторое время сверху донёсся её голос:

— Следующий.

Рори, увешанный рюкзаками, осторожно стал подниматься вверх.

Минут через десять все были наверху, а здоровенный пожилой гном закрыл за ними тяжёлую стальную крышку люка.

Элле с любопытством огляделся.

Полутёмная труба, размером меньше тоннеля раза в четыре; низкий потолок, не позволяющий встать во весь рост. Люди, гномы, расположившиеся вдоль трубы, разгороженной ящиками наподобие железнодорожного вагона на маленькие открытые отсеки. Несколько пар глаз — любопытных, удивлённых, озадаченных.

Леди Морвен повела ребят влево от люка, в самый конец этого странного жилища. Точнее — в конец расположения этого маленького войска: труба уходила дальше, теряясь во тьме. Под потолком редкой гирляндой тянулись малюсенькие лампочки, не столько освещавшие, сколько помогающие ориентироваться.

Ребятам быстро организовали какие-то надувные коврики, обработали раны: больше всех досталось Рори. Потом принесли ворох шуршащих пакетов. Оказалось — чипсы.

— Чем богаты. — Леди Морвен как-то мрачновато улыбнулась. — Надеюсь, теперь у нас достаточно воды, чтобы запивать… это.

Глядя, как детки дружно хрустят картошкой, она только покачала головой.

Тем временем Барт, подняв высоко две десятилитровые канистры, весело возвестил:

— Вода! Больше, чем по две фляги на человека! Да ещё патронов немного. Живём, братва!

Народ оживился, приглушённо загудел.

Молчаливый Камул протиснулся вслед за ребятами и занял пост с самого края, на границе темноты.

Барт, окружённый — насколько это было возможно — народом, негромко, но возбуждённо описывал увиденное. Качали головами недоверчиво, поглядывали в сторону ребят.

— Нет, я сам поверить не могу. Стоим в этих пауках чуть не по колено — вот Эру клянусь, их там с полсотни набито было! Я спрашиваю: «Как вы их так?» И тут смотрю, у пацана ножны на боку; в темноте-то не заметил… И он меч достаёт, а лезвие всё в крови…

— А кровь-то чья? — поинтересовался кто-то с сомнением.

— Да ну тя к морготу! Вот взял, сбил… Кровь чья… Ничья! Я говорю, он меч вынимает, а лезвие как будто в крови. Они же без фонарей были, а дорогу файерами освещали. Огонь красным отражается на клинке. Вот, считай, они четырьмя мечами… Не, вру: у гнома автомат был, Руни покойного. Три меча. А девчонка — дочь леди. — Он понизил голос. — Прикиньте, мать искать пошла! Да… А второй парнишка не уберёгся. Мы его там похоронили, в завале.

— Ну, теперь-то как, что?

— Братва! Всё по плану. Собирались же послезавтра идти — теперь, возможно, завтра пойдем. Ребяткам отдохнуть надо, да пораненные все. Сейчас они ещё обстановку распишут. Скоро выберемся. Мужики, вот Эру свидетель: как вылезем — в Арноре всех в кабак веду!

— Ага… Пивком угостишь с чипсами…

Трубу потряс приглушённый взрыв хохота.

— Ну ладно, ладно… Ожили. Всё, давайте досыпайте. Время — четыре утра.

Барт пробрался к ребятам.

— Ну, как вы тут? Устроились?

— Всё в порядке, — кивнула ему леди Морвен. — Посты проверьте и тоже ложитесь. Ребята говорят, что в тоннелях почти спокойно. Утром ещё подумаем. Может, и действительно, нет смысла сидеть здесь ещё сутки.

Даже толком не раздевшись, ребята провалились в сон. Не сон — тёмное усталое забытьё. Последние четыре часа стоили им больше, чем иная неделя.

***

Элле проснулся от чьего-то прикосновения. А может быть, от взгляда.

Последний раз он так по-человечески спал… собственно, вчера, в гостинице базы. Но это было так давно, как будто прошёл месяц. Странно, совсем не холодно. Оказывается, кто-то укрыл его таким же ковриком, на каком он лежал, только не надутым.

Подняв руку, обнаружил, что массивный пластиковый нагрудник снят, воротник мастерки слегка расстёгнут. Открывать глаза не хотелось; обволакивало ощущение покоя и безопасности.

Безумное путешествие внутри корня, рука Дэна, ящик, последнее сражение, могила… Всё виделось как-то отдалённо, словно со стороны. На секунду захотелось снова заснуть. Он вздохнул, открыл глаза.

В трубе стояла всё та же полутьма, но со сна казалось, что стало гораздо светлее. Он различил не только силуэт, но даже лицо сидящей напротив леди Морвен.

— Проснулся, воин? Почти десять часов проспали.

Элле попытался сесть, скривился от боли в ноге.

Проклятая тварь как-то извернулась и укусила его за бедро почти сзади. Или ужалила? Неважно, больше у неё такой номер не пройдёт.

— Очень интересный амулет у тебя.

Элле провёл рукой по груди, нащупал камень, во сне выпавший из ворота.

— Это… семейная реликвия. Очень старая.

— Можно посмотреть?

Элле снял шнурок, подал леди Морвен. Она долго внимательно рассматривала камень, оправу в виде птицы; о чём-то вспоминала. Потом вернула амулет.

— Эльфийская работа. Берилл. Он и в самом деле очень старый.