Как приручить рыцаря: инструкция для дракона (СИ) - Каминская Лана - Страница 41

– Отлично. Теперь идите, найдите самую жаркую комнатушку и ждите длинного там.

– А как он узнает, что я его там жду?

– Не волнуйтесь, ваше чернейшество, я его туда загоню.

– Точно?

– Точно.

Пришлось снова довериться змею. В любом случае об этом мире и его порядках Лаарг знал куда больше, чем Тарр.

***

Дверей перед Тарром было пять, и за каждой – горячо. Но драконий нюх не обманешь: за крайней левой жарило сильнее всего, горел тусклый свет, и пахло подпаленными ёлками. Неужели спилили деревья на заднем дворе и затащили сюда? Возмущений была масса, но времени – в обрез, и Тарр дёрнул на себя дверную ручку.

Внутри было странновато: деревянные скамейки, одна выше другой; сложенные друг на друга камни в уголке; черпак и ведро с водой (наверно, чтобы хлебнуть глоток-другой и освежиться); и почти под потолком – зелёная штучка, от которой и несло теми самыми ёлками, а ещё пели птички. Деревьев не было, людей – тоже. Тарр был один.

Дракон повёл ноздрями – от сильного жара нос сразу заложило.

– Тьфу, – громко выругался Тарр. – И это они называют костегрейкой... Пока мои кости по-настоящему прогреются, я успею состариться. От меня останется один хребет, а мою черепушку растащат на сувениры ловкачи. Да на айсберге и то жарче, чем в этом хвалёном месте!

– Полностью согласный, – прогремели за спиной мощным басом с таким сильным акцентом, что Тарр даже присел от неожиданности. – Они это называть комфортный температур, видишь ли. И где тут удобство, когда зуб на зуб не попадать от холод?

Из-за спины Тарра показался грузный мужчина, веса приличного, с широким белым полотенцем на бёдрах и таким же полотенцем в руке. Говорил по-английски мужчина плохо, слова сильно коверкал, а понимал и того хуже. В другой руке у «великана» был букет из веток дуба с засохшими листьями.

Тарр недовольно поджал губы. Опять невезуха! Так хотелось поквитаться с длинным, а тут чья-то свиданка вклинилась. Иначе, зачем этой горе заплывших жиром мышц букет?

– Я уже собираться домой, – продолжал радостно откровенничать мужик с букетом, – а меня на входе охранник остановить, записка передать. Надо клиента принять. Важный клиент. Надо угождать.

Клиента... Пфф. Так бы и говорил начистоту, что клиентку. На такой букет только любительница экзотики клюнет. Принцесске какой-нибудь там чахоточной только василёчки подавай. Ну, или кактус.

А мужик никак не унимался и продолжал трещать:

– Я глядеть – сюда хлюпик завернуть. Я расстроиться. Банщик заказывать многие и часто. Русская душа на распашонка, пара градус прибавить, чисто от души, а они – хоп и сразу за сердце хвать, и тикать за дверь. Русский душа обижаться.

Тарр усиленно пытался уловить смысл сказанного, но только путался ещё больше. А ещё пытался любым способом обогнуть «гору», чтобы улизнуть, но выходило скверно. Точнее, вообще никак не выходило.

– Ну что, мистер Спенсер, пора начать, – тем временем выдал «гора». – Кстати, звать меня Гога, но то имя по мой паспорт. Тут все называть меня Гарри… даже миссис управительница… как принца, что эта весна жениться. Я иметь такой же рыжий волос и тоже любить экзотик. Насчёт рыжий волос я, конечно, сомневаться, но погорячее я любить всем сердцем и парить свой клиент с настоящий русский размах. Английский человек такое и не снится!

Спенсер?! Он назвал его Спенсером?! Тарр лихорадочно соображал. В этом мире он, к своему горькому сожалению и недовольству, знал только одного Спенсера, ждал его как раз в этом самом месте, но отдуваться за него совсем не собирался.

– Позвольте-ка, – Тарр засуетился, чуя хвостом, которого лишился при превращении из дракона в человека, что назревает нечто масштабное, – произошло недоразумение. Я не…

– Не английский? – спросил мужик, расстилая на полке чистое белое полотенце. – Я догадаться. Ты ошен-ошен плохо говорить английский. Ну, ничего. Научисся. Я же научиться. А теперь не стой, как баобаб, как говорить дружественный нам народ великая страна Африка, и сымай портки. Без лишняя одежда я тебя в мульон раз лучше отдеру… Пардон, как говорят мусье. Надеру, конечно же. То есть, продеру. Ай!

Мужик махнул рукой, запутавшись в похожих глаголах, повернулся к камням и недовольно покачал головой. По груди Тарра побежали струйки пота: то ли от того, что в парилке уже начало основательно припекать, то ли от страха.

«Лаарг, – в мыслях заскулил Тарр, – спаси, Лаарг. Ты же говорил, в общественных местах портки снимать не надо!»

Сухой «букет» тем временем обмакнули в ведро с водой.

– Рассь. – Мужик сунул палец в воду, проверяя температуру. Та оказалась вовсе не прохладной свежести, как поначалу думал Тарр, потому что пухлый палец покраснел, как лапа рака.

– Двась. – «Букет» начали активно макать в воду.

– Трись. – «Букет» вытащили из ведра, а водой тут же сбрызнули камни.

– Четыресь. – В воздухе стало невыносимо жарко и запахло запаренным дубовым лесом.

– Пятьсь. Ты почему до сих пор в портках?

Тарр никак не мог оторвать пальцы от резинки на трусах. Он уже готов был заскулить не про себя, а вслух, как вдруг дверь отворилась, и в запаренное царство ворвался прохладный ветерок с освежающими тонами хлорки, а вместе с ним и… Марк!

– Вот же Спенсер! – завопил Тарр, совсем забыв о мести за папеньку и тыча пальцем в противника.

Мужик опустил руку с намоченным «букетом».

– Так. Я запутаться. Мне сказать, один штука мистер Спенсер заказывать в финский сауна один штука русский баня. С один веник. А теперь я имею два штука мистер Спенсер и один штука веник.

Брови банщика насупились, из ноздрей повалил пар, а лицо так раскраснелось, что Тарр невольно вздрогнул: мужик был похож на разъярённого дракона, из пасти которого вот-вот вырвется пламя.

– А что, Шон? – Марк подмигнул Тарру. – Расслабляться, так всем. Сейчас этот русский медведь задаст нам жару, а потом мы выплеснем всё на девочках.

«Русский медведь» по имени Гарри каждое слово не понял, но основное уловил и с нотками меркантильности в голосе ответил:

– За два штука мистер Спенсер оплата двойная.

– Хорошо-хорошо, – махнул рукой Марк. – Хоть тройная. Давай, Шон, кто дольше выдержит! Мне рассказывали, это ад такой, какого ты никогда в жизни не испытывал. Как на сковородке жарят…

На сковородке Тарр никогда не сидел, но нос утереть длинному нужно было любой ценой.

Оба распластались на горячих досках; оба принялись потеть и тяжело дышать, сильно напоминая медуз, вытащенных на солнце на раскалённый берег. Но когда мужик-гора занёс над собой вонючий «букет» и принялся им хлестать Тарра и Марка попеременно, Тарр понял, что с этой поры его уже ничем более не удивить.

– Как температур? – выкрикнул мужик, стараясь перекричать непрекращающийся хлёст.

Тарр открыл было рот, но получилось промычать нечто нечленораздельное. Зато Спенсер тут же выпендрился:

– Добавить бы надо, Гарри!

– Есть добавить, мистер Спенсер-штука-номер-два.

Тарр хотел было замахать руками, но вспомнил про папеньку, стиснул зубы и продолжал терпеть. Сердце стучало, словно вот-вот выпрыгнет, дыхалка сбилась. Всё тело горело, словно он нырнул в котёл с кипящей лавой.

Как? Как эти рыцари терпят, когда на них обрушивается пламя? Да ещё, будучи закованными в латы? Тут без лат и даже без портков начинаешь думать о себе, как о стейке степени прожарки very well done… Что даже угольки хрустят на зубах.

– Ещё добавить бы, Гарри! – послышался голос Спенсера на сильном выдохе.

– Нет! – завопил Тарр, а отлетевший от «букета» дубовый лист плотно прилип к левой ягодице дракона.

Не выдержав новой порции пара, повалившего с камней, Тарр соскочил с лавки, жахнул ногой по входной двери, чтобы та открылась быстрее, и со всего разбега нырнул в прохладную воду бассейна.

– Ай-яй-яй, – осуждающе покачал головой банщик. – Вот я сразу увидеть, что он хлюпик. Да, мистер Спенсер-штука-номер-два? Мистер Спенсер… Мистер Спенсер!