Немёртвый камень (СИ) - Кисель Елена - Страница 99

— Теперь мы знаем, почему этот путь оказался закрыт для всех желающих.

Кристо с трудом выпрямил шею, потом перекатился на живот и поднялся без помощи. Он взмок, руки-ноги подрагивали от напряжения, но это ни в какое сравнение не шло с тем, что предстояло отвечать проклятым кристаллам и дальше.

Не зря он ненавидел прошловедение…

Одно утешение — Дара его любила.

— Битва была с пещерниками, из-за цен на изумруды, — заявила она непререкаемым тоном. Кристалл умиленно полыхнул и погрузился в приготовленный для него паз. От пола до потолка протянулась прочная нить белого сияния.

— Волшебно, — заметил Гиацинт, зачарованно глядя на эти манипуляции.

— Точнее не скажешь, — со вздохом прошептала Дара, прикасаясь к очередному камешку.

«Что обозначает в переводе с древнецелестийского имя Витязя?»

— Свет во тьме, — дружно отозвались все присутствующие, в том числе Ковальски. Всё, что было связано с Альтау накрепко впаялось не только в головы коренных целестийцев.

— Еще девятнадцать штук, — после этого запечалился Кристо.

— Это ничего, — с нервным смешком отозвалась Дара. — Может, они будут несложными…

«Каким блюдом был отравлен на пиру у нежити Желтый Магистр в 1938 г. от Альтау?»

— …вот же смурлятина.

«Ответ неверный».

Да, подумал Кристо, помогая Даре подняться. Это будет похуже «Страха потаенного». Колобои вообще в этом смысле рядом не валялись.

Час прошел в муках разума и корчах эрудиции. То и дело приходилось кого-нибудь поднимать с пола; эпитеты в адрес ушибленных экспериментаторов с их линиями защиты успели поистощиться; кристаллы потихоньку занимали свои позиции; нити разных цветов пролегали от пола до полотка, а вежливость закончилась у всех присутствующих.

— Война за прекрасную Магнолию была на два столетия раньше, вы б читали что-нибудь, молодые люди!

— Ковальски, ты б не влезал, а?

— Да чей же он был любовник?!

— Э-э, если я не ошибаюсь, там была история с коварным дядей, которого лишили магии…

— Ты ошибаешься, магии лишили тетю.

— На три сотни лет раньше.

— И не ту тетю, к тому же…

— Что? Я вообще не знаю, я по прошловедению не спец…

— А также по всему остальному, что требует работы мозговых клеток.

— Макс, заткнись, думать мешаешь.

— Слушай, а там отрубали кому-нибудь голову?

— Да, но не голову, а… стоп. Гиацинт, ты помянул трех сестер… дочери первого из Синих Магистров. Как их звали?

— Цветочные имена?

— Молодой человек, у всех родов такого уровня знатности такие имена, не веришь — обратись к своему собственному!

— Я… ой. Но какими цветками он мог назвать дочерей?

— Э-э, народ, может, синими, он же Синий Магистр… всё, молчу, Макс, убери «беретту»…

Вот так все и продвигалось, но артефакту, наверное, не хватало развлекухи. Это Кристо понял, когда увидел одиннадцатый вопрос.

«В каком произведении Достоевского фигурирует князь Мышкин?».

— Опять князь какой-то, — отметил он. — Это вроде как мышиный король? А то я видел фильм, так там…

— «Идиот», — процедил Ковальски. Судя по тому, как он смотрел на Кристо, имелось в виду не только название произведения.

Кристо надулся, но ненадолго. Очередной кристалл занял место. Дитя эмигрантов, Макс Ковальски гордо скрестил руки на груди, как бы говоря: «Ничего, поборемся!» Правда, следующий вопрос его заставил перекоситься: «Как назывался первый хит Бритни Спирз?»

— Кто такой этот Спирз? — подозрительно осведомилась Дара.

— Черт, — ответил Макс с таким выражением лица, что это можно было принять за серьезную версию. Правда, голос Ковальски был намеренно тихим. От громких реплик их команда отучилась уже в середине этого мучительного часа.

— Как они вообще могут задавать такие вопрос — это же из… более или менее современной музыки?

— Да он фонит на весь город, — хмуро отозвалась Дара. — И явно не в своем уме… ну, если можно сказать такое про артефакт. Подслушивает и крадет у всех понемногу, думаю. И мы не можем отсюда уйти. Иначе нам придется отвечать на вопросы сначала.

Гиацинт тихо вынул смартфон и предложил поискать что-нибудь о Бритни Спирз. Смартфон икнул и треснул пополам, обозначая, что подсказками пользоваться запрещено.

— А-а, ну, я могу поназывать сколько-то ее песен, но какая из них первая — не знаю, — побагровев, заявил Кристо. — Что? Это у меня подружка была в Кварлассе — она слушала!

Судя по лицам остальных — пронесло, поверили. И нечего им знать о его тайных увлечениях юности. Да.

После того, как они расправились с Бритни Спирз, дело пошло веселее. Артефакт был удивительно покладист. Он прямо-таки сиял от добродетели, подкидывая им несложные вопросики типа: «Как звали пажа пятого короля при Альтау?», или «Какие камни заложены в основу Семицветника?», или «Назовите денежную единицу США». Вопросы были настолько издевательски легкими, что хотелось поискать в них подвох. Но нет, ответы принимались, кристаллы занимали места… А напряжение ползло вверх, поскольку уже очевидно было, что напоследок клятый артефакт им готовит нечто совершенно феерическое.

«Как звали двух друзей-предателей Гамлета в трагедии У. Шекспира?»

Ну, дождались, подумал Кристо, глядя на издевательскую надпись.

Какое-то время в помещении царила тоскливая тишь, а он чувствовал удивительное родство с остальными. Как будто у них тоже нет ни единой мысли в голове.

Потом Ковальки очень тихо выругался по-русски. Шекспира он читал, когда еще позволял себе хоть что-то для пополнения общей эрудиции. В школьные годы, то есть. И сейчас весьма смутно представлял, в чем там была проблема с Гамлетом. Хотя нет, стоп, там была тень отца, череп Ёрика и нимфа Офелия, в смысле, откуда там нимфа, утопленница, конечно… Гамлет, вроде бы, терзался насчет смерти папаши — быть или не быть? Черт, оказывается, у него ко всем загвоздкам были еще и неверные друзья?

Лузер. Надо же, впечатление от прочтения живо до сих пор. Макс сжал виски руками и тряхнул головой, пытаясь нащупать хоть какую-то нить…

— Как же их звали, этих, мать их, предателей?!

Дара почесала щеку.

— Кто такой Гамлет? — спросила она нерешительно.

— Кто такой Шекспир? — отозвался бедный Кристо тоном пониже.

— Розенкранц и Гильденстерн, — выговорил нечто неудобоваримое виноватый голос Гиацинта.

Тишина в помещении стояла еще несколько секунд. Затем к Оплоту Одонара развернулось три лица. Три пары глаз уставились на юношу с одинаковым выражением.

Хотя выражение — слишком сильно сказано. Просто эти глаза были квадратными.

— Нам часто доставляли контрабандные книжки, — смущенно прошептал Гиацинт. — Про Гамлета… это моя любимая. После «Гарри Поттера».

Глаза Ковальски вернулись в орбиты последними. Первой отвлеклась от ненормально просвещенного Гиацинта Дара.

— Ответы приняты, — сказала она благоговейным шепотом. — Он работает.

Слабая искра пробежала от вставленных в пазы кристаллов по линиям, обрисовывавшим центр цветка. Тусклым светом озарились сами линии, так что видимость в пределах комнаты сразу выросла. Кристаллы вылетели из пазов, перестроились и образовали в воздухе что-то вроде разноцветной мозаики.

— Навигатор? — спросил Макс.

— Да, в воздухе нужно сложить номер нужной тебе двери, — глаза Дары азартно поблескивали. — Но я артемаг. И без этого обойдусь.

Азарт заставил Кристо и Макса насторожиться. Гиацинт неловко осматривался по сторонам.

— Там… кажется, Сакур зовет, — кивнул он на дверь. Оттуда действительно неслись нетерпеливые поскребывания. — Если вам нужно что-то еще…

Ковальски отмахнулся. Бывший Оплот Одонара мог валить на край света. Хоть с Шекспиром помог — правда, это не очень компенсирует вчерашнюю комбинацию с попойкой, излиянием души и аметистом…

— Интересно, — изрекла в пространство Дара. Она прижимала пальцы к кристаллам и вслушивалась в артефакт — то есть, делала то, за что Бестия бы ей голову отвернула. — Обратный прыжок на одного человека… Ребята, а ну-ка… подождите снаружи!