Пленница его желаний (СИ) - Леманн Анна - Страница 23

— Я жду долгого и романтического рассказа, Мила, — взяв свою кружку, произнесла мать Германа. — Как тебе удалось женить на себе моего сына? Мне, конечно же, пришлось разыграть сцену, что это стало для меня неожиданностью, но Тигран сообщил мне о женитьбе своего брата, наотрез отказавшись рассказывать всех подробностей. Поэтому эта задача лежит на тебе.

— Но я даже не знаю, что рассказывать, если честно. Мы знакомы всего ничего. Мой отец и ваши сыновья компаньоны. С Тиграном мы сразу сдружились, а Герман… он больше времени был с моим папой. Но как-то умудрился заметить меня.

— Да, Герман отличается от своего брата. Он любит тишину, молча наблюдает, принимает решения, и я бы сказала решительный тихоня. Тигран же больше к веселью, шуму и женскому обществу. Не удивлюсь, что твоя мать, сёстры были им очарованы. Этот ловелас может очаровать любую.

— Вы хорошо знаете своих сыновей, Найрин, — со смехом отметила, отхлебнув несладкий напиток, постеснявшись попросить сахар.

— Да, но иногда их поступки я не могу понять и принять. Зачем он насильно привёз тебя в Испанию, Мила? Ты ведь не любишь его.

— Я его жена…

— Деточка, я многое видела в том мире. Знаю, как выглядят влюблённые девушки, и ты не одна из них. Он угрожал тебе? — обеспокоенно поинтересовалась, придвинувшись ко мне.

— Нет… — протянула. — Герман пригласил, и я согласила.

— Значит, угрожал, негодник. Я с ним поговорю, — решительно сказала женщина и уверенно встала, чтобы, вероятнее всего, направиться к сыну и заступиться за меня. За меня? Она совсем меня не знает, но готова постоять за меня. Это так приятно. Кажется, всё не так плохо, как кажется и я не одинока.

— Прошу не надо. Он подумает, что я нажаловалась. Прошу вас, не надо, — схватив её за руку, остановила и с мольбой в голосе, продолжила. — Не надо… Прошу.

— Мила, ты боишься собственного мужа? — воскликнула она. — Ты его жена! Понимаешь, что это значит? Мой мальчик не каждую встречную в жены берёт и раз уж ты стала главной женщиной в его жизни, то фактически управляешь им, если правильно сумеешь повести себя. У тебя все рычаги управления самим Германом Айдаровым. Такой возможности нет даже у меня, Мила.

— Он может навредить кому-нибудь из моих близких, — взмолила, понизив голос.

— Деточка, я правильно воспитала своих детей и уверена на все сто процентов, что они даже вздохнуть в их сторону не посмеют. Тем более, когда Герман знает настолько дороги они тебе. Поэтому прекрати его бояться и мягко объясни ему, что тебя не устраивает и подскажи, как это исправить. Поверь, он даже не догадается, что не сам это решил. Мужчины прислушиваются к своим любимым женщинам.

— Это, легко сказать, но сделать…

— Не переживай, воробушек, — выдохнула Найрин, вернувшись на своё место. — Я тебя всему научу! Ведь не зря же я приехала помогать сыну… — протянула, коварно улыбнувшись, а затем подбодряющее подмигнула.

Глава 28

— Сын, чему я учила тебя в детстве? — с претензией спрашивает Найрин, войдя медленной походкой в мой кабинет и, конечно же, прикрыв дверь.

Да-да, мамочка любит нас ругать, но только за закрытой дверью, предпочитая всё это оставлять между двумя. К слову, я никогда не слышал, чтобы Найрин и отчим когда-нибудь ругались, вероятнее из-за вот этой её привычки, оставлять всё за дверью.

— Доедать кашу до конца, — улыбнувшись, отвечаю, понимая, какого именно ответа она ожидает.

— Не это, — недовольно выдыхает родительница, скрестив руки на груди. — Думай! — строго произносит и опускается на диванчик в моём кабинете.

— Всегда надевать шапку, — продолжаю шутить.

— Прекрати паясничать, Герман. И наконец-таки ответь. Зачем обидел Милу? Зачем выбрал эту… даже не знаю, как её назвать… божий одуванчик? Она же тебя боится.

— Это я исправлю, — обещаю, откинувшись на спинку кресла, временно отложив просмотр отчётов на ноутбуке и их проверку.

— Как? — подняв голос, задаёт вопрос, удивлённо выпучив глаза. — Тем что будешь и дальше продолжать её запугивать? Скажу тебе так сынок, это тебе не поможет.

— Потому ты и здесь. Помоги мне с ней. В этом доме нужен человек, которому она сможет доверять. А также тот, кто будет одновременно и на моей стороне, и на её, — посвящаю матушку в свой план, ожидая поддержки. Мать всегда помогала мне и брату, поэтому и сейчас не откажет, но сперва немного покапризничает и повозмущается, иначе это не Найрин Айдарова.

— Для начала тебе не нужно было её похищать, — начинает женщина, воспроизведя то, что, по моему мнению, она должна была сказать по плану.

Да… Она иногда предсказуема, но в остальное время, я не знаю, что от неё ожидать. Дружбы с байкерами? Увлечения сёрфингом? Или желания построить ночной клуб, где всем за 40 лет.

— Она сказала? — задаю вопрос скорее для поддержания диалога, чем ради интереса.

Мне абсолютно наплевать на то, сказала она или нет. Это не имеет значения, ведь рано или поздно, она и так об этом узнаёт.

— Нет-нет, Мила тебя ещё защищала, — отвечает мама. — Твой брат мне сказал и не смей ему угрожать, Герман. Хоть один из моих сыновей не скрывает от меня ничего… Практически…

О да. Попробуй что-либо скрыть от мисс Сую-свой-прекрасный-носик-во-все-дела.

— Мам, мне нужно было увести Милу сюда. Я не могу тебе рассказать всего, но прошу довериться и помочь мне.

— Хорошо, сынок, — сморщив опять же свой прекрасный носик, она сдаётся. — Что от меня нужно?

— Просто будь рядом с Милой и следи за тем, чтобы она не выходила за территорию дома, — оглашаю список её обязанностей, которые она и без этого выполнит. Ей тоже одиноко в этом доме и, пожалуй, компаньонка в виде Милы ей будет по душе. Мама любит всех учить, а Мила точно будет слушать и не будет припираться. И возможно, даже сама научится слегка умничать… хотя, это вряд ли.

— Быть с ней должен ты, если хочешь, чтобы она полюбила тебя, — в свою очередь, заявляет Найрин, заставляя меня на секунду задуматься.

— Я буду, но не всегда, — произношу, думая, как ещё больше освободить свой график. — У меня много дел, которые нужно решить.

— Мда… конечно, сынок, работай… а жена подождёт, — выдыхает мама, отведя недовольный взгляд в сторону. — Ей совсем из дому выезжать нельзя?

— Только со мной. Это ради её же безопасности.

— Нам что-то угрожает? — тут же обеспокоенно поинтересовалась Найрин, подавшись вперёд.

— Да, мам, но я всё решу.

— Я дам тебе три дня, а затем хочу знать всё, — деловито заявила матушка, выпрямив спину.

— Придёт время, и я всё вам расскажу, но не надо давить на меня. Если я тебе не говорю, значит на то есть причина.

— Какая? — спросила с вызовом в голосе.

— Найрин, ты не умеешь хранить секреты и обязательно разболтаешь всё Миле, а этого допустить нельзя.

— Ах, значит, так? — возмущённо воскликнула мама, вскочив с дивана. — Значит, я болтушка, не умеющая держать язык за зубами?

— Мам!

— А не пошёл бы ты сынок… как говорят русские, в баню, — обиженно кричала мама, а затем успокоившись, после минуты сверления меня взглядом, спокойно продолжила. — Освободи сегодняшний день полностью.

— Зачем?

— Ох, какой же ты заботливый муж, Герман. Твоя жена прилетела в Испанию без вещей. В чём ей интересно ходить или спать? — высокомерно поинтересовалась.

— Да, совсем вылетело из головы. Спасибо, что напомнила. Закончу с делами и поедем по магазинам.

— Я тоже рассчитываю на парочку обновок.

— Конечно, мама. Всё чего твоя прекрасная душа пожелает.

— Моя обиженная душа пожелает многого, — произнесла она на прощание и с гордо вскинутой головой вышла из кабинета. — И будь помягче с женой.

Да, определённо Найрин сегодня скупит весь магазин, но я не против. Обида — это повод, а так она и так скупила бы всё, что имеется в женском раю. Да, и не для того ли я деньги зарабатываю, чтобы у матушки было всё, о чём её душа пожелает? Не для неё ли и брата я работаю сутками напролёт? Ну и теперь и для Милы.