Возвращаюсь домой (СИ) - Шугар Мия - Страница 20

Бабушка замолчала, погрузившись в воспоминания. Алёна закончила развешивать бельё, поставила тазы — пустой и наполненный сухими вещами на крыльцо, а сама уселась на ступеньку, скинула тапки и с удовольствием погрузила пальцы ног в жёлтый речной песок, густо покрывавший дорожку.

— Расскажешь про деда? — тихо попросила у Ба, крутившей в руках сиреневый цветок мальвы.

— Да что рассказывать… Хороший был человек, жаль век ему отпустили недолгий. Жили мы душа в душу, заботой и любовью своей грел, пылинки сдувал. Танька родилась у нас, мать твоя. Ей шестой годок только шёл, когда Николай мой погиб, а я, даром, что ведьмой себя считала, не смогла предвидеть и беду отвести. Не стало Николаши моего и я так решила — не бывать мне ведьмой. Сняла кольцо, убрала в шкатулку секретную, её вместе с колечком бабка передала. Шкатулку ту открыть в первый раз может только женщина нашего рода, поделившись своей кровью. Потом уж для хозяйки трудностей нет — открывается коробчонка без труда. Но кому другому не покажет содержимого, как ни бейся. Такая вот ворожба сильная..

— Ба, а ты не жалела никогда о том, что кольцо сняла? Была бы сейчас молодая и красивая.

— Нет, Лёнь, не жалела. После смерти Николаши поняла я, что всё суета, всё тлен… Ходили ко мне, сватались, а мне никто милым не показался, аж передёргивало, как представлю, что в постель с мужиком ложиться придётся. Не захотела я в одиночестве вечность куковать, подумала, сколько отмеряно мне, столько и проживу. Татьянку вырастила, она и упорхнула в город, а я тут осталась. Одна у меня была отрада — ты, голуба моя, да тоже не долго радовалась, и тебя отобрали. — Бабушка так горько вздохнула, что в груди у Алёны защемило от жалости к родному человеку.

Бабушка резко повернулась и строго посмотрела ясными глазами на внучку.

— Реши для себя, что важнее — быть ведьмой могущественной, красивой и молодой, или счастливой женщиной с мужем и дитём. Если первое — носи кольцо и дальше, а если второе — снимай его немедленно! Ведьмы никогда не имеют семей, запомни это! Силы потусторонние не терпят соперничества, отводят разными путями друзей, отбирают родных.

— Что? — опешила Алёна. — Какой муж, какое дитё, Ба?

Но картинка солнечного летнего сна уже истаивала и задорное кукареканье деревенских петухов возвещало начало нового дня.

Глава 8

Алёна медленно шла по обочине просёлочной дороги вдоль убранного пшеничного поля. Начало ноября выдалось очень холодным, и каждую ночь вода, оставшаяся в бочке для полива, покрывалась тонкой коркой льда.

Октябрь в Родниковке пролетел, как один день, в суете привычных хозяйственных дел и в череде посетителей, жаждущих получить исцеление. Просьбы были однотипными, поэтому Алёна поступила практично — заранее заготовила самые ходовые сборы и настойки и написала инструкции по применению. За месяц в старом доме на окраине посёлка перебывала добрая половина сельчан. Нарушения пищеварения, ревматизмы, ушибы, кожные болезни. Алёна не жадничала и щедро делилась с болезными лекарствами по рецептам из бабушкиных книг. Зато и люди, получив облегчение после приёма настоек, благодарили новоявленную травницу от души. Нанесли столько съестного, что маленький бабушкин погребок за месяц почти заполнился разной снедью. Одного мёда разных видов набралось уже 6 литров, а об овощах и говорить нечего — зимовать можно спокойно и о пропитании не думать.

Кроме продуктов сельчане благодарили помощью по хозяйству. Дима, например, приходил каждое утро и, не смотря на возражения, отправлялся за водой на колонку. С незадачливым будущим папашей в середине октября произошла одна неприятность — мужчина не рассчитал свои силы и серьёзно отравился алкоголем на праздновании дня рождения друга. Татьяна прибежала к Алёне вся в слезах и с просьбой помочь. Пришлось по-быстрому заваривать крепкий настой из ромашки, мяты и цветков календулы и отпаивать бедолагу. После того случая Дима возвёл Алёну на пьедестал богини и неустанно рассказывал друзьям, как уже почти помер и блуждал по жутковатому болоту, когда, принеся с собой свет и надежду, появилась Алёна, взяла его за руку и вывела в безопасное место. Правда, при этом нещадно ругала его непутёвого и стребовала клятву больше не пить ничего крепче пива, но спасла же!

Друзья многозначительно переглядывались и согласно кивали головами: "Сильная знахарка!"

Алёна улыбнулась, вспомнив, как молодые мужчины, оживлённо обсуждающие что-то у входа в магазин, почтительно расступились, пропуская её вперёд, и долго молча разглядывали, словно чудо какое-то. Не сдержалась Алёна и шутливо погрозила кулаком Димке, дескать, нечего небылицы рассказывать, сказочник. А он растерялся и смутился, пряча бутылку пива за спиной. Смешной.

По хрусткой, подмороженной траве Алёна добрела до Кривого озера. Сухие стебли камыша и рогоза размеренно гремели под мягкими порывами холодного ветра. Низкие снеговые тучи быстро летели по небу и собирались в сплошную облачность.

"Как бы снег не пошёл", — поёжилась Алёна, всматриваясь в мрачную стену леса за почерневшим озером.

Всю ночь сквозь беспокойный сон Алёне слышался волчий вой. То и дело просыпалась и прислушивалась — показалось или нет? Откуда-то взялось волнение и предчувствие чего-то нехорошего, и сон окончательно пропал. Поднялась ещё затемно, позавтракала без аппетита и долго ходила кругами по большой комнате.

— Нет, ну что там происходит-то? — не выдержала, услышав очередной протяжный и тоскливый звук. — Сходить, прогуляться, что ли?

На улице только начинало светать, когда Алёна тепло оделась и вышла из дома. Сначала прошлась по светлому лесу до родника. Тишина. Нет, конечно, в лесу много разных звуков, особенно в ветренную погоду, но воя среди них не было. Обошла неторопливым шагом посёлок по краю, хотя в груди пекло от нехорошего ощущения, а конечности противно подрагивали. Вышла на подмёрзшую просёлочную дорогу, заброшенную по причине окончания полевых работ, и пошла вдоль скошенного пшеничного поля в сторону Кривого озера.

С каждым пройденным шагом крепла уверенность в правильности выбранного направления. Неприятные ощущения в груди и руках стихли, и на смену им пришло принятие. Алёна просто знала, что должна идти и послушно шла, внимательно осматриваясь по сторонам. По всему выходило, что волки выли в Тёмном лесу, больше им неоткуда было взяться, но расстояние от дома Алёны до леса приличное, неужели они так громко выли?

— Мистика, — пробормотала Алёна, выходя на пологий берег.

Прошла по промёрзшему песку к самой воде, заложила руки в карманы куртки и несколько минут просто стояла, разглядывая выбеленный первыми морозами камыш и открытую воду за ним. В одном месте сухие стебли стояли прямо в воде и Алёне показалось, что там, в самой гуще болотной травы, что-то есть.

Любопытство толкнуло подойти ближе. Синяя тряпка? Забытая рыбаками с лета рубашка? Алёна приподнялась на цыпочках и вытянула шею, чтобы лучше разглядеть непонятный предмет. Ближе уже не подойти, если только в воду залезть. Внезапно "тряпка" шевельнулась и издала еле слышный стон.

— Боже мой! — Алёна подпрыгнула и схватилась за сердце, но сразу же полезла в холодную воду, кто бы там ни был, он нуждался в срочной помощи.

Раздвинув хрусткие стебли, Алёна вскрикнула и, не обращая внимания на заливающуюся в ботинки ледяную воду, бросилась к лежащему на спине мальчику лет 4–5 на вид. Ребёнок был без сознания, тёмные мокрые волосы закрывали синеватое личико, одежда на теле разорвана и сквозь лохмотья на маленьком тельце виднелись ссадины и царапины.

Алёна схватила вновь застонавшего мальчишку на руки и с трудом вынесла его на берег. Опустила на минутку, мгновенно сдёрнула с себя тёплую куртку, оставшись в свитере, и замотала мальца в верхнюю одежду. Опять подняла на руки еле живое тело и быстро, как только могла, понесла в сторону посёлка по пустой дороге. Несла и говорила: