Возвращаюсь домой (СИ) - Шугар Мия - Страница 46

Из бесконечных душевных терзаний Алёну выдернул телефонный звонок от Вероники. Они неплохо поболтали, обсудив новости учёбы и многочисленных Никиных друзей и в какой-то момент в разговоре возникла напряжённая пауза.

— Дочь, что-то случилось?

Из трубки донёсся протяжный выдох. Вероника явно волновалась и набиралась смелости.

— Папа звонил.

— Тааак… И что?

— Рассказывал, что хотел помириться и приезжал к тебе…

— И?

Ника на секунду замолчала, сопя в трубку, а потом решилась и выпалила:

— Мам, а ты сильно на него обиделась? Есть шанс, что у вас всё наладится?

— Нет, дочь. Ничего уже не исправить. — Алёне тяжело было слышать звенящий от напряжения и от сдерживаемых слёз родной голос, но и обманывать Нику смысла не видела. К Сергею она возвращаться не планировала и честно сказала об этом дочери.

— Мам… Папа очень жалеет..

— Я тоже, милая. Слов нет, чтобы выразить, как мне жаль, но прошлого не вернуть.

Скомкано попрощалась с Никой, положила трубку на подоконник и обхватила голову руками. Как же всё сложно и запутанно в её жизни. Мужчины, мужчины, мужчины… Все чего-то ждут от неё, давят, шантажируют и совершенно не обращают внимания на желания самой Алёны.

Вечером пришли Татьяна и Дмитрий. Дима скромно присел за стол, а румяная, чуть поправившаяся Таня, выложила из пластиковой клетчатой сумки целую гору снеди. Растерянная Алёна взяла в руки банку малинового варенья, покосилась на контейнер с картофельным пюре и котлетами и робко поинтересовалась:

— Тань, зачем это всё? Я нормально питаюсь.

Бойкая гостья только отмахнулась:

— Да что ты там ешь-то! Не смеши. Вон какая бледная, прям светишься вся, каждую жилку видно. Мне Димка как сказал, что ты приболела, так я сразу решила тебе гостинцев отнести, подкормить чутка. Три дня не пускал к тебе, но меня разве остановишь! — Таня грозно свела брови вместе и шутливо погрозила кулаком улыбающемуся мужу. — Ща как раз и повечеряем вместе. Димка, открой-ка банку с помидорами. Ты, Алён, таких помидор сроду не пробовала, это я тебе точно говорю.

Несмотря на грустное настроение, Алёна удивительно приятно провела вечер. Татьяна без умолку тараторила и смешно рассказывала про отделение патологии беременности, где честно отлежала положенные две недели. Закончив характеризовать медперсонал и соседок по палате, перешла к поселковым новостям.

— Ты представляешь, мой-то машину стукнул.

— Тань, ну ты чего… — забубнил обиженно Дима. — Алёне неинтересно, наверное.

— Алёне, может, и не интересно, а я вот любопытствую — как можно было на пустой дороге не вписаться в поворот и сшибить столб, а?

— Так я говорил же тебе — гололёд!

Парочка так самозабвенно переругивалась, что Алёна не сдержала улыбки. Татьяна наседала на незадачливого мужа, уперев руки в крутые бока, а Дима затравленно озирался по сторонам и потихоньку двигался вместе со стулом к противоположному концу стола.

Шумное выяснение отношений прервал стук во внутренние двери.

— Добрый вечер, граждане. Шумим?

В тёмных сенях обнаружился озябший лейтенант Лавров, потирающий замёрзшие руки.

— О, Семён! Ты как здесь? — Дима с готовностью убрался изо стола, увеличив, тем самым, дистанцию между собой и распалённой супругой.

— Так тебя ищу, разгильдяй мелкий. Матушка твоя сказала, что ты здесь.

— Чего это я мелкий? — Дима обиженно насупился и взъерошил короткий ёжик волос на затылке.

— С братом моим младшим учился, потому и мелкий.

— Это когда было…

— Разница в возрасте от этого никуда не делась, — хмыкнул Лавров и опять потёр руки.

— Вы проходите, — спохватилась Алёна. — Чаю хотите? Мы как раз собирались второй раз чайник кипятить.

— Вы знаете, с удовольствием. — белозубо улыбнулся Семён, прошёл в тёплый натопленный дом и, сняв форменный бушлат, направился к накрытому столу.

***

На следующее утро Татьяна заявилась ни свет ни заря и сходу начала сыпать намёками.

— Алён, как тебе Семён?

— Какой Семён? — Алёна моментально поняла куда ветер дует, но разговаривать на эту тему очень не хотелось. Но это же Танька, от неё так просто не уйдёшь.

— Какой-какой. Лавров который. — Хитрый взгляд из-под отросшей чёлки заставил Алёну закатить глаза. Дурацкая привычка, совсем не красящая взрослую женщину, но Татьяна кого угодно доведёт. С ней и в прятки играть научишься, не то, что глазки закатывать. Алёна живо представила, как в следующий раз, завидев Татьяну на пороге, полезет под кровать и хмыкнула.

— Ничо такой, да ведь?

— Татьяна, — Алёна стёрла ухмылку с лица, выпрямилась и строго посмотрела на подругу. — Напоминаю — ты замужем!

— Да причём тут я! Тебе он как? Нравится?

— Мне?! Так, Тань, давай договоримся один раз и навсегда — я сюда приехала не судьбу свою устраивать, а немного отдохнуть после жизни в большом городе и сватать меня не нужно. Это понятно?

— Понятнее некуда, — буркнула Татьяна и поковырялась в вазочке с конфетами, выискивая на дне шоколадную. — Только зря ты так сгоряча рубишь. Семён, между прочим, самый завидный жених у нас. Работящий, не пьющий, мамке своей знаешь, как помогает? Да любая девка за него с радостью пойдёт. Зато он всё никак, переборчивый больно. А вчера, как от тебя вышли, стал он у Митьки моего выспрашивать про тебя — что да как, да с кем живёшь, да кто к тебе в гости ходит. Заинтересовался, выходит.

Само заинтересованное лицо пожаловало после обеда, да не одно, а с участковым из района. И уже через несколько минут общения стало ясно — никакой романтической историей тут и не пахнет. Мужчин при исполнении волновали совсем другие вещи.

— Так вы утверждаете, гражданка Довлатова, что не знаете никого, подходящего под описание?

Немолодой тучный участковый требовательно смотрел на слегка напуганную Алёну и укоризненно поджимал тонкие губы, всем своим видом показывая, что видит её преступную натуру насквозь. Лавров же заложил руки за спину и, явно скучая, разглядывал старую репродукцию картины Шишкина "Утро в сосновом лесу".

"Вот тебе и жених."

— Да, так и есть. Никаких подозрительных больших мужчин возле своего дома не замечала.

— Хмм… — участковый недоверчиво прищурился. — А вот один из соседей утверждает, что после вашего тут появления регулярно наблюдает присутствие посторонних лиц в посёлке. И все они, так или иначе, бродят возле вашего дома.

— Знаете что, уважаемый участковый уполномоченный. — рассержено начала Алёна, — Вам бы у того соседа и уточнять все детали. Лично я у окна не сижу целыми днями и привычки следить за всеми проходящими мимо не имею. Может, кто и проходил, но я-то тут причём?

— А что это вы так разволновались, гражданка Довлатова? Я вас, по-моему, ни в чём не обвиняю. Мы просто беседуем. Разрешите полюбопытствовать — где ваша машина? Ой, вы как-то побледнели, вам нехорошо?

— Ничего я не побледнела, не придумывайте. А машина в ремонте. Вам это зачем знать? — Алёна держалась молодцом и на провокации старалась не реагировать.

— Говорю же — любопытствую. В ремонте, значит. А вы знаете некоего гражданина Иванова Ивана Сергеевича?

— Первый раз слышу это имя.

— А вот Иван Сергеевич вас очень хорошо знает, ну это понятное дело, посёлок маленький, вы новое лицо. У всех на виду и на слуху. Так вот, гражданин Иванов пять дней назад возвращался из города в Родниковку и видел, как на трассе несколько крупных мужчин вытаскивали вашу машину из кювета. Он даже остановился предложить свою помощь, но она не понадобилась. Как вы это можете прокомментировать?

— Как есть, так и прокомментирую. Не справилась с управлением и съехала в кювет. Поймала попутку обратно в посёлок, а для машины вызвала техпомощь. Вот и всё.

— А почему же не вызвали ГАИ? И как так получилось, что работники вызванной вами техпомощи подходят под описание, данное вашим соседом? — участковый вытянулся, напомнив Алёне охотничью собаку, учуявшую добычу. Но порадовать дотошного служителя закона ей было нечем.