Охраняемое сердце (ЛП) - Леблан Блэр - Страница 68

Сенатор скользнул на свой стул.

— Чего ты хочешь?

— Клэр Грант, — проревел я. — Чего я хочу? Чтобы моя сестра была жива. Скажи мне, что ты забыл ее имя, чтобы я мог выбить из тебя все дерьмо.

Он лишился красок. Его зрачки превратились в точки. Мудак спрятал свой стыд под толстым одеялом отрицания.

Меня охватило ужасное желание придушить его. Он старый. Это не займет много времени.

Моя сестра задохнулась и умерла. И он тоже.

— Я… я понятия не имею, кто это-

Моя рука скользнула по столу, опрокинув рамки фотографий, ноутбук и разбив статуэтку. Дверь распахнулась, и двое мужчин удержали меня, прежде чем я успел сделать выпад. Монтгомери, должно быть, нажал тревожную кнопку.

— Уберите его отсюда! — закричал Монтгомери, и пламя вернулось к его лицу. — Сейчас же!

Я чертовски ненавидел его.

Я не позволю забыть мою сестру.

Он был рядом, и я ничего не делал. Я хотел его убить.

Я был болен.

Болен и сломлен.

========== Глава 20 ==========

Рейн

Почему они кричат?

Я нахмурилась, глядя на вентиляцию в комнате, слыша как отец и Кассиан кричали друг на друга.

Я соскользнула со стула и приоткрыла дверь.

— Уберите его отсюда! — заорал папа. — Сейчас же!

Я выглянула на лестничную площадку, где Кассиана сопровождали двое охранников. Папа последовал за ним, лая, как терьер, всякие непристойности. Я никогда не видела, чтобы он терял самообладание.

Что такое сказал Кассиан?

Папа захлопнул дверь, а потом прорычал:

— Черт!

Драматично.

Мое сердцебиение ускорилось, когда папа схватил свои белые волосы, расхаживая и приводя себя в порядок. Он снял галстук и потер лицо, потом рухнул на ступеньки, обхватив голову руками. Он сидел в позе поражения. Этот кусочек человечности дал мне надежду.

Я подбежала к окну, когда Кассиан исчез за воротами. Он предупреждал меня, что это может случиться, но все равно было отстойно.

Я не хотела, чтобы его уволили, но какая-то радость поселилась в моей душе, что папа разгневался из-за меня. Я ожидала, что папа рассердится на Кассиана, но не думала, что выгонит его.

Может быть, ему было не все равно.

Внезапно тяжелые шаги отца понеслись вверх по лестнице. Он ввалился в мою комнату, взбешенный, уставился на меня.

— Ты никогда больше не увидишь этого человека.

Он не имел права нас разлучать.

— Что произошло?

— Не твое дело!

— Не кричи во всю глотку, — я скрестила руки на груди и нахмурилась. — Побереги дыхание. Я не оставлю Кассиана.

— Я не пущу тебя в дом, если ты будешь с ним!

— В чем твоя проблема? — крикнула я. — У него нет татуировок. Он никогда не напивается. Кассиан — самый ответственный человек из всех, кого я знаю.

— Он привел тебя в бар!

— Это я привела его туда с моим поддельным удостоверением, — я с трудом сглотнула. — Это было мое решение. Не вини его!

— Ты не увидишь его. Если хочешь жить со мной, ты закончишь общаться с ним, — побелев от ярости, папа ударил кулаком в стену. — Я этого не потерплю.

— Это все из-за твоей гордости. Ты не можешь смириться с тем, что он встречался со мной у тебя под носом.

— Я всё сказал!

Его гнев окутал меня, как туман, потому что, если бы дело дошло до ультиматума, я бы без колебаний выбрала своего парня.

— Папа, я без ума от него. Он хорошо ко мне относится.

Я ждала, что он согласиться. Разумный человек так бы и сделал, но мой отец дрожал и трясся от гнева. Он требовал от меня слишком многого.

Я обошла его, схватила свою спортивную сумку и рывком открыла ящики. Схватила свои разноцветные блузки, блестящий топ, который папа ненавидел, и упаковала остальные вещи.

— Р-рейн… — его голос дрогнул. — Сначала подумай об этом.

С меня хватит.

— Мне это не нужно. Кассиан для меня целый мир.

— Это не продлится долго, — рассудил он. — Тебе девятнадцать, а ему тридцать. Какой мужчина станет встречаться с девушкой на десять лет моложе?

Точнее, одиннадцать.

— Он идеально подходит для меня.

— Таких, как он, интересует только одно, и это не имеет никакого отношения к твоему интеллекту или обаянию. Рейн, он бросит тебя, как только ему надоест твоя наивность, и через несколько недель ты будешь смотреть на это как на свое самое большое сожаление.