Последний Иггдрасиль: Фантастические произведения - Янг Роберт Франклин - Страница 31

Он зябко поежился на холодном ветру — предвестнику грядущей зимы. Захватчики наверняка марсиане. Явились на Землю, чтобы все прибрать к рукам, а людей истребляют, чтобы не делиться. Алчные марсиане! Подавай им целый мир.

Силуэт внизу шевельнулся, и страх накатил новой волной. Охотник привалился к дереву, устроив на массивных щупальцах ног сияющую винтовку, и ждал. А что если спуститься и, упав на колени, молить о пощаде?

Нет, пустая трата времени. Холодные, нечеловеческие глаза не ведали жалости. В них читалась одна только смерть.

Единственная надежда — деревья. Деревья, с их густой листвой и высокими ветвями. На деревьях при известной сноровке можно прятаться вечно. Главное, быть начеку и не высовываться.

Он с опаской глянул вниз. Сквозь кроны проступали серые очертания громадного тела.

Внезапно с ветки сорвался первый тронутый морозом лист и на секунду застыл перед глазами, давая полюбоваться новым осенним окрасом.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Я прилетел с Марса.

Да, с Марса, где целых десять лет помогал возводить герметичный комплекс для первой американской колонии.

Десять лет не по марсианским, а по земным меркам. Но даже земные годы могут тянуться очень долго.

Да, десять долгих лет.

Услышав такое, люди смотрят на меня как на чокнутого. Кто в здравом уме будет торчать на Марсе десять долгих лет? Ради чего?

Ответ прост — ради денег. И стажа. С таким послужным списком меня возьмут на госслужбу с распростертыми объятиями: стоит лишь заикнуться — и любая должность моя.

Итак, комплекс построен, и я вернулся на родную планету. Прочь от суровых марсианских ветров и унылых пейзажей, прочь от неумолимо растущего Олимпа, что высился напротив моей воздушной палатки.

Я вернулся на родину. В маленький городок, некогда воплощавший собой целый мир. Вернулся домой.

— Шикарно выглядишь, — жмет мне руку отец.

Мать обнимает и целует:

— Слава богу, ты дома.

— Ну, Нил, какие планы? — спрашивает дядя, не поленился приехать ради такого случая.

Я мотаю головой.

— Сначала отдохну.

— Еще бы! — подхватывает отец. — Десять лет горбатился на этом комплексе!

— Кстати, зачем его строят? — вклинивается мать.

— Там будут жить колонисты.

— Сумасшедшие, — фыркает дядя.

Киваю:

— Наверное.

Лето. Любуюсь двором из окна своей спальни на втором этаже. После дождя трава изумрудно-зеленая с островками цветочных клумб. Похоже, отец недавно подстриг лужайку — та лежит ровным ковром, без единого сорняка. Двор окружен белым забором. Краска еще свежая.

Мое место здесь. В мелкобуржуазных окрестностях мелкобуржуазного городка. На Марсе мне часто снился родной город, дом и двор, моя комната под самой крышей. На предложение остаться и примкнуть к колонистам долго хохотал в ответ.

К черту Марс!

Снизу доносятся голоса родителей и дяди. К ним примешивается четвертый, смутно знакомый. Насыщенный и яркий, как полуденное солнце.

— Нил, к тебе гости, — зовет мама.

Спускаюсь в гостиную. Да, это Джуди. Джуди Дэлмс. Она подбегает ко мне, целует. Ее аромат обволакивает меня. Странным образом он запомнился больше всего. Больше золотисто-каштановых волос и бездонных синих глаз. Больше ямочки на правой щеке. Больше сдержанной улыбки. Когда-то мы с Джуди были парой. Напрасно она меня поцеловала. Слишком много воды утекло.

Да и наверняка Джуди замужем.

Прогуливаемся по улице. На часах полдень, с зеленых холмов, опоясывающих равнину, дует теплый ветерок. Ветер в ее волосах, походке, фразах.

— Да, я была замужем, но развелась.

У нее трое детей. Сьюзан, Кевин и Карл. Мальчишки жаждут встречи со мной и мечтают улететь на Марс.

— Они столько о тебе слышали.

— Зачем им на Марс?

— Ну, Нил, они же дети.

— Дети вырастают.

— Чем планируешь заняться?

— Пока не решил.

— Тебя с радостью примут на любую должность.

— На то и был расчет.

— Я тоже работаю. Днем в супермаркете, а вечерами выступаю в шоу. Сегодня взяла выходной.

— У тебя две работы?

— Трое детей, сам понимаешь.

Не понимаю.

— А муж разве не помогает?

— По большим праздникам присылает чек.

Возвращаемся к моему дому. У обочины припаркован электрокар Джуди, крохотный «универсал». Она садится за руль.

— Выступаешь сегодня?

— Нет, только по выходным.

— Как-нибудь загляну. Познакомишь с детьми.

— Обязательно, иначе они меня загрызут.

— Где живешь?

— Все там же. У родителей.

У отца отпуск. Едем в центр пропустить по кружечке пива. Деловая часть практически не изменилась: все те же ряды зданий с фасадами из папье-маше. На месте знакомой пивнушки теперь универсальный магазин. Заходим к Большому Чарли. Помню его очень смутно, но жму руку. В заведении — затишье, посетителей мало, все незнакомые.

Чарли больше не стоит за стойкой, нанял помощницу. Она встречает отца как давнего приятеля.

— Выходной, Джордж?

— Отпуск.

— Чем занимаешься? Красишь дом?

Отец представляет нас друг другу. Барменшу зовут Пэт. Она примерно моего возраста, но выглядит моложаво. На первый взгляд худенькая, но, присмотревшись, замечаешь полную грудь и округлые бедра. У нее карие глаза и светлые волосы — диковинное сочетание. Мелкие косички в беспорядке рассыпаны по плечам. Пэт говорит, что раньше работала стриптизершей. Интересно, как она догадалась, что отец красит дом. Он пока не начал, но собирается. Знаю точно, потому что видел лестницу и банки с краской на заднем крыльце.

Пэт угощает — в честь моего полета на Марс.

— Ты не похож на марсианина. Почему вернулся?

— Нужно помочь отцу красить дом.

— Значит, я угадала. Насчет покраски.

— Все правильно, отпуск.

Ужинаем. Мать подает ростбиф из настоящего мяса — солидный удар по ее бюджету, мне даже неловко. На десерт — яблоки «долгоспелки», некогда любимые, а теперь странные на вкус. Сухпаек меняет вкусовые рецепторы, хотя кормили на Марсе неплохо.

Дядя с тетей остались на ужин.

— Ну, Нил, какие планы? — снова спрашивает дядя.

Качаю головой и говорю, что пока никаких.

Отец молчит, но и он скоро задаст тот же вопрос.

Смотрю тривизор, потом иду в душ, бреюсь, надеваю брюки, рубашку, ботинки, какие носил до полета, и отправляюсь к Дэлмам. Путь близкий, добираюсь за несколько минут. Чувствую, что окончательно свыкся с земной гравитацией. Во дворе играют двое мальчишек. Похоже, приняли меня за марсианина и несутся к дому с криком:

— Мама, мама, он здесь!

Джуди встречает меня на пороге и ведет в гостиную. Наливает кофе. Карлу семь, Кевину пять, а малышке Сьюзан всего три. Дети очень красивые, у них глаза Джуди. Карл расспрашивает о Марсе. Рассказываю про Жемчужную землю, Синус, провинцию Фарсида, где стоит комплекс, про устрашающий Олимп. Рассказываю, что небо там не голубое, а желтовато-розовое. И, дабы умерить детский восторг, рассказываю о пронзительных ледяных ветрах, о том, как «марсиане» вынуждены носить респираторы на открытой местности.

— Выходит, они не настоящие марсиане? — хмурится Карл.

— Боюсь, что нет.

— А марсиане вообще были?

— Наверное, но следов мы не нашли.

— Меня туда точно не тянет, — признается Джуди.

— А меня тянет! — восклицает Карл.

— И меня! — подхватывает Кевин.

— Не переживай, — успокаиваю Джуди после того, как дети улеглись. — Повзрослеют и передумают.

— Ты же не передумал.

— Я и не повзрослел.

Неправда. Я полетел на Марс ради безопасности на Земле.

Мы сидим на диване, смотрим тривизор. Дома больше никого, кроме детей. Отец Джуди в отпуске, они с матерью две недели пробудут на Тысяче островов. Стены блестят свежей краской. Порываюсь спросить, делал ли ее отец ремонт в прошлый отпуск, но в последний момент прикусываю язык. Не мое дело изучать привычки среднего класса. Какая разница, кто и когда красит стены.