Презумпция достоверности (СИ) - Сладкова Лидия - Страница 53

— Алена это несерьезно. Нам нужно поговорить, как мы будем жить дальше, — гнул он свое.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Сейчас у меня было большое желание тюкнуть бывшего по макушке, чтобы мозги встали на место.

— Мы дальше будем жить прекрасно, только не вместе. Ты трус и предатель, Димочка. Уходи. Давай, проваливай.

Для демонстрации серьезных намерений, начала выталкивать его ближе к входной двери. Конечно, он был выше и больше меня, поэтому мои жалкие попытки не увенчались особым успехом. Может на пару шагов.

— Мне негде ночевать, — Дима предпринял попытку меня разжалобить, уворачиваясь от моих рук.

— Двери вокзалов открыты круглосуточно, — не осталась я в долгу.

— Ты стала жестокой, — обвинил меня Дима.

— Вот и правильно вали от меня жесткой бабы, а то еще пришибу, — ответила я и для наглядности схватила зонт. — Вика уже заждалась тебя.

Бывший, наконец-то, ушел, громко хлопнув дверью. Грозился, что я пожалею еще, а он подождет меня. Я хоть и была взбудоражена, но уснула мгновенно.

Весь следующий день прошел в заботах. Про Диму я вообще забыла. Просто потому, что голова была занята другими заботами. Куда более важными мыслями. Елена трубку не брала. С Ингой встретиться, тоже не удалось. Она находилась рядом с матерью. Что-то с сердцем. Поэтому мы договорились на завтра. Нужно было поговорить и уж явно не по телефону. Такие вещи на пальцах не объяснишь. Нужно видеть своими глазами. Загорский больше не звонил, и это беспокоило, раздражало. И даже мысли, что я сама лично просила его об этом, не приносили мне душевного покоя.

На работе пришлось задержаться. За время моей болезни дел уйма накопилась. В общем, возвращалась я поздним вечером. Такси вызвать не удалось, как назло все машины были заняты. Пришлось топать на автобусную остановку и так добираться домой. Каких-то тридцать минут, и я вышла на нужной мне остановке. До дома оставалось пройти метров двести. Ночи стали холодными, ветер ледяным, мелкий снежок падал на землю. Я шагала осторожно на высоких каблуках, боясь поскользнуться. Невольно поежилась от холода. Вокруг темнота. Цепкие лапы паники скребли внутри меня. Как назло следом за мной никто не шел и даже на встречу. Мне оставалось пройти темный арочный вход во двор, когда случилось что-то непонятное. На меня сзади кто-то накинулся прямо из темноты и повалил на землю. Я была настолько испуганна, что смогла лишь негромко вскрикнуть, прежде чем приземлиться на ледяной и грязный асфальт. Ударилась больно головой, а через секунду почувствовала череду сокрушительных ударов по телу ногами и кулаками, едва успела закрыть лицо, но, кажется, и ему досталось. Бивший меня мужчина, в этом я была уверенна на сто процентов, учитывая точечные и сильные удары, не позволял встать даже на четвереньки, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление. В какой-то момент нападавшему надоело бить меня, и он решил заговорить.

— Тебе предупреждали, с*ка?

Хоть мне и было больно, до меня сразу дошел смысл происходящего. Я позволила открыть глаза и увидела перед собой парня в маске.

— Предупреждали? — он наклонился совсем близко. — Чтобы ты не лезла не в свое дело?

Я не ответила. Могла только испуганно смотреть в ледяные глаза мужчины, сжавшись от боли.

— Не слышу, — последовал еще один удар куда-то в область ребер, заставляя меня снова вскрикнуть.

— Да, — прохрепела я.

Мужчина тем временем схватил меня за волосы и поднял, прижал к стене, закрыв рот ладонью. В темноте что-то блеснуло. Нож. Он приставил его к моему горлу, чуть надовив.

— Теперь ты будешь умнее и послушнее, тварь?

Кивнула.

— Оставь Самойлову в покое и забудь о своем расследовании. Следующего предупреждения не будет. Отправим прямиком на небеса, перед этим развлечемся. С тобой. Думаю, мои быки будут не против. Не может же такая крошка давать только Загорскому. Делиться надо.

Я попыталась вывернуться, но мужчина пресек мою попытку ударом по лицу, от чего я снова скатилась вниз. Падая, пыталась задержаться руками. Бесполезно. Только содрала.

— Флешка где?

— В сумке, — ответила я, в каком-то тумане. Казалось еще немного, и я потеряю сознание.

Он отыскал мою сумку и вытряхнул прямо на асфальт, быстро найдя нужное.

— Я думаю, мы поняли друг друга, — сказал он мне напоследок, прежде чем перейти уйти посвистывая. — Расскажешь хоть кому-то, исход будет тот же самый, только жертв больше. Мы следим за тобой.

Я выдохнула. Затем попыталась пошевелиться. Мне пришлось приложить все силы, чтобы сесть. Оставаться здесь было нельзя. Ночь, мороз, снег. К тому этот человек мог вернуться в любой момент. Нужно было вставать и уходить. На четвереньках собрала все в сумку. На адреналине бежала сломя голову до подъезда, а потом и до квартиры, игнорируя боль во всем теле. Забежала в квартиру. Дышала, как брошенная рыба на берег, понимая, что паника была в самом разгаре. Хотелось спрятаться где-нибудь в шкафу. Только бы никто не нашел. Закрылась на все замки, обутая, пробежалась по квартире включая везде свет, задернула шторы. Остановилась. Это было просто необходимо, чтобы отдышаться. Привалилась спиной к стене. Ноги не держали совсем. Сползла по стеночке, наконец, дав волю слезам.

Глава 31

Как бы мне не хотелось показываться на людях, но заседание суда пропустить было нельзя, хоть я и планировала, заявиться о его переносе. Как хорошо, что у Инги возникли непредвиденные обстоятельства и она сегодня не со мной. Не хватало, чтобы еще у нее случился нервный срыв, увидев меня в таком виде. Женщина она эмоциональная, как я успела заметить.

Я позволила себе поморщиться, присаживаясь на стул, в зале судебного заседания. Никого вокруг не было, поэтому можно было дать волю своей боли, которая отдавалась в разных участках моего тела. Особенно в реберной области. Несколько таблеток обезволивающего немного притупили болезненные ощущения. Следы от ударов на теле скрывал брючный костюм и наглухо закрывающая горло водолазка, но не все. У меня была содрана правая кисть руки от падения. Такие ссадины было невозможно спрятать. Не в перчатках же мне идти. Сегодня у меня распущенные волосы, прикрывающее лицо, насколько это вообще возможно. Тональный крем, хоть и самый стойкий, все равно не помог скрыть следы произошедшего со мной вчера. На лице красовался синяк от удара и, если вечером он был просто красным, то на утро приобрел красно-синий оттенок, небольшим кровоподтеком на скуле. В общем, вчерашний вечер удался. Я его надолго запомню. Эту ночь я провела без сна, хоть и заставляла себя закрыть глаза. Тщетно. Лишь только под утро, измученная мыслями и страхами, а заодно и слезами, задремала на часок. Ничего удивительного, что проснулась я разбитая. Я ловила свое отражение в зеркале, в различных блестящих предметах и все внутри обрывалось. Мне действительно было страшно. Мне было жаль Ингу и то, что происходило в ее семье, но себя мне тоже было жаль. К своему стыду больше, чем ее. Потому что я уже вляпалась по полной и в буквальном смысле слова ощущала на себе все прелести ее семейной жизни и развода. Именно я. Все остальные жили спокойно. Я вдруг поняла, одну важную вещь — единственный кто боролся за семью, была Алена Матвеева. За чужую семью. Ни Инги, ни Максиму это не нужно было совершенно. Они оба дали согласие на этот развод. У них была цель — разделить имущество, а не спасти свой брак.

Тогда какого черта мне это нужно было?

Раскрыть обман и восстановить справедливость, даже ценой своего здоровья и жизни?

Нет, я точно сумасшедшая и беспросветная дура. Меня предупреждали, но я не послушалась. Не относилась к этому с должной серьезностью. Мне даже в страшном сне не могло присниться, что со мной может случиться что-то подобное. Да, и я сама была виновата, а теперь вот сидела и не знала, что делать. В любом случае, не собиралась больше нести бремя ответственности в одиночку. Несмотря на угрозы, Инга должна знать. Наш разговор состоится. А потом уж пусть сама решает, как ей поступить. Я всего лишь посредник.