Лучшая песня - Уильямс Дороти - Страница 16

Внезапно ее затрясло, как в ознобе. Девушка торопливо сложила снимки обратно в конверт. Почему Итан ничего не заметил, когда она выходила из Холла? Он же гулял где-то рядом с собаками! Что-нибудь должно было броситься ему в глаза. Да и собак не проведешь, они непременно подняли бы лай, почуяв постороннего!

Дорис снова вынула фотографии из конверта и, теряясь в догадках, внимательно их рассмотрела. Некоторые были явно сделаны сверху, например, когда она шла по тропинке. Возможно, снимали с дерева. Может быть, поэтому фотографа никто не заметил?

Швырнув снимки на стол, девушка невидящим взором уставилась в пространство. У нее было такое ощущение, словно над ней совершили насилие. Интересно, остались ли негативы? Если да, то как их используют? А вдруг этот человек и сейчас за ней наблюдает? Злорадствует, видя ее реакцию?

- Ну и подавись! - закричала Дорис и сжала зубы, чтобы не разрыдаться. Вскинув голову, она прошествовала наверх собирать вещи, не забыв предварительно задернуть занавески.

Какое наглое, бесцеремонное вторжение в ее частную жизнь! По крайней мере, в конверте не было фотографий, на которых она была бы снята с Итаном... Или они все-таки существуют? Может быть, он подкинет их в качестве следующего "подарочка"? Или все дело в том, что сам Итан был автором снимков? Мысль, конечно, нелепая, но все же... Нет. Выбрось эти глупости из головы, Дорис. Итану нет нужды посылать тебе фотографии.

К тому времени, когда он вернулся, она уже была готова и с нетерпением ожидала его появления.

- Ты, конечно, ничего подозрительного не нашел?

Итан покачал головой и мрачно посмотрел на нее.

- И ничего не видел, когда я в тот день выходила из Холла?

- Конечно, нет.

- Хороши же твои собаки, если они не учуяли чужого!

- Это действительно странно, - согласился он. - Ты выключила холодильник? Открыла дверцу посудомоечной машины?

- Да, - ответила она деревянным голосом, - и заперла заднюю дверь и окна.

Итан кивнул, подхватил ее чемодан, подождал, пока она возьмет коробку с продуктами, и пошел к выходу. Он установил сигнализацию и запер дверь, а затем погрузил вещи в машину.

- Ты знаешь код? - удивилась Дорис.

- Прости, не понял?

- Номер сигнализации.

Он остановился и посмотрел на нее, а потом терпеливо объяснил:

- Конечно, знаю. Мы всегда приглядываем за коттеджем, когда Моника уезжает. Хочешь, я поведу машину?

Дорис машинально кивнула.

- А как же твоя? - вдруг спохватилась она. Итан удивленно посмотрел на нее.

- А что с ней?

В полном смятении Дорис выкрикнула:

- Но ведь ты будешь там, а она останется тут!

- Где - там?

- Да в Манчестере!

- Мы едем не в Манчестер, - спокойно сообщил он, убирая в багажник ее чемодан и коробку с продуктами.

- Куда же?

- В Холл.

- В Холл? В твой Холл?

- Разумеется, в мой Холл. Давай, Дорис, садись в машину.

- Нет. Я тебе там не нужна. Ты хотел легких отношений. Ты сам так сказал! Но это невозможно, если я буду жить в твоем доме.

Итан вздохнул, обошел машину, открыл дверцу и усадил Дорис на переднее сиденье.

- Пристегни ремень.

Он сел за руль и завел двигатель.

Миновав подъездную дорожку, они свернули налево и оказались на дороге, ведущей в Холл. Все это время Дорис смотрела в окно, пристально вглядываясь в каждую машину, проезжавшую мимо.

- Раньше здесь была подъездная дорожка для экипажей, - сказал Итан. Кованые железные ворота и парк, в котором водились олени.

- Где?

- Здесь. Ты меня не слушаешь, Дорис.

- Я засмотрелась...

Взглянув на него, она снова перевела взгляд на поля, где паслись овцы, и вздохнула.

- Ты сказал, олений парк? -Да.

- А куда все это подевалось?

- На протяжении нескольких веков, когда владельцы поместья нуждались в деньгах, что случалось довольно часто, они продавали часть земли, пока, в конце концов, не осталась только сама усадьба. - Итан снял руку с руля и крепко сжал ее ладонь. - Не сдавайся, Дорис, - мягко произнес он.

- Не буду.

Но сколько же это будет продолжаться! Всю жизнь?

- Твоя семья не будет против, если я у тебя останусь?

-Нет.

- Когда они вернутся?

- Через несколько дней.

Дорис вздохнула, глядя на приближавшийся Холл. С фасада он выглядел еще более запущенным, но, несмотря на это, было в нем что-то успокаивающее. Замок простоял здесь несколько веков, был свидетелем бунтов, гражданской войны. Он многое пережил и выстоял в лихолетье. Как символ терпения.

- Значит, это сюда девочкой забегала Моника?

- До сих пор забегает, - уточнил Итан.

- А я и не знала, - безразлично проговорила Дорис, - что она здесь выросла.

Странно. Они дружили так давно, а Моника даже не рассказывала, где прошло ее детство.

Машина проехала под аркой и остановилась около конюшни, где стоял трактор.

- Зачем тебе трактор? - тихо спросила Дорис.

- Норман возит на нем дрова для камина. Использует его как вездеход, улыбнулся Итан.

- Норман - твой отчим?

- Да.

- Ты его любишь?

- Очень. - Итан выключил двигатель и повернулся к ней, глядя на ее печальное лицо. - Подумай о самом большом зле, которое может причинить тебе этот негодяй, - посоветовал он. - А потом реши, как поступить в этом случае. Он трус, Дорис, а ты - нет.

- Меня поддерживает только злость на него.

- Значит, продолжай злиться.

- Но стоит мне подумать о том, что он ходил за мной по пятам, что он видел меня...

- Тогда не думай, - посоветовал он.

- Но все это так бессмысленно!

- Нет, тут есть тонкий расчет. Он причиняет тебе боль, пугая тебя. Именно этого мерзавец и добивается.

- Я не понимаю, почему. Что я ему сделала?

- Может быть, никакой разумной причины и нет. Вероятно, ему по какой-то причине захотелось посильнее уязвить тебя. Это могла быть обида или навязчивая идея, а может, он просто психически больной. Ты сказала, что получала письма. Что в них было?

Дорис тяжело вздохнула, откинулась на сиденье и посмотрела на деревья.

- Как ты думаешь, он сейчас там?

- Может быть. Так что было в тех письмах?

- Что я - сука, которая заслуживает всего самого худшего... Да мало ли что еще! - в отчаянии Дорис махнула рукой. - В общем, одни оскорбления.