Лучшая песня - Уильямс Дороти - Страница 35

- Ах, Итан, ну почему ты такой бестолковый! Предположим, только предположим, мы узнаем друг друга и наши отношения продлятся дольше, чем ты предполагал, - но что потом?

- Значит, ты все-таки допускаешь возможность каких-то отношений?

- Нет! - сердито отрезала Дорис. - Я говорю чисто теоретически. Мы просто разговариваем.

- Хорошо. В таком случае, я не знаю. В данную минуту я размышляю только о том, что делать сейчас. Мы должны думать о ребенке...

- Без тебя знаю! Но я не собираюсь вступать с тобой ни в какие отношения только из-за этого ребенка!

- Нашего ребенка. Нашего с тобой.

- Пусть так, нашего! Но я прекрасно могу позаботиться о нем сама. Я отлично справлюсь...

- Пока он не заплачет.

- Хватит об этом! - закричала Дорис. - Что, если Моника узнает?! Что, если она вернется?!

- Не вернется, - заявил Итан с уверенностью.

- Почему ты так в этом уверен?

- Потому. Сядь и успокойся. Это вредно для ребенка.

- Много ты знаешь! - сердито воскликнула Дорис, но села.

- Немного, но я научусь, - ответил он, неожиданно улыбнувшись. - Мне до сих пор не верится, что я стану отцом. Меня удивляет, что я воспринимаю все это так спокойно...

- Ты думаешь, я солгала? - снова вспыхнула Дорис.

Он посмотрел на нее, и она не замолчала.

- Перестань вести себя так, словно я тебя в чем-то обвиняю, наставительно сказал Итан. - Я ведь тоже имею к этому прямое отношение, и тебе не удастся заткнуть мне рот.

- Я и не пыталась, - жалобно пролепетала она. - Но ведь совершенно естественно с моей стороны ожидать, что новость о ребенке тебя не обрадует. После того, что ты сказал в коттедже...

- Будь любезна, давай забудем обо всем, что я тогда говорил. Ты каждые пять минут попрекаешь меня моими глупыми словами!

- Я не попрекаю! Просто ты заявил, что не хочешь иметь детей. И не собираешься жениться. Ты сказал...

- У меня прекрасная память. Давай лучше вернемся к разговору о Монике.

Дорис возмущенно фыркнула.

- Она уехала в Канаду. Попросила перевести ее в филиал авиакомпании. Но даже если Моника вернется, она знает: стоит ей хоть словом, хоть жестом обидеть тебя, пусть мне просто покажется, что она только задумала что-то, и ей придется горько сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Она знает, что это не пустые угрозы.

Немного напуганная его тоном и суровым, жестким выражением лица, Дорис прошептала:

- Что ты ей сказал? Он покачал головой.

- Не спрашивай.

- Ты собираешься поддерживать с ней связь?

- Нет. Но мне необходимо поддерживать связь с тобой. Хотя, как я понял, о "связи" теперь можно забыть.

- Ты правильно понял.

- Потому что ты лишаешься способности разумно мыслить, когда я прикасаюсь к тебе? Точно так же, как и я теряю голову, когда вижу тебя.

- Итан, не надо...

- Дорис, - мягко перебил он, - я не сдамся без боя. Не отпущу тебя, буду бороться.

- Ты жестоко обидел меня. Я пережила такую боль!

- Прости.

- Поэтому я должна уехать и начать все сначала.

- Так ли уж это необходимо?

Она открыла было рот, но Итан опередил ее.

- Ты ведь сомневаешься. Подумай, может быть, у нас с тобой есть будущее? Не отказываешься ли ты от чего-то по-настоящему стоящего? Ведь я отец ребенка...

- Ах, Итан, не надо! - в волнении вскричала Дорис. - Я не хотела, чтобы все так получилось! Не хотела влюбляться в тебя! Не хотела, чтобы мой ребенок родился вне брака! Он должен расти в любви и покое...

- Тогда дай мне шанс. Не гони меня. Не позволяй тому, что произошло, встать между нами. Не позволяй Монике взять верх. Я должен видеть тебя каждый день.

- Что до Моники, то ей меня не одолеть. Но кто сказал, что нам нужно видеться каждый день?

- Я сказал. Дорис, как ты собиралась жить, уехав отсюда?

- Так же, как и всегда! Если ты думаешь, будто я надеялась стать твоей содержанкой, то ошибаешься! Я найду себе работу, хотя бы временную. Кроме того, у меня есть сбережения. Лорен прислал чек на очень щедрую сумму.

- Только не трогай эти деньги, - посоветовал Итан. - Найди приличную работу, чтобы тебе хватало на жизнь. - Он широко зевнул. - Прости. Или переезжай ко мне.

Дорис стрельнула в него возмущенным взглядом.

- Ни в коем случае! Он грустно улыбнулся.

- Я слишком поторопился со своим предложением, да? А как насчет дома? Все еще собираешься продавать?

- Не знаю! - сердито ответила Дорис. Вызывающе глядя на него, она спросила: - Чего ты добиваешься?

- Тебя, - просто ответил он, глядя ей прямо в глаза. - Это все, о чем я могу думать. Все время только о тебе и мечтаю.

Глядя на него завороженно, как кролик на удава, Дорис с трудом проглотила комок в горле.

- Не знаю, можно ли тебе доверять, - прошептала она.

- Боишься, что я тебя опять обижу?

- Да...

- Я тоже не знаю, - честно признался Итан, - но может быть, все-таки стоит попробовать?

- Не уверена...

- Дай мне хотя бы месяц, Дорис. Всего четыре недели!

- С условием, что все это время ты не будешь ко мне прикасаться.

- Договорились, - согласился он с явной неохотой.

Глядя на его лицо, до которого ей безумно хотелось дотронуться, она вздохнула и тихо сказала:

- Поезжай домой, Итан, тебе надо выспаться.

- А ты не сбежишь?

- Нет.

- Обещаешь?

- Да. Но только этот месяц.

Итан кивнул и поднялся, чтобы уйти. Глядя на нее сверху вниз, он сдержанно улыбнулся:

- Я позвоню тебе, как только проснусь.

- Хорошо.

Он протянул к ней руку, но, вовремя вспомнив об обещании, сунул ее в карман.

- Мне будет совсем непросто сдержать слово. Ведь прикасаться - это так естественно. Ты настаиваешь на своем условии?

- Да, - непреклонно подтвердила Дорис.

- Что ж, справедливо. Не забудь позвонить агенту по продаже недвижимости.

- Не забуду.

- И обязательно сходи к доктору.

- Схожу.

Он ушел. Дорис сидела и думала, не совершила ли она очередную глупость. Прожить месяц без всякого физического контакта с ним, - но ведь тем самым она наказала сама себя! В ней снова нарастало напряжение. Однако до сих пор связь между ними была только на уровне физиологии. Ведь должно же быть что-то еще! А если окажется, что больше ничего нет? Тогда она уедет. И будет растить ребенка одна.

Они вытерпели всего неделю. Кошмарную неделю. Когда Дорис ставила свое условие, она не представляла, сколько раз в течение дня людям приходится прикасаться друг к другу, например, передавая какую-нибудь вещь или снимая с пиджака пушинку. А им ничего этого нельзя. Она сама так решила.