Ловцы снов (СИ) - Ангел Ксения - Страница 75

– Он почти готов, – ухмыльнулся Гоша.

К чему?

– Руки убери, – тихо, но твердо предупредила я и сделала шаг к центру комнаты. К креслу.

– Яна? – опешил Егор и, показалось, немного пришел в себя.

– Еще минута, детка, и мы развлечемся, – глядя мне в глаза, продолжал Гоша. Глаза его сделались совершенно безумными, из левого уголка рта потекла нить слюны. Мерзость! – Только ты и я.

– Это вряд ли.

Я замахнулась статуэткой и опустила ее на голову Гоши. Случайное мое оружие прошло через его череп, словно сквозь воздух, со свистом.

– Думаешь, все так просто?

Он насмехался надо мной. Безумие сквозило в каждом его движении, в каждом звуке, срывающемся с губ. Гоша все-таки оторвался от Егора, но лишь для того, чтобы ударить меня тыльной стороной ладони. По лицу. Наотмашь.

От неожиданности я оступилась и рухнула в мягкий ворс ковра. Статуэтка выпала из руки, с глухим звуком упала на пол и раскололась на части. Впрочем, от нее все равно толку нет.

Вот уж не думала, что во сне бывает больно… В глазах искрило, комната плыла, предметы предательски двоились. Хорошо, хоть о синяках думать не нужно. Впрочем, лучше уж синяки, чем такая позорная смерть.

Егор приподнялся в кресле.

– Яна?

Да, я это. Лежу, пытаюсь отдышаться. И что теперь делать?

Потолок нависал над нами склизкими боками серого тумана.

– Сиди спокойно, – велел Гоша Егору, его руки порхнули над темноволосой головой, словно хищные птицы.

– Не думай, – прохрипела я вполне логичный совет. – Не вспоминай. Не давай ему…

Гоша оборвал меня болезненным пинком в бок, отчего ребра взорвались болью и, показалось, треснули.

– Заткнись!

Ничего, это просто сон. Это нереально.

А что реально? Правильно, то, что я тут представлю. Моя фантазия. Жаль, фантазеркой я никогда не была… Или?..

Я рисовала когда-то. Мне было лет шесть или меньше, память не предоставила четкие цифры. Помню стол розового цвета, яркую палитру красок, кисть. Расцветающее на листе едко-лимонное солнце и отчего-то зеленые облака. Палка-палка огуречик… Мама, папа, я – наша дружная семья.

Все было ложью, оттого я заставила себя забыть, закопать поглубже. Пора откапывать, Яна.

Я отползла на несколько шагов, в ужасе глядя на приближающуюся ко мне фигуру. Лишенная капюшона голова расплывалась кляксой, меняясь, формируя из нависающего надо мной Гоши совершенно другого человека – забытого, похороненного.

– Ну привет, тыковка. Поиграем?

Нет, спасибо, наигралась!

– Посмотрим, что у тебя под одеждой?

Меня бесцеремонно схватили за руку, резко подняли. В лицо пахнуло запахом алоэ и сигарет, широкая пятерня легла чуть ниже спины, задирая юбку.

– Это, кажется, лишнее.

Вернулся страх – тот, самый первый, из прошлого. Мама спала крепко, за короткое время она пристрастилась к снотворному. А моя комната – дальняя в квартире, даже если крикну… Впрочем, я не крикну – рот заклеен скотчем, руки сведены над головой и надежно зафиксированы отцовской пятерней. Другая рука жадно шарит по моему телу, стягивает пижамные шорты…

– Ты была очень плохой девочкой.

Из груди рвутся рыдания и тут же разбиваются о полубезумный взгляд. Даже в темноте я вижу, как его глаза блестят от предвкушения…

И вот снова. Наверное, я заслужила, если это настигает меня в очередной раз. От себя не спрячешься, как ни старайся. Я действительно стала плохой. Потому что ложные обвинения обидны. Потому что всегда нужно соответствовать ожиданиям.

– Поиграем, – улыбаюсь я, позволяя безумию захватить и себя. Откидываю голову назад, смеюсь, отпускаю себя. Страх… что такое страх? По сути, просто слово, когда тебе нечего терять.

От неожиданности он ослабляет хватку, и я отступаю на шаг. На мне старый сарафан в красную полоску – легкий, почти невесомый, с перламутровыми пуговицами. Петли растянулись, оттого пуговицы выскальзывают из них, стоит лишь слегка потянуть в сторону.

– Нравится? – Выпрямляю спину, позволяю разглядеть. – Ты ведь этого хотел?

Не этого. Понимаю по взгляду, по плывущим очертаниям лица. Не лицо – восковая маска. И именно я создаю ее. Именно я… Гоша понятия не имеет о повадках отца, о его внешности, я кормлю его добровольно. Это всего лишь попытка напугать, вызвать эмоции. Страх сложнее всего контролировать. Именно потому – он. Всегда. Ты ведь и сама не гнушалась раньше, Яна. Страх легче всего вызвать и сложнее всего потушить. Почти неиссякаемый источник энергии. Страх питает себя сам.

– Что же ты, не хочешь больше? – усмехнулась я, грациозно наклоняясь, чтобы поднять крупный осколок разбившейся статуэтки. – Я уже давно не боюсь этого. Я научилась играть. И стала неплохим игроком… папа.

Только отца больше нет. Есть Гоша – растерянный и злой. На его стороне туман, он шипит, клубится, путается в ворсе ковра. Подбирается к моим ногам. Ну уж нет! Это не твой сон, ублюдок!

– Егор, ты должен это прекратить!

Однако, казалось, у Гоши тут намного больше прав, чем у Егора. И манипулировать пространством получалось лучше. Комната росла, ширилась, искривлялись в сюрреалистическом порядке грани, выгибались дугой стены, а сам нарушитель порядка рос ввысь и вширь. Раздавались плечи, и голову будто бы раздуло. Топорщились в разные стороны жидкие волосенки, глаза запали глубоко, лоб выдался вперед, а нос, наоборот, сплющился, выворачивая ноздри, из которых вырывался сизый дым.

– Поиграем? – захохотало чудовище, надвигаясь на меня и глядя сверху, из-под потолка, который потолком быть перестал и превратился в мучнисто-серое небо. Небо вскипело, закручивая воронки темных туч, туман потянулся к нему, словно дитя – к матери. Гоша-чудовище цепляло его затылком, блуждал безумный взгляд, выискивая, видать, самую больную мою точку. – Поиграем?

– Всенепременно, – послышалось откуда-то справа, меня обняли за шею и прижали лицом к груди, а потом вспыхнуло – яркое, ослепительное. Заставило зажмуриться, вжаться в Егора сильнее.

Когда я открыла глаза, чудовище исчезло. И комната стала вновь нормальной, если можно так назвать помещение, забитое хламом, с огромным пылесборником на полу. Гоша лежал в углу, скорчившись, прижав колени к груди, и не шевелился.

– Он… мертв? – спросила я, цепляясь за Егора. – Ты убил его?

– Это вряд ли, – ответили мне устало, но весело. – Однако было круто!

– Круто?! – возмутилась я. – Меня только что нагло облапали.

– Извини, – смутился Егор. – Мальчишкой всегда завидовал Циклопу. Он выпускал из глаз лазерные лучи.

– Циклопу?

– Из «Людей Икс». Валевская, ты что, телевизор не смотришь?

– Он очнется. А ты выглядишь не очень, несмотря на суперспособности, Циклоп. Какого черта Гоша вообще к тебе полез? Ты его знал близко? Общался?

– Лично – нет. Но меня знали в совете вашем. Вербовали. Слышал даже, что, если бы согласился, рано или поздно занял бы место Алмазова.

– Власть, ну конечно! Гоша оттого и помог слить отца – он был уже не нужен. Если бы ты согласился…

– Он бы согласился, – поправил Егор устало. – Никто бы никогда не узнал, что в этом теле меня больше нет. К тому же, он был болен. Насколько я понял, неизлечимо.

И получил бы не только власть, но и здоровое сильное тело. Стоило того, чтобы погибло столько людей…

– Ты была права, предыдущие случаи – всего лишь тренировка, – продолжил Егор глухим, шелестящим голосом. – А вот сегодня должно было состояться финальное представление…

– Гоша хотел переселиться в тебя, – резюмировала я.

А Варенька, небось, в Ольгу. Красивая пара получилась бы. И оба стриксы, не нужно притворяться друг перед другом. Умно, ничего не скажешь.

– Впору загордиться, – усмехнулся Егор. Его резко качнуло в сторону, едва успела поддержать.

– Тебе нужно…

– Не здесь, – перебил он. С шумом выдохнул, провел рукой по лбу. – Здесь сложно себя контролировать. Мы слишком глубоко, если возьму чуть больше, ты не выберешься.

– Там, за дверью, ментальный навигатор. – Я поймала недоумевающий взгляд Егора и пояснила: – Ольга страхует из реальности.