Волчья ягода (СИ) - Чайка Анна - Страница 7

— Подержи-ка ее, нужно влить, пока не поздно! — рядом носилась бабушка, пытаясь напоить Женю отваром. Отвар мне был незнаком.

— Что это? — спросил, придавливая Женю к постели. Она горела. Тело Жени было таким горячим, что даже мне — оборотню, казалось жарко.

— Отвар. — ответила бабушка, ловко вливая его в рот Жени.

— Я понял, от чего? — почему-то ответ на этот вопрос казался мне очень важным.

— Сила у девки просыпается. — все также загадками отвечала бабушка, но поймав мой недоумевающий взгляд, ответила, — Ведьма она, потомственная.

— Но…

Рой вопросов оборвал краткий ответ.

— Запечатанная она.

Женя уже не вырывалась, наверное, началось действие отвара. Бабушка передала мне миску и кусок чистой ткани.

— Вот смачивай и обтирай.

— Я?

— Так твое присутствие ее успокаивает! Вон как притихла. А мне со своими нужно потолковать. Действие отвара временно, а сила… большая сила в твоей паре. Эх, хорошая Луна придет мне на смену! Хорошая! Главное ты не запогань!

— Ба, она жена Игоря.

— Жена. — кивнула она. — Пока!

И вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я аккуратно мочил ткань в очередном бабушкином зелье и как можно старательнее обтирал открытые участки девичьей кожи. Стараясь не сильно задумываться о нежности и белизне этой самой кожи…

Иначе все предохранители повылетают нахрен!

Итак, чувствовал себя свихнувшимся фетишистом! Время от времени наклоняясь к такому манящему изгибу шеи и вдыхая запах пары. Накрывало меня нехило, и только факт, что Женя в горячке, немного остужал пыл.

— Эко ж тебя накрыло, внучок! — голос бабушки немного разогнал туман в голове. — Ты отправь машину к Тимофеевне и Лукиничне, одна я не справлюсь, тут сила круга нужна. Да только где взять-то его посреди тайги? Попробуем втроем справится. Давай, давай, не теряй зря время. А потом сюда приходи, я сама ее успокоить не смогу.

Я выскочил за дверь, чтобы тут же начать звонить. Отправив машины в стаи белых и медведей, вернулся обратно. Женя вновь билась и выгибалась на кровати.

— Черт! — ринулся к ней, придавливая грудью.

Девушка тут же успокоилась.

— Рядом ложись! — потребовала бабушка, — Чего смотришь, ложись! И сам поспишь, и она сил для ритуала наберется. Не до приличий сейчас!

Я тут же воспользовался советом, просто перекатившись на другую сторону и притянув Женю к себе под бок. Она сама зарылась носом мне в грудь, положив на нее еще и ладонь. И… успокоилась.

— Да и кому нужны людские приличия, если тут людьми-то и не пахнет! — собрав миски и кружки, бабушка ворча отправилась на выход. — Если будет полыхать, ничего страшного, так должно быть! — предупредила она у самой двери. — Утром еще отвару принесу. Спите!

Я долго лежал, вглядываясь в нежные черты дорогого лица. Сейчас Женя казалось расслабленной, и от того еще более нежной. Мне так хотелось провести ладонью по гладкой коже, но страх, что горячка вернется не позволял это сделать. Мой волк, как ни странно, был доволен, и даже не пытался настоять на чем-то большем.

Так и пролежал всю ночь, любуясь собственной парой. Мог бы, наверное, и вечность. Но утром прибыли ведьмы соседних кланов. И если Любовь Тимофеевна была Луной Смирновых, то у Добронрава Лукинична была лишь знахаркой в стае берсерков. Да и нрав у этой женщины явно не соответствовал имени.

Меня тут же выперли из комнаты. Бабушка, тащившая очередной графин с тем же отваром, добавила.

— Иди, займись делами! До вечера мы тут сами управимся. И еще, Настенку к Татьяне отведи. Пусть присмотрит.

Настена уже не спала, это я почувствовал по дыханию, проходя мимо детской. Но и вставать не собиралась. Она лежала на кровати уже полностью одетой и тут же вскочила, стоило мне только войти в комнату.

— Отведи меня к маме! — потребовала племяшка.

— Малыш, мама болеет. Давай сначала позавтракаем. — попытался я уговорить ребенка, но Настена не повелась.

С укором посмотрев на меня такими знакомыми серыми глазами, девочка очень по-взрослому произнесла.

— Дядя Егор, давайте договоримся…

— Давай.

— Если я говорю, что мне нужно к маме, значит действительно нужно! — и вновь обожгла грозовым взором из-под ресниц.

— Ну хорошо! — согласился я, представляя, как мне перепадет от бабки. — Но только потом сразу завтрак.

Вот только прогнозы не оправдались, вышедшая на стук Лукинична лишь только взглянула на высказавшую ту же просьбу девочку, сверкнула своими глазами и пропустила ее без слов. Мне же бросили:

— Жди! Это недолго!

Через полчаса Настену вывели обратно.

— Накорми. Побольше сладкого!

Никогда не понимал эту манеру Медвежьей Ведьмы, как за глаза называли Добронраву Лукиничну, разговаривать рубленными фразами. Ведьмы для меня всегда были женственными и теплыми, как бабушка или Тимофеевна, но эта женщина меняла все стереотипы.

— Что, Зайчонок, идем?

— Идем. — тихо ответила племяшка, крепко цепляясь за мою руку. Было что-то щенячье трогательное в этом обхвате детских ручек, что я, недолго думая, подхватил девчушку на руки. Она тут же обвила мою шею, уткнув в нее свой маленький насупленный носик, вызывая в душе непонятный спазм. Прижав ее тельце сильнее к себе, понес Настенку на кухню.

— Ничего, малыш, прорвемся!

Завтрак пришлось готовить самому.

— Мне твоя бабушка сказала, что мама до завтра болеть будет. — выдала Настя, после того как доела яичницу

— Ну, раз бабушка сказала, значит так оно и есть! — взгляд девочки тут же потух, видимо от меня она ждала опровержения. — Хочешь я тебя с друзьями познакомлю?

— Хочу! А они твои друзья?

— Ну, если захочешь, станут твоими тоже.

— Хочу, хочу!

Настенка тут же спрыгнула со стула, но повернувшись и потянувшись, забрала свою чашку, чтобы переставить в раковину. То же самое малышка проделала с тарелкой. А потом пододвинув стул залезла на него с ногами.

— Нужно посуду помыть, мама болеет, а бабе Лизе некогда! — заявила эта маленькая хозяюшка.

— Не нужно! — я бросился к ней. — Мы поставим посуду в посудомойку.

— Мама говорила, что воду и электричество нужно экономить!

Настя смешно уперла руки в боки, стоя на стуле и грозно сверля меня глазками, цвета грозового неба.

— Мы и будем экономить. — согласился я. — Вот наберем целую машинку, и только потом включим. А пока пошли с друзьями знакомиться.

Семья беты была в сборе. Никитич с женой Татьяной встретили нас на крыльце.

— Альфа! — поприветствовал бета.

Татьяна же только кивнула, тут же опустив голову, как это было принято у самок. И перевела свой взор на Настену.

— Ой! А кто это у нас тут такой красивый? Прям, куколка! — сплеснула женщина руками, приседая перед Настей на корточки. — Я — Таня, а ты?

— Настя. — племяшка смутилась, покрепче сжав мою руку.

— А хочешь с моими сорванцами познакомится?

— Неа! — Настя категорично закрутила головой и теперь жалась к моим ногам всем телом. — Дядя Егор! — дернула она меня, — Пошли отсюда, а!?

— Никогда не думал, что такая принцесса испугается каких-то сорванцов! — я тоже присел на корточки, чтобы быть с девочкой на одном уровне. — Ты их наоборот строить должна! Ну-ка пойдем, покажем, кто тут хозяин.

У Кожевиных было два сына. Старший Дима — серьезный мальчишка лет семи, был точной копией отца и когда-нибудь обещал занять место родителя в иерархии стаи. Единственным минусом, расстраивавшим родителей было то, что Дмитрий до сих пор не обернулся. Обычно, первый оборот в нашей стае проходил в пять-шесть лет, но пацану шел уже восьмой, и Никитич с Татьяной все чаще наведывались к бабушке с просьбой поспособствовать. На что ба давала категоричный отказ.

— Десяти мальцу еще нет! Ждите! Негоже раньше природы вмешиваться!

Младший — Максимка, был несмышленышем полутора лет отроду, и сейчас ползал по ковру в зале, слюнявя все, до чего мог дотянутся.

Увидев нас, он тут же встал и поковылял в нашу сторону, еще смешно раскачиваясь из стороны в сторону.