Берег мечты - Гиррейру Виктория - Страница 22

Родолфу привёл Ливию в старый сарай для сетей, там спряталась Леонтина, боясь, как бы, не попасться на глаза Августы. Сердце Ливии сжалось: тётечка! Милая! В такой грязи! Не прошло и пяти минут, как Ливия уговорила Лео оправиться в дом Августы.

— Ты пробудешь там дня два-три, не больше. Я не позволю тёте Августе обижать тебя. Ты будешь жить в моей комнате, а потом уедешь вместе со мной в Рио. Я буду заботиться о тебе. Мы будем жить вместе, если ты захочешь, если я не буду тебе в тягость.

— Милая моя девочка! Я могла только мечтать о таком счастье!

Ливия провела Леонтину сразу к себе.

— Здесь ты в безопасности, — сказала она. — А я сейчас пойду и позвоню в Рио.

Ливия весело направилась к телефону, собираясь позвонить в свою фирму, узнать, как там идут дела, предупредить ренату, что ему может позвонить Феликс и предложить работу. От телефона она отошла в полнейшем недоумении. Секретарша сообщила ей, что она уволена. Как? Почему? Что случилось? Речь шла о таких перспективах перед отпуском! Ливия поняла, что должна немедленно ехать в Рио. Во-первых, она поговорит с начальством фирмы. А во-вторых, разошлёт своё резюме и будет искать новую работу. Но только в Рио. Здесь она оставаться не собиралась.

Августа, выспавшись с очередной таблеткой снотворного, вновь находилась в состоянии бурной деятельности. Узнав, что племянница уезжает вместе с её младшей сестрой в Рио, что не собирается замуж за Алешандре и все деньги достаются Лео, она пришла в неистовство. Мало того, что она, Августа, не освятила своим присутствием ни один праздник, так теперь ещё и домашние совершенно отбились от рук! И хотя Ливия строго-настрого запретила ей беспокоить Леонтину, которая нуждалась в отдыхе, Августа всё-таки вошла к ней в комнату. Встреча началась с сестринских поцелуев, но кончилась, как обычно, проповедью. Августа не могла не припомнить Леонтине все её слабости: любовников, бесхозяйственность, легкомыслие, расточительность… Перечисление грехов заняло немало времени. Августа накалялась всё больше и больше, и Леонтина не выдержала и пустила слезу. Наверное, вовремя, иначе бы Августа самовозгорелась. Слёзы Леонтины пригасили пламя её воодушевления.

— Я очень рада, что ты приехала, сестрёнка, — заключила она свою обвинительную речь.

— Я это заметила, — всхлипнула Леонтина.

— Мы ещё с тобой поговорим, — пообещала Августа.

— Лучше не надо, — пробормотала Леонтина.

Она опять горько пожалела о том, что приехала. Чего она так боялась, чего не хотела, то и случилось. Зато настроение Августы после беседы заметно улучшилось, и она отправилась в «свою» церковь, чтобы как следует помолиться. Утешал Леонтину Освалду. Он, в самом деле, был очень рад приезду свояченицы. Она была единственным человеком, с которым он мог доверительно поговорить, обсудить житейские проблемы, посоветоваться. Его трогали её уязвимость, чувствительность, доброта, мягкость.

— Не обижайся, Леонтина, на Августу. Жизнь жестоко обошлась с ней, многое отняла и ничего не дала взамен.

— Ты всегда будешь защищать её, Освалду?

— Всегда, Леонтина. Мы же одна семья. И кто её защитит, если не я и не ты? У неё больше никого нет.

— Ты прав, Освалду, но мы не можем защитить её от себя самой, — вздохнула Лео.

— А мы и не будем, — засмеялся Освалду. — Мы с тобой будем кофе пить и беседовать.

Так они и сидели за кофейком, пока не пришла Ливия. Она побывала в банке, обменяла чек на деньги и зашла на обратной дороге к Августе в церковь с тем, чтобы предупредить тётушку раз и навсегда: пусть оставит Леонтину в покое, по крайней мере, до её отъезда в Рио!

Августа оскорбилась до глубины души. Такой разворот событий её совсем не устраивал. Она была обижена и на Господа, который так плохо о ней заботился. Выслушав племянницу, Августа насупилась, возмущённо припомнила, сколько отдала ей тепла и заботы, и опять помолилась, чтобы ей воздали по заслугам.

Когда Августа вернулась домой, её домашние уютно сидели на диване, погрузившись в воспоминания о прошлом. Ливия расспрашивала Леонтину о своих родителях. Её очень волновало, почему не сохранилось ни одного портрета отца. Освалду сидел, как воды, в рот набрав, а Леонтина пересказывала, что было в тех двух письмах, которые она получила в давние времена от Лауры.

— Я переезжала с места на место, детка. Может, писем и больше было, да они не дошли, — говорила Леонтина. — О твоём отце Лаура писала, как обычно пишут влюблённые женщины, одним словом, всякую ерунду. Но она была счастлива, детка, а это самое главное.

Августа проскользнула мимо лирических воспоминаний сестры и тихонько открыла дверь в комнату Ливии. Сумочка лежала на стуле. Остальное было делом одной минуты. Деньги перекочевали к Августе.

— Это будет справедливо, если они достанутся мне! — бормотала она. — Сам Господь посылает мне их. Он хочет, чтобы именно я ими воспользовалась. Разве не так, Господи?

Весь вечер Августа была в прекраснейшем расположении духа. Она ни разу не сказала сестре ни одного обидного слова. Леонтина смотрела на неё с благодарностью, а Ливия с удивлением: неужели её внушение оказалось таким действенным?

Они ужинали, много шутили, смеялись, и каждый подумал про себя, что в семейной жизни и родственных отношениях всё-таки есть много отрадных и приятных сторон.

Поднявшись в комнату, Ливия и Леонтина продолжали разговаривать. Ливия собралась переложить деньги в более надёжное место, но не нашла их. Спросила Леонтину. Та, и понятия не имела ни о каких деньгах. Похолодев, Ливия поняла: деньги пропали! Она поспешила к Августе, к Освалду.

— Их кто-то украл, — заявила Августа. — Вор не останется безнаказанным. Никто не выйдет из гостиной, пока мы не найдём деньги. Мы будем действовать, как действуют герои моих любимых детективов Агаты Кристи! Я сама запру двери!

— Незачем их запирать, — буркнул Освалду. — Я прекрасно знаю, кто взял деньги. И мне кажется, что он должен вернуть их так же потихоньку.

Он выразительно посмотрел на жену. Но Августа не опустила глаз и продолжала ломать комедию, которая для Ливии и Леонтины была воистину трагедией: оставшись без денег, они никуда не могли поехать, и вынуждены были остаться в Порту-дус-Милагрес под бдительным присмотром Августы.

Кирина волновалась за свою безупречную репутацию. Родолфу ни о чём не волновался. Сразу после ужина он ушёл из дома и даже не подозревал, что в глазах своего семейства может оказаться вором, сбежавшим с деньгами…

Все сидели в гостиной, каждый думал о своём, и только Августа без устали разглагольствовала. Мучительнее всего размышлял Освалду. Он не знал, как ему поступить.

Глава 10

На следующее утро рыбаки, подплывая к причалу, радостно перекликались. Давно уже не посылала Еманжа такого богатого улова! Один подсчитывал барыши, надеясь расквитаться с долгами, другой прикидывал, какие купит детям обновы.

— Эй, сеньор Эриберту! — закричал один из молодых рыбаков. — Посмотрите, сколько мы привезли рыбы! Хватит ли у вас денег расплатиться?

Каково же было их удивление, когда на привычном месте не было ни рефрижератора, ни Эриберту. Рыбаки забеспокоились: что могло случиться с хозяином? Они прождали час, прождали другой, с беспокойством поглядывая на рыбу: ещё немного, и она будет никуда не годна! Сеньор Эриберту не получит никакого барыша. Когда солнце поднялось, совсем высоко, и рыба потеряла первозданную свежесть, появился Эриберту.

— Такую рыбу я не стану у вас покупать, — лениво заявил он. — Делайте с ней что хотите!

Рыбаки онемели от неожиданности. Они остались без дневного заработка, и, надо сказать, не по своей вине.

— Сеньор Эриберту! — окликнул его один из рыбаков. — Сегодня вы пришли слишком поздно, и поэтому…

— Завтра не приду совсем, — прервал его, обернувшись Эриберту. У вас появился новый начальник, вот пусть он о вас и позаботится.