Ненавидеть или полюбить? (СИ) - Владимирова-Бойко Марина - Страница 32

— Из нашей дочери получиться отличная танцовщица.

Я радовалась. Я улыбалась, словно майская роза. На какое-то мгновение, если не учитывать все нюансы, мне показалась, что мы самая настоящая семья. Счастливая семья.

— Мама! — Наконец-то Соня увидела нас, выглядывающих из дверей.

— Я уже почти закончила.

— Мы ждем тебя в машине, — сказала я, а после взяла Марка за руку, а Толик взял его за другую руку и мы вот так, вместе пошагали по длинному хорошо освещенному коридору.

Но оказывается, это были еще не все сюрпризы, которые подготовил мне Толик. Мы зачем-то направились в троллейбусный парк. Но когда я увидела украшенный транспорт воздушными шарами, гирляндами и новогодними огоньками я поняла что происходит.

— Прошу, наш личный троллейбус, — сказал мой муж, и двери троллейбуса открылись.

Внутри все также было украшено. Мигали веселые разноцветные огоньки, в центре троллейбуса был накрыт стол. Шампанское, фрукты, торт, сок, различные сладости…, все что нужно, чтобы почувствовать праздник. Кроме этого в самом конце играли музыканты. Молодой парень, одетый в черный фрак, так мелодично играл на скрипке, ему аккомпанировал на контрабасе также прекрасно разодетый седоволосый мужчина. И третий музыкант с бородой средних лет гудел на тромбоне. Я, конечно, могла ошибаться с инструментами, но музыка была превосходная. Живая!

Как только мы зашли, транспортное средство, двери закрылись, троллейбус тронулся с места, ярко заиграла живая красивая музыка. Дети сразу захлопали в ладоши, а после налетели на вкусности.

— Вот знаете, кого сейчас не хватает — это Джека, — сказала Соня. обелус77 10 р

— И Игната и Музика, — подтвердил ее брат.

— Так давайте выпьем. Давайте выпьем за праздник, за Новый год. Ведь совсем скоро такой замечательный праздник! — после этих слов Толик открыл шампанское, детям он, конечно, налил сока и мы чокнулись стаканчиками выпили содержимое.

— Пошли танцевать, — предложил он мне.

Я лишь только кивнула. Мой муж элегантно взял меня за руку, сделал поклон, как бы приглашая на танец. Я заметила, что его фингал стал намного меньше, чем был с утра. Возможно, чем-то замазал, но сейчас это было не главное. Просто мои мысли слишком терялись. Места для танца было не так уж много. И я как-то даже побоялась танцевать со своим мужем, так как он прекрасный танцор, который постоянно мелькает по телеку, танцует со звездами, а я…, а я простая Дуся Бурлакова, образно конечно, но по сравнению с ним в танце скорей всего так и будет.

Все же я приняла его предложение. Троллейбус остановился. Музыканты заиграли сальсу. Толик помог мне снять мою шубку и мы затанцевали. Под свет ярких фонарей, под животрепещущие звуки музыкальных инструментов. Затанцевали в головокружительном танце. Почему-то когда мы танцевали, мне вспомнилось то самое время, когда мы познакомились с Толиком. Когда я пришла к нему домой, на его день рождение и подарила ему небольшой флакончик духов. Скорей всего, потому что мы танцевали именно так. Как в первый наш с ним танец. Именно так страстно, горячо. Так по особенному. Когда забываешь обо всем на свете, когда хочется летать. Когда ты счастлив. Счастлив, по настоящему.

— Браво! — кричали нам дети и аплодировали, когда музыка закончилась.

— Знаешь, ты отлично танцуешь! Нужно обязательно поговорить со своим директором. Нам бы такая танцовщица в труппе не помешала бы. Ты не против возвращения в танцевальную карьеру?

Словами мужа я была просто поражена. То, что я услышала, никак не поддавалось объяснению. Никогда, никогда! За всю нашу совместную жизнь я от него такого не слышала. А даже наоборот, пряталась, скрывалась и втихаря танцевала у Марка в садике. А тут такое! Сколько я об этом мечтала, сколько я об этом ему говорила. Мне плохо верилось в услышанное, поэтому я решила переспросить, когда мы сели за маленький стол. Я так и не поняла, из чего его смастерили, но выглядело все очень эстетично и при движении ничего не падало. Троллейбус набрал скорость, нас слегка качало, но музыканты снова заиграли заводную мелодию.

— Скажи, ты хочешь, чтобы я танцевала с тобой?

— А почему бы и нет? Ты же давно об этом мечтала.

— Да, давно, но почему ты решил предложить мне именно сейчас?

— Нужно когда-нибудь начинать, — после этих слов он опустошил свой бокал, подвинулся ко мне ближе и поцеловал в щеку. Его губы были холодными и скользкими, а у Игната теплые. А еще мягкие и нежные. Меня целует собственный муж, а я вспоминаю, как целовалась с врагом номер один в моей жизни.

На самом деле я слегка опомнилась. Не просто так он мне все это предлагает. Таким способом он хочет помериться. Ведь знает меня, хорошо знает и все больные места мои знает. Как нужно подойти, где надавить. Вот я и попалась в его уловку. Сейчас соглашусь, а потом он будет меня завтраками кормить, ведь я тоже изучила его за столько лет совместной жизни. Нет, нут обязательно нужно подуть и что-нибудь придумать.

— Ты знаешь, мне нужно подумать, — холодно ответила я ему и отвернулась.

— Конечно, подумай! Но от такого предложения грех отказываться.

— Грех, не грех тут еще нужно разбираться.

По лицу Толика было заметно, что он обиделся. За то дети веселились на полную катушку. Съев половину здоровенного торта, они побежали в самый конец троллейбуса танцевать. Я решила присоединиться к ним. Мы водили хороводы, пели песни, но Толик не изъявил желания больше веселиться со своей семьей, а продолжал все также сидеть за столом, надув щеки.

Еще пол часа длилось наше веселье, а затем нас отвезли обратно. На то самое место, где я припарковала машину. У Марка уже слипались глаза, так сильно он натанцевался. Соня тоже выглядела сонной. Дети уселись на заднем сиденье машины и ждали меня. Я прощалась с Толиком.

— Нам пора, дети уже хотят спать. Может, завтра приедешь на утренник к Марку?

— Извини, не могу. Я завтра улетаю.

— Ясно, ну тогда пока.

— Подожди! — он взял меня за руку и заставил меня обвернуться.

— Скажи, у меня есть шанс?

— Слишком мало времени прошло. Приедешь, позвони. Детям очень понравилось. Они хотят еще сходить на каток всей семьей.

— Обязательно сходим, — он крепко сжимал мою руку.

— Я пойду?

— Да конечно, — Толик отпустил меня, и я по скрипучему снегу направилась к машине. В данный момент мне хотелось ему все простить, вернуться назад, к нему и просто сказать: поехали домой. Как я сдержалась — сама не понимаю. Скорей всего меня спасло то, что он быстро сел в свою машину и уехал.

Да, такой муж мне нравился все больше и больше. По дороге домой я представляла, как танцую на большой сцене вместе с ним. А потом возвращаюсь в реальность и вижу перед глазами картину его измены. Наверное, утверждение: «За все нужно платить» — в этом случае подходит больше всего. Просто нужно спросить себя честно: смогу ли я жить с этим? С его изменой. Сейчас-то он другой, старается из-за всех сил, чтобы заслужить мое прощение. А не побежит ли он за очередной юбкой, когда я его снова приму?

Зачем вообще ему нужна я? И жил бы с этой Оксаной! Нет, он решил вернуться. Да еще как вернуться. Пообещал мне тут золотые горы. А я теперь мечусь туда-сюда. Просто жить и знать, что он когда-то обнимал, целовал мою подругу, а потом просто приходил ко мне, как ни в чем не бывало — мне не просто неприятно, мне больно.

Если вспомнить нашу семейную жизнь, тоя ничего не могу сказать ничего не плохого ни хорошего. Она была простой, размеренной, где-то серой. Мы редко куда выезжали, он мало уделял времени детям. Он никогда не заказывал таких троллейбусов, а ведь мог. И еще как мог! В основном, все его внимание было куда-то поглощено и я думала, что это работа. Оказывается, я ошибалась. Это была Ларка.

Глава 21

К десяти часам у Марка начался утренник. Родителям сказали надеть специальные маски, чтобы не сорвать детям утренник. Марк еще ходил в ясельную группу и в его группе было полно деток, которые при виде мамы или папы сразу закатывают истерику. Мой Марк хоть и не относился к таким детям и спокойно пошел в садик, но все же я одела маску.