Ненавидеть или полюбить? (СИ) - Владимирова-Бойко Марина - Страница 49

Когда все позавтракали и довольные разошлись по своим делам, Марк так и продолжал сидеть у меня на ручках. Со вчерашнего вечера он от меня не отходит. Возможно, испугался. Может, подумал, что мама может не вернуться за ним, и он останется с папой. Еще и ребенка мне запугали. Но ничего, пройдет совсем немного времени и он все забудет и я забуду. Больше никогда не вспомню об этом инциденте.

Все же, я немного расспросила Марка, что он делал у папы. Мне было интересно, не обижали ли его. Хоть он в данный момент был со мной, так сказать под крылышком, я все равно за него переживала. По словам моего маленького сыночка, все было хорошо, он играл с бабушкой, она с ним читала книжки, собирала конструктор. Кормила его борщом и вкусными булочками. Хорошо, что все благоприятно закончилось. До сих пор я не могу отойти от этого происшествия и скорее всего Марк тоже, поэтому с рук не слазит.

Лишь только к десяти часам я освободилась на кухне и решила заглянуть к Игнату. Мне показалось, что он слишком долго спит. Я сначала тихонько постучалась в его комнату, а после вошла. Еще сонный Игнат, уже встал с кровати и кинул на меня недоброжелательный взгляд, когда я вошла в комнату.

— Доброе утро! — как-то робко я обратилась к нему.

— Доброе. Что нужно?

— Я хотела спросить, как все прошло? Ты вчера поздно так пришел, я не успела спросить…

— Нормально все прошло. Твоя подруга в больнице, муж в тюрьме.

— Как в больнице? С ней все в порядке?

— Поезжай и узнай.

— Куда? Я же не знаю куда ехать, — тут я сначала растерялась. Но может он действительно знает, в какой она больнице.

— Так узнай, — Игнат подошел ко мне ближе. Я так продолжала стоять в дверях и попросту перегородила ему путь. Он подошел очень близко ко мне, наклонился и тихо сказал:

— Дай пройти.

Но я продолжала вот так стоять и пялиться на него. Как оказалось у него такие красивые глаза. Большие, голубые. Хоть его короткие волосы были слегка взъерошены и лежали неровными прядями, он выглядел очень и очень привлекательно.

Я не помню, сколько я продолжала вот так на него смотреть, но очнулась лишь, когда он еще раз обратился ко мне:

— Дай пройти, мне в душ нужно!

— Ах, да, конечно. В душ…, - я отошла в сторону, а когда он покинул свою комнату, я продолжала смотреть ему вслед. Почему-то мне показалось, что Игнат меня начал избегать, а я наоборот бегаю за ним по пятам. С собой я ничего не могу поделать, он так запал мне в душу, что сама того не желая, ищу малейший повод, лишний раз поговорить с ним. Что со мной происходит по отношению к Игнату, я до конца сама не понимала. Только теперь, при одном лишь воспоминании о нем, мое сердце начинало биться сильнее. С такими темпами, так недолго тахикардию заработать. Нужно срочно что-то с этим делать. Для начала запретить себе думать о нем. И попытаться найти алмазы, может тогда он съедет от нас и все вернется на свои места. Я перестану о нем думать, и мы счастливо заживем вместе. СЪЕДИТ! И тут меня бросило в дрожь. Мне не хотелось, чтобы он съезжал от нас. Нет, этого не хочу. Категорически не хочу. После этой мысли в моем организме все сразу начало протестовать. Нет! Нет! И еще раз нет! Когда он съедет, все будет нормально. Все будет как прежде. Мы нормально заживем с детьми, с Джеком. Я устроюсь на работу. Никто у нас не будет шариться по холодильнику, разбрасывать свои носки, пачкать коврик в прихожей. Придет, как наследит своим сорок пятым размером и хоть бы раз вытер! А крошек? Да у меня Джек аккуратней ест и, причем меньше ест, чем этот проглот. Так что Игнатушка, хоть мое сердце отказывается воспринимать твой ближайший отъезд, разум относится к этому вполне нормально. А я теперь решила думать только головой. Хватит, мне приключений. Хочу скорее оборвать все контакты с твоей семейкой, включая тебя самого.

В больницу к Ларе я попала лишь ближе к обеду. Когда Марк заснул, а Соня пообещала внимательно следить за братиком, когда он проснется. Хотя когда она об этом говорила, то удобно уселась на диване с джойстиком в руках. Они собрались с Игнатом играть в какие-то гонки. Я в компьютерных играх не слишком сильна, особенно, в гонках. Считаю, что игры — это обычное убийство времени. К примеру, время можно потратить с пользой: почитать, начать изучение иностранного языка, но не игры… Кстати, к этим играм Соню приучил именно Игнат. Вечно ходил, искал себе компаньона. Вот нашел. Теперь у них соревнования, чуть ли не турнир. Я, конечно, этим не особо довольна.

Найти в какой больнице находится Лара, мне не составило тоже большого труда. Я позвонила в несколько центральных больниц, при помощи телефонного справочника и мне выложили всю необходимую информацию, как на ладони. Хотя самый главный вопрос: зачем я к ней поперлась? На этот вопрос я не могла ответить даже сама себе. Возможно, во мне сыграла женская солидарность. Ведь мы дружили. Мы долго дружили. Когда-то я доверяла ей все свои секреты.

А еще я хотела посмотреть ей в глаза. Сейчас она не в самом лучшем положении, как она запоет? Что она скажет. В обще, наш разговор был необходим, чтобы раз и навсегда поставить точки над «и». На самом деле, я сама виновата, что не заметила, как пригрела змею на шее. Если честно, я даже предположить не могла, что она вот так может меня подставить. Что она способна, вот так запросто увести у меня мужа, а после чуть не отнять ребенка. В тот момент, когда я пришла с Вероникой в дом к матери моего мужа, то я готова была наброситься и повыдирать все волосы. Как сдержалась — сама не понимаю. Как хорошо, что я этого не сделала. Спасибо, Веронике, она помогла мне сдержаться.

Когда я зашла в палату, то Лара смотрела в окно и стояла ко мне спиной. В палате, с белоснежной расстеленной постелью на кровати. Лара находилась одна. На ее тумбочке стояли цветы и вазочка с апельсинами. Значит к ней уже кто-то приходил. А я даже не подумала захватить, ей каких-то витаминов. Просто я на нее злая. Очень злая.

— Зачем пришла? — сказала Лара, так и не поворачиваясь ко мне лицом. Она продолжала стоять и смотреть в большое окно.

— Я узнала, что ты в больнице и пришла узнать, как у тебя дела.

Тут Лара повернулась, и я широко открыла рот. На ее лице красовался здоровенный шрам. Начиная от лба, заканчивая шеей. Выглядел он отвратительно. Напух, посинел, в общем, на нее было действительно страшно смотреть, лучше бы она не поворачивалась, а продолжала стоять спиной и смотреть в окно. Вся левая сторона лица была изуродована.

— Ну что, смотришь, разинув рот? Не нравится? Конечно, кому теперь такая понравится. Вот и мой новый ухажер распрощался со мной. Принес вон цветочки и сказал, что все. Между нами ничего не может быть. Страшная никому не нужна.

— Все можно исправить, — отвечала я ей. — Сейчас можно легко сделать любую пластическую операцию.

— В моем случае — вряд ли. Так что радуйся, твоя взяла. Теперь я никому не нужная баба со шрамом на пол лица.

— Я не хотела, чтобы так произошло…, - ответила я, и сделал шаг назад. Меня пугала Лара.

— Оксана! Ты всегда для меня была большой занозой в заднице. Меня от тебя так выворачивало, что просто не передать. Зачем я с тобой дружила? Хотя дружбой это назвать сложно. Скорее использовала. Когда я узнала, что не смогу иметь детей и родить Толику наследников, то решила в прямом смысле этого слова: «подложить» тебя. И ты наивная дурочка повелась. У вас типа получилась любовь. Хотя Толик частенько бегал ко мне. Скажу тебе больше, он еще и по другим бабам бегал, но не слишком часто. В общем, Толик самый настоящий кабелина! Как ты этого не замечала на протяжении такого долго времени — сама не пойму. Скорей всего ты дура полная! Так была занята детьми, домом, что муж ушел на второй план, а он и воспользовался этим. Как оказалось, мне такой бабник тоже не нужен. Вообще, кому нужен бабник? Да никому! — Лара развернула настоящую лирическую речь. Решила высказать мне все. Я ее слушала и понимала, как у меня дергает кончик носа. Такой наплыв поноса в свою сторону, мне еще никогда не удавалось удержать. Но она продолжала и продолжала говорить: