По прозвищу Эфа (СИ) - Лебедева Ольга - Страница 52

— Однажды я не выдержу и отрежу тебе язык, — пригрозила я парню, вытряхивая из сумок различные свёртки. — Или зашью рот. Так даже лучше: лишнего не сболтнёшь, и вся еда достанется мне одной.

— Всё бы тебе шутить, — отмахнулся Ярик, раскладывая на куске чистой материи лепёшки и доставая бурдюк с вином.

Брат никогда не воспринимал мои угрозы всерьёз, хотя меня временами так и подмывало устроить ему хорошую трёпку. Уверена, нечто подобное Сиршехур испытывает по отношению к Сайясхари: вроде бы и любит сестру, и переживает за неё, но иногда у него просто не хватает сил терпеть все её выходки.

— У меня есть для вас кое-что получше чёрствого хлеба.

А вот и он — лёгок на помине. И выглядит вполне мирно, по-человечески. Да ещё притащил с собой огромную корзину, от которой исходит ну просто одуряющий запах жареного мяса.

Ярик тот даже слюной подавился, бедненький.

— Это очень кстати, — потёрла я ручки в предвкушении. — Если ты и дальше берёшься снабжать нас нормальной едой, то мы, так и быть, потерпим твоё дурное настроение.

Сиршехур сразу перестал улыбаться и сказал:

— Ты, верно, не понимаешь всю серьёзность сложившегося положения. А между тем у нас не так много времени. Твои друзья, Эфа, может и станут держать язык за зубами, но бравый капитан Сингер наверняка поделиться определёнными сведениями со своим королём. Не пройдёт и месяца, как тут появятся ваши маги и, скорее всего, с недружественными намерениями. Но и это ещё не всё. Самая большая наша проблема — это Сайясхари.

— Кто бы сомневался, — не выдержала и съязвила я.

Сиршехур усмехнулся краешком губ.

— Сайясхари всегда была тщеславной, а ещё чересчур властолюбивой, — пустился он в пояснения: — Приписав себе все заслуги по уничтожению барьера, сестра легко завоюет сердца моих соплеменников. Ей даже не придётся вызывать на поединок отца, чтобы занять его место. Единственная причина, по которой она продолжает оставаться в вашем мире — это Аанхур. Его перерождение не завершено. Если он выживет, то станет ещё одним доказательством её исключительности. Имя Великой Сайясхари будет прославляться в веках.

Мы с Яриком не сговариваясь, фыркнули и рассмеялись, а Сиршехур с раздражением в голосе заметил:

— Я бы тоже хотел вместе с вами посмеяться над глупостью Сайясхари, но не могу. Мысленно сестра вознеслась так высоко, что возомнила себя равной Великому Змею, что само по себе нелепо до крайности. И если бы наш народ не стоял на грани вымирания, она стала бы всеобщим посмешищем. А теперь представьте, как бы вы отнеслись к тому, кто подарил бы вам надежду на возрождение?

Мы с Яриком пристыжено затихли.

— Но почему бы тебе её не опередить? — немного подумав, задала я резонный вопрос. — Ни один народ не заслуживает такую правительницу, как Сайясхари.

— Это ничего не изменит, — ответил Сиршехур. — Ты правда не понимаешь, что проблема не в самой Сайясхари и даже не во мне? — Видя моё непонимание, он постарался объяснить: — Стоит одному из нас открыто объявить о снятии барьера и лавину событий, которые последуют сразу за этим известием, будет уже не остановить. Ситуация очень скоро выйдет из-под контроля. Начнётся новая война, с обеих сторон появятся жертвы, всё вернётся к тому, с чего когда-то началось, и мы снова окажемся в изоляции.

— Но ведь это можно как-то предотвратить? — спросила я, всё ещё не понимая, к чему клонит Сиршехур.

— Можно, если действовать постепенно. В первую очередь следует установить контроль над переходом, причём с обеих сторон, а не так, как это было раньше. Во-вторых, нужно будет попытаться наладить торговые и дипломатические отношения с соседними государствами. К слову, начало мной уже положено в Эйкероне.

— Да-да, — прервала я Сиршехура, — всё это мы уже слышали. Но что прикажешь делать с Сайясхари? Насколько я знаю твою взбалмошную сестрицу, остановить её будет очень нелегко. Она привыкла добиваться своего любыми средствами.

— Я мог бы её остановить, — помрачнел Сиршехур. Его глаза хищно блеснули, а черты лица слегка исказились от еле сдерживаемой трансформации.

И пусть он не озвучил вслух того, что вертелось на языке, однако я прекрасно поняла, что он имел в виду.

Несмотря на жару, меня пробрал озноб. Какой бы гадкой не была Сайясхари, но её смерти я не желала.

— А может, опоить её чем-нибудь? — спросила я, всерьёз задумавшись над проблемой временного устранения Сайясхари.

— Яды и прочие дурманящие разум препараты на нас не действуют, да ты и сама это знаешь, — скривил губы в невесёлой усмешке Сиршехур.

Я же хитро прищурилась и потянулась за своей походной сумкой. Ох, не знают неуязвимые змеелюды, на что способны чудодейственные зелья тётушки Дафны.

— У любого правила имеются исключения, — заявила, вытаскивая на свет божий небольшой пузырёк. — Хочешь в этом убедиться? — обратилась я к Сиршехуру. — Или поверишь мне на слово?

— Пожалуй, я выберу второй вариант, — не долго думая, решил Сиршехур.

О коварстве женщин он знал не понаслышке и был уверен, что Эфираси — не исключение.

Я заметила в глазах змеелюда промелькнувшую тень сомнения и отчего-то расстроилась. Мне нравилось думать, что между нами сложились вполне доверительные отношения, но видимо, это не так. Несмотря на многодневное знакомство, Сиршехур по-прежнему оставался для меня загадкой. Он оказался не так прост, как Сайясхари. У этой больной на всю голову принцессы что на уме, то и на языке. По крайней мере, от неё знаешь, чего ожидать.

А вот её братец совсем другое дело. Мне так и не удалось понять, когда он со мной искренен, а когда намеренно произносит то, что я хочу от него услышать, скрывая свои истинные мысли. Может статься, что все его слова так же лживы, как всё их змеиное племя.

Кажется, я не на шутку разозлилась, потому что опять не смогла сдержать частичную трансформацию. А этот гад ползучий всё видит, всё замечает и недостаток освещения ему не помеха.

— Ты нестабильна, Эфираси, — проговорил Сиршехур не только с сочувствием, но и ощутимой укоризной в голосе. Как будто это я виновата в том, что со мной случилось.

Впрочем, он наверняка так и думает. И скорее всего уверен в том, что мне не стоило сбегать от Сайясхари, а нужно было позволить ей довести ритуал до конца.

— Можно подумать, я об этом не знаю, — огрызнулась я, отодвигаясь подальше в тень.

— И как часто ты теряешь контроль над своей второй сущностью? — спросил он с самым серьёзным видом.

Я даже слово сказать не успела, как меня опередил Ярик:

— Да она почти всё время такая. Шипит на всех и ужасно шепелявит, а ещё местами покрывается чешуёй, но это даже красиво. Как будто украшение какое затейливое на себя нацепила.

— Всё намного хуже, чем я предполагал, — пробормотал Сиршехур себе под нос, но не настолько тихо, чтобы я осталась в неведении относительно его мнения обо мне. Да что я, Ярик и тот расслышал всё до последнего слова. Вон как разволновался, бедный. Даже вперёд подался всем телом, задавая вопрос Сиршехуру:

— Эфе угрожает опасность?

Я прямо-таки умилилась: за меня беспокоится, родной мой.

— Несомненно, — кивнул головой Сиршехур с непередаваемым трагизмом в голосе.

А я вдруг развеселилась. Стало даже интересно, что же придумал хитрый змей на этот раз? Для чего разыграл весь этот спектакль?

А Сиршехур продолжил нагонять туману:

— Я надеялся, что получится действовать постепенно, но планы меняются. Мы уходим в мой мир немедленно.

Ярик раскрыл было рот для возражений, но теперь я его опередила. Не хватало выставить себя трусихой перед Сиршехуром. Брат и через неделю не будет готов к встрече с другими змеелюдами.

Надо сказать, он и к Сиршехуру до сих пор относился с опаской, но, по его мнению, знакомое зло всегда предпочтительнее полной неизвестности.

— Да не съедят тебя там, не бойся, — дёрнула я его за рукав. — Мы ведь с тобой всё решили. Так чего тянуть? Пошли.

— Вам действительно нечего бояться, — поддержал меня Сиршехур, прямо таки светясь довольством. — До возвращения сюда я успел переговорить с моей второй сестрой — Иршайясси.