Реабилитация (ЛП) - Кальвано Лидия - Страница 43

закрыть глаза и прислониться лбом к её лбу, пытаясь сосредоточиться на чём-то, кроме этой

тесной пульсации. Когда открыл их вновь, то встретился с глазами Лорен — спокойными и

решительными. Она проникала в него взглядом, копалась в его душе, выискивая точку

соединения, способную связать их помимо плоти. И когда нашла, Даниэль начал двигаться.

Он медленно покачивал тазом, постепенно увеличивая интенсивность толчков, поскольку

видел, что удовольствие сменяет боль. Её киска была тугой, горячей и обхватывала член, как

шелковый кулак.

— Прости… — пробормотал он сдавленным голосом, пока кончал с такой силой, что

вдоль его спины побежали мурашки.

Он навалился на неё, стараясь не слишком обременять своим весом, а потом

перевернулся набок и потянул её за собой. Они молчали, их тела оставались в ловушке, а

дыхание начинало успокаиваться. Даниэль открыл глаза в страхе от того, что мог увидеть: ненависть, обвинения, раскаяние. Ничто из этого не приветствовало его. Лицо Лорен было

чистым светом, её черты разгладились, рот изогнулся в мечтательной улыбке, и

уставившиеся на него глаза, сияли. Даниэль хотел встряхнуть её и сказать, что она должна

перестать боготворить его — он был негодяем, который от скуки развлекался покупкой тела

девственницы. Вместо этого он обнял её, продолжая удерживать склеенными их тела, покрыл

лицо девушки поцелуями, и бормотал всё, что проходило в голову: она прекрасна, чувственна, и он счастлив, что обладал ею первым.

Лорен разрыдалась, но, когда он спросил почему, она покачала головой, успокаивая

его, как удавалось только ей: поцелуями и лаской.

Даниэль вышел из неё как можно деликатнее, наблюдая за выражением Лорен, чтобы

остановиться, если она испытает боль. Но сейчас пенис потерял часть первоначальной

твёрдости и выскользнул беспрепятственно.

— В следующий раз будет приятнее, — пообещал он, лаская её по голове.

Лорен легла на спину и посмотрела на него с новым лукавством, уже больше от

женщины, чем несколькими минутами раньше.

— Лучше, чем сейчас? Полагаю, так я могу умереть от удовольствия, — убежденно

заявила она, и Даниэль снова почувствовал себя королём.

Он отвёл взгляд вниз, заметил кровь на внутренней поверхности бёдер. Инстинктивно

протянул руку и кончиками пальцев пересчитал алые следы, пока не добрался до гладкого и

мягкого лона. Он погладил кожу, пропитанную кровью и соками, смазал клитор, приласкал

его, чертя маленькие кружки; продвинулся ниже, чтобы открыть складки, а затем поднялся

выше с новыми соками. На глазах у Даниэля клитор увеличился, вызывая в нём страстное

желание, которое поразило его. Когда он мастурбировал ей, то с изумлением наблюдал, как от

наслаждения у Лорен снова краснеет кожа. Её дыхание вырывалось вместе со всхлипами, пока она не подняла торс, откинув назад голову, принимая с криком новый оргазм.

— Ты такое чувственное создание, — благоговейно прошептал он.

— Меня изменил ты. Я даже не знала о существовании такого удовольствия.

Они долго принимали ванну. Один напротив другой, окутанные теплом и паром, разговаривали мало, оценивая друг друга взглядом.

— Я очень плохой мужчина, до сих пор не заставил тебя поесть.

Лорен улыбнулась с закрытыми глазами, откидывая назад голову.

— Ты меня достаточно накормил.

Даниэль ущипнул её за ногу, которую массировал, заставив завизжать.

— Это «достаточно» меня беспокоит.

— Ты ещё успеешь восстановиться.

Даниэль передвинул её ногу и приблизился. Лорен выпрямилась на месте и

выжидающе на него посмотрела. Оказавшись совсем рядом, он встал на колени, нависая над

ней.

— Восстановить это?

Он обхватил ладонью её затылок, приближая к своему члену, который начал

затвердевать. Ему не пришлось ничего объяснять — Лорен взяла в рот, сильнее возбуждая

проделками, которым он её научил. Даниэль смотрел, как её голова двигается в идеальном

ритме, пока рот окутывает член, как будто никогда ничего другого и не делал.

Завтрак может подождать ещё немного.

В комнату принесли свежие фрукты, круассаны, тосты, джемы и соки.

— Чёрт возьми, эта штука и правда вкусная, — воскликнула Лорен, нанизывая

кусочек дыни.

Забавляясь, Даниэль смотрел, как она ест: мгновение назад она соблазняла его, а в

следующее — сидела на кровати, скрестив ноги и объедаясь.

— Как ты можешь так много есть и быть такой худой?

— Мне двадцать лет, — ответила она между проглатыванием кусочков.

Он выгнул бровь, посмотрев на неё снисходительно.

— Почему на заднем плане я чувствую оскорбление?

Расхохотавшись, Лорен прикрыла рот.

— Ты выглядишь на десять лет моложе, успокойся. Я никогда не понимаю, шутишь ты

или говоришь серьёзно. Как можно беспокоиться о возрасте с такой внешностью?

Даниэль не мог сказать ей, что он совсем не шутит, и эти пятнадцать лет разницы

между ними вгоняют его в кризис, несмотря на то, что трахался с девушками её возраста на

какой бы вечеринке ни присутствовал. Но те были просто тела, Лорен — другое. У него

внезапно вырвался вопрос:

— Что случилось у тебя с коленом?

Она отвела взгляд, отвечая уклончиво.

— Я упала с лестницы.

За поспешным ответом Даниэль уловил ложь. За этими четырьмя словами находился

мир с тайнами и воспоминаниями, который она не хотела вновь проживать. Боль прошлого, которую она, конечно же, хотела забыть, омрачила Лорен настолько, что заставила Даниэля

сожалеть об этой неосмотрительности.

— Прости, это не моё дело, — поспешил добавить он.

Лорен положила вилку на тарелку, вытерла рот, оставив завтрак.

— Не волнуйся, нет ничего особенного. Такое случается, я была ребенком, но до конца

колено не вылечили.

Даниэль погладил её руку, лежащую рядом с тарелкой.

— Хочешь сделать что-нибудь конкретное? — спросил он, чтобы отвлечь её от

разговора.

В глазах Лорен сверкнул озорной блеск, возвращая его в хорошее настроение.

— Я создал монстра! — воскликнул он, притворяясь возмущенным.

Она тихо и с облегчением вздохнула, когда поняла, что атмосфера вернулась к

расслабленной, и снова принялась есть маленькими кусочками.

— Какое твоё любимое блюдо по утрам? — вдруг спросил Даниэль.

— Блины с кленовым сиропом.

Он пообещал ей больше удовольствия, и они провели остаток времени, экспериментируя с тем, сколько могут выдержать. Весь день они не выходили из спальни, наслаждаясь прохладой пола и испытывая на прочность стол из тикового дерева, который

угрожающе скрипел под ударами бёдер Даниэля. В конце концов оба решили, что лучшим

местом для секса была большая ванна, где Лорен впервые попробовала его оседлать.

В шесть часов вечера за ней приехал лимузин, чтобы отвезти в аэропорт, — это

означало окончание их торговых отношений. И всё же, за эти два дня Даниэль испытал

гораздо больше эмоций, чем холодность и лицемерие, сопровождавшие подобного рода

отношения; отпустить Лорен стало труднее, чем он ожидал.

Когда девушка вышла из комнаты, она была в простой футболке и старых джинсах, в

которых приехала. Она пришла к нему как девственница, и уходила новой женщиной в

прежней одежде. Снаружи Лорен была такой же, как и раньше, только Даниэль знал, как она

преобразилась за эти выходные.

Он заметил, что она не поднимает глаза, заметил в них подозрительный блеск и

почувствовал тяжесть в груди при мысли о том, что никогда больше её не увидит. Он засунул

руки в карманы, повернулся к далекому морю и высоким морским скалам, возникающим из

воды словно золотые гиганты: лучше наблюдать за панорамой, чем поддаваться искушению

умолять её остаться.

На прощание Джей Кей надел свою самую отрешённую маску.

— Счастливого пути, Лорен.