Ледяное сердце (СИ) - Лебедева Ольга - Страница 5

— Зачем ты это сделала, Люсинда? — спросил он устало. Бессонная ночь и тревога за дочь, казалось, полностью лишили его сил.

Люсинда с вызовом посмотрела в глаза мужа и сказала:

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, Алвар. Я не сделала ничего такого, что противоречило бы интересам семьи.

— Полагаю, Элайна, в твоём понимании, не является частью семьи, об интересах которой ты так рьяно радеешь.

Герцогиня пожала точёными плечиками и ответила уклончиво:

— Все дочери рано или поздно покидают родительский дом. Сыновья — другое дело, они продолжатели рода.

— К сожалению, дорогая, лишая мою дочь права на жизнь, ты позабыла об одной незначительной детали, — герцог выдержал паузу и, когда жена в нетерпении подалась вперёд, сказал, — Элайна наполовину оборотень.

— И что с того? — вскинулась Люсинда, слишком поздно осознавая, что этим вопросом выдаёт себя с головой.

Герцог будто бы не заметил её оплошности и не спешил с обвинениями. Вместо этого он сказал:

— Я получил письмо от родителей Юлали. Они требуют выполнения нашей договорённости. По достижении совершеннолетия Элайна должна предстать перед главой клана снежных барсов. Подумай сама, к чему могла привести загадочная смерть девочки накануне её совершеннолетия, учитывая, как трепетно оборотни оберегают своих женщин? Как далеко будет простираться их месть за погибшую самку?

Алвар не мог не заметить, как пошатнулась его жена от пронзившей её догадки.

— Правильно, — в голосе мужчины слышалось удовлетворение. — Ты едва не погубила всех нас, дорогая. Надеюсь, впредь ты воздержишься от каких-либо действий, влекущих за собой столь разрушительные для нашей семьи последствия.

Люсинда стояла оглушённая. Об оборотнях она знала немного, лишь то, что они чрезвычайно вспыльчивы, а также не в меру злобны и мстительны. Связываться с ними отважился бы только сумасшедший, или безумно влюблённый, вроде Алвара. Люди его положения обычно подходили к выбору супруги довольно прагматично. Немногие из высшей аристократии могли себе позволить жениться по любви. Брачный союз подразумевал под собой массу договорённостей между родами, как политических, так и экономических. Однако, стоило Алвару увидеть Юлали на одном из светских приёмов и он потерял голову. Ему повезло, что в тот сложный период, король всячески приветствовал браки между оборотнями и людьми, стараясь таким образом укрепить мирный договор с не в меру агрессивными соседями. Со стороны оборотней тоже не нашлось противников этого брака. Породниться с герцогом, пусть и человеком, было не зазорно. К тому же Юлали на том момент ещё не встретила свою пару, а, значит, была свободна в своём выборе.

Люсинда со всей ясностью осознала, насколько ей невыгодна смерть Элайны и спросила с искренней тревогой в голосе:

— Ведьма сняла проклятье?

Герцогиню уже не волновало признание собственной вины, она поняла, что супруг обо всём догадался, и не видела смысла отрицать очевидное. Люсинда просто хотела знать, сумеют ли они избежать проблем, возникших вследствие её необдуманного поступка.

— А про отравление ядом ты ничего не спросишь? — вопросом на вопрос ответил герцог. Он не спешил облегчать супруге жизнь и говорить о том, что жизни Элайны больше ничто не угрожает.

— Ты и это знаешь?

От гордой надменности Люсинды не осталось и следа.

— Скройся с глаз моих, — сквозь зубы процедил Алвар. Выносить присутствие этой женщины не было больше сил. Его выдержка трещала по швам. Он и так слишком долго сдерживался. И сейчас был близок к тому, чтобы придушить ядовитую гадину собственными руками.

Герцогиня чутко уловила перемены в настроении мужа. Когда его внешнее спокойствие треснуло, словно яичная скорлупа, а сквозь рухнувшую преграду проступило нечто настолько пугающее, что у Люсинды от страха подкосились ноги, она сочла за лучшее удалиться и дождаться, пока гнев мужа немного поутихнет. В конце концов, его дочь жива, хоть и не совсем здорова. Но и это скоро пройдёт. Пусть Элайна оборотень лишь наполовину, всё равно её живучесть куда как выше, чем у обычного человека. Недаром проклятье так и не смогло её убить, не помог даже яд, призванный ослабить защитные силы организма.

Люсинда гневно поджала губы. Она не знала, что чувствует сейчас. С одной стороны, хорошо, что Элайна выжила, а с другой — Люсинде до безумия хотелось видеть девчонку мёртвой.

Терзаемая противоречивыми чувствами несостоявшаяся убийца поспешила удалиться в свои покои, чтобы привести мысли в порядок. Теперь, когда герцогу стало всё известно, её ожидала незавидная участь затворницы в каком-нибудь отдалённом монастыре. Люсинда это понимала. Как и то, что ни слёзы, ни мольбы не помогут добиться смягчения приговора. Супруг её никогда не любил, а, значит, и жалеть не станет. Вот разве что пожалеет сына, в младенчестве вынужденного лишиться матери.

Эта мысль показалась Люсинде заслуживающей внимания, и она дала себе слово с сегодняшнего дня проводить с сыном как можно больше времени. Ради сохранения своего положения, она просто обязана стать самой любящей и заботливой матерью на свете.

15.08.

Сознание возвращалось ко мне урывками. Перед глазами то и дело вспыхивали разноцветные искорки, слышались приглушённые разговоры. Кажется, несколько раз приходил отец. Я узнавала его голос, не смотря на то, что он, как и все, старался говорить тише. А вот сиделка куда-то запропастилась. Её место заняла незнакомая мне женщина, по-видимому, она появилась в замке недавно. Служанки тоже были из новеньких. Скорее всего, деревенские девушки. Они ужасно стеснялись и боялись сделать что-то не так, отчего у них буквально всё валилось из рук. Думаю, они перебили немало посуды, прежде чем научились передвигаться, удерживая на вытянутых руках подносы с чашками и тарелками.

О визите ведьмы остались лишь смутные воспоминания. Но с тех пор здоровье моё стало стремительно улучшаться. Уже через неделю я смогла сидеть в кровати и самостоятельно держать чашку с бульоном, а ещё через две — начала понемногу вставать.

Люсинда больше не появлялась. Я была рада её отсутствию и к своему стыду ни разу не поинтересовалась её самочувствием. Наверное, многие считали меня жестокой и неблагодарной из-за такого показного равнодушия, ведь, по их мнению, герцогиня всегда была ко мне добра. Но я не смогла переступить через себя и простить мачехе её попытку лишить меня жизни. Выяснилось, что я не склонна к всепрощению, и если отец не станет её наказывать, я сама найду способ отомстить.

А вскоре у меня состоялся непростой разговор с отцом. Он, как обычно, навестил меня ранним утром и показал письмо от родителей моей матери, в котором сообщалось, что, следуя ранее заключённым договорённостям, я должна прибыть в земли оборотней не позднее конца следующего месяца.

— Что ты об этом думаешь? — спросил отец, наблюдая за тем, как я в третий раз перечитываю письмо, стараясь уловить в нём хотя бы намёк на родственные чувства. Но нет, мне так и не удалось найти ничего подобного в полном сухого официоза послании.

— Не понимаю, что им от меня нужно, — ответила я, действительно пребывая в некоторой растерянности от столь неожиданного требования. Неожиданного только для меня. Отец, по-видимому, был прекрасно осведомлён о предстоящем визите к родственникам.

— Я и сам теряюсь в догадках, — признался отец. — Оборотни живут по своим законам, многие из них нам не известны. И я благодарен им уже за то, что они не забрали тебя сразу, а позволили расти и взрослеть в отчем доме.

Вид у отца сделался таким грустным, что я тут же попыталась его утешить, сказав:

— Успокойся, папочка. Ничего страшного со мной не случится. Мне давно пора познакомиться с бабушкой и дедушкой. Ты даже соскучиться не успеешь, как я вернусь обратно. Ты же не думаешь, что они станут удерживать меня силой?

Отец неопределённо пожал плечами и ответил:

— К сожалению, мы так и не смогли досконально ознакомиться с обычаями оборотней. Законы, по которым они живут, порой кажутся нам дикими. Но и отказаться от этой поездки, боюсь, не выйдет. Я дал слово. Не мог не дать. Ты ведь понимаешь?