Отлично получилось (ЛП) - Мэдсен Синди - Страница 31

Я колебалась. Не хотелось углубляться в маленькие истории о постоянной карусели мужчин моей мамы.

— Он с самого начала был другим — уже хотя бы потому, что действительно мне нравился. Ретт хорошо относился к маме, и более того, я не чувствовала себя невидимой. Он не старался общаться со мной только тогда, когда это видела мама. Он разрешал мне читать книги из его внушительной библиотеки, а потом мы вели классные беседы о прочитанном и обсуждали разные темы. Он научил меня водить и настоял на том, чтобы я выбрала надежную машину после того, как получу права.

За те полтора года, что мы прожили с ним, я оступилась и привязалась к нему, хотя к тому времени уже была научена предыдущим опытом. Некоторые из маминых мужчин были достаточно милы, но с Реттом впервые в жизни я подумала: вот какого это — иметь отца. Теперь понятно, из-за чего весь этот шум.

Джексон перестал стучать и повернулся ко мне лицом.

— Что с ним случилось?

— Теперь он женат на Дикси.

Я покатала оставшиеся гвозди в руке, а затем сжала их достаточно сильно, чтобы они впились в кожу и перенаправили тупую боль, поселившуюся в груди. Не знаю, почему это так сильно ударило по мне. Мне не стало легче даже после того, как я увидела на фото доказательства, что Дикси любила Ретта с самого начала. Держу пари, ей было тяжело смотреть на них с мамой вместе.

— Моя мама бросила Ретта до того, как у них с Дикси закрутилось. Мама решила, что «слишком хороший» и «надежный» равно «бесстрастный», и ушла к парню, который все время кричал на неё…

«Она перешла от уважения к словесному и эмоциональному оскорблению. Хорошая идея, мам».

— Он и на тебя кричал?

Так как мои мысли все еще крутились вокруг Ретта и Дикси, мне потребовалась секунда, чтобы переключиться и понять, почему Джексон говорил так, будто он был готов убить кого-то. Я пожала плечами.

— Да, но он был не первым, кто кричал, и не похоже, что из-за этого у меня остались шрамы на всю жизнь. К тому времени мне исполнилось семнадцать, и я могла сама о себе позаботиться. Я кричала в ответ.

Я потянулась за другим гвоздем, но уже использовала все, а молдинг был закреплен на месте, и мне нечем было занять руки. Теперь, когда я включила кран памяти, то не могла его закрыть.

— Самое худшее в жизни с ним было то, что я застряла в этом крошечном городке в Алабаме, где я никого не знала, и мне нечего было делать, поэтому чувствовала себя в ловушке. Я умоляла маму позволить мне переехать к Дикси на последний год учебы в школе, и она уже собиралась сдаться, но тут Дикси позвонила и сказала, что начала встречаться с Реттом. Мама пришла в ярость. Это было отвратительно. А потом трещина стала такой широкой и глубокой, что не было никакой возможности перекрыть ее. Я думаю, что моя мама тоже чувствовала себя в ловушке, но она отказалась покинуть Алабаму, как бы плохо ей там не было. И стало хуже.

Я не смела взглянуть на Джексона, боясь, что слабая стена, сдерживающая мои эмоции, рухнет. И все же я не могла перестать говорить. Помимо Джексона, Ретт и Дикси были в моих мыслях все выходные.

— Все эти годы мы появлялись на пороге дома Дикси без предупреждения, и она принимала нас снова и снова. Я никогда не могла понять, почему моя мама не могла позволить своей лучшей подруге быть счастливой, ведь она даже не любила Ретта. Это был очень дерьмовый период. За пару месяцев я потеряла одного из немногих маминых бойфрендов, который действительно обо мне заботился, Дикси и свою свободу.

Я оторвала пристальный взгляд от стремянки и взглянула в глаза Джексона, направленные на меня.

— Вот это да. Что-то много разговоров и драмы. Кажется, я полностью остановила нашу работу. Извини.

Я спрыгнула вниз и потянулась за другим куском молдинга.

Джексон подошел ко мне сзади, мягко оттянул мою руку от стопки и повернул лицом к себе.

— Иви. Ты знаешь, что можешь поговорить со мной. О чем угодно.

Я махнула рукой в воздухе, уверенная, что вот-вот потеряю самообладание, если продолжу говорить о своем прошлом. В первую очередь, мне хотелось бы вернуться и остановить себя, чтобы не раскрывать так много. Глупое желание завести разговор. Разговор, несущий неприятности.

— Я в полном порядке. Это было очень давно. Эти альбомы, как путешествие во времени. Наверное, нужно просто подписать их и отправить Дикси, прежде чем меня снова засосет.

Джексон провел пальцами по моей руке и быстро сжал ее.

— Не думаю, что небольшое путешествие во времени — это плохо.

— А куда бы ты отправился?

Он провел кончиками пальцев по подбородку.

— В моем прошлом?

Я кивнула, а затем сделала предположение.

— Вернулся в дни футбольной славы? — я добавила своему голосу дополнительную дозу бодрости. — Где ты вел счет голам и болельщицам.

Он нахмурил брови.

— Я был полузащитником.

— О. Болельщицам не нравятся полузащитники?

По его лицу расползлась нахальная улыбка.

— Определенно нравятся, особенно когда мы говорим: «Ваш покорный слуга».

Я закатила глаза.

— Кажется, полузащитник — это оборонительная позиция, — я пожала плечами. — Хотя спорт никогда не был моим коньком.

— Откуда ты знаешь, что я играл в футбол в старшей школе?

Я могла поклясться, что мы говорили об этом, но, возможно, это была информация, которую я почерпнула от Саванны. В первый раз, когда я увидела Джексона, я толкнула ее локтем и сделала неуместное замечание о том, что хотела бы взобраться на него, как на дерево. Потом она сообщила мне, что это ее брат, и добавила: «Остынь, девочка». Время от времени после нашего первого знакомства я задавала о нем случайные вопросы, говоря себе, что ничего не выйдет, независимо от того, насколько сексуальным был этот парень.

Чувство вины тут же напомнило мне, что я иду против воли моей лучшей подруги. В свою защиту могу сказать, что я очень долго сопротивлялась, и, как точно подметил Джексон — он был взрослым человеком, который мог принимать свои собственные решения. Чёрт, я слишком много рационализирую, а нужно придумать хороший предлог для того, чтобы узнать о Джексоне пикантную подробность.

— Я уверена, что ты рассказывал об этом. И ты пытаешься сменить тему о том, куда бы ты хотел попасть в прошлом

Вот. Совершенно плавный способ перенаправить наш разговор.

За исключением того, что Джексон ухмыльнулся, будто раскусил мою уловку.

— Мне нравится, где я сейчас.

— С твоей работой и жизнью?

Он сделал шаг ближе, и его руки обвились вокруг моей талии.

— Да. Не пойми меня неправильно, я в прошлом был забавным, но прошлому мне не хватало терпения и понимания. Чёрт, я настоящий могу стать еще лучше, над чем, собственно, сейчас и работаю.

Я положила руки на грудь Джексону, ощущая под ладонями его крепкие мышцы.

— Ну что ж, ты очень продвинулся.

— Правда? — Джексон засмеялся, и я присоединился к нему. Затем выражение его лица стало серьезным. — Я знаю, что в прошлом тебе было нелегко. Так что, если ты хочешь упаковать эти фотографии и никогда не смотреть на них, то я прямо сейчас заброшу их в кузов моего грузовика. Но, если, несмотря на все произошедшие, ты хочешь поразмышлять о хороших временах и подумать о том, как удивительно, что ты стала такой сильной, упрямой женщиной, которая настаивает на том, что яблочно-зеленый — это отличный цвет для ванной комнаты, то сделай это. И я с радостью помогу тебе, если хочешь.

— Поможешь мне? — спросила я, приподняв брови, потому что серьезные разговоры заставляли меня чувствовать себя неловко, а этот становился слишком серьезным. — Как благородно.

— Лучше выкинь это из головы, девочка. Хотя, если подумать, прибереги идею, но воплощать мы её будем после того, как всё закончим.

Он поцеловал меня прямо в губы, повернул обратно к груде молдинга и шлепнул по заднице.

Я протестующе вскрикнула, хотя все это было частью игры.

Пока мы работали, то без стеснения флиртовали, пялились друг на друга и обменивались намёками о том, как ласкали бы друг друга, пока бы собьётся дыхание.