(не) Мой Боно (СИ) - Ельская Ингрид - Страница 106

Ревность Люцика не имеет границ. Уверен, она снова вспомнила этот долбанный журнал, в котором нашу встречу с Камилой развезли так, будто мы уже в ЗАГС собрались. Прекрасно помню тот бар и журналистку, которую отправил подальше. Но ищейка скандальных новостей сумела нас сфотографировать из-за чего потом было множество проблем.

Я не знаю, как объяснить Доминике, что в моей голове все эти месяцы была только она и мне плевать на Волкову и прочих девушек, которые периодически согревали мою постель. Не привык оправдываться, но последние сутки именно этим я и занимаюсь. Пытаюсь реабилитироваться перед Люциком и вымаливаю ее прощение.

— Ром, — внезапно тихо обращается ко мне Ника, — прости меня, а?

Резко бью по тормозам и радуюсь, что девчонка пристегнулась ремнем, иначе бы пришлось ее везти к стоматологу. Люцик удивленно смотрит на меня, а я пытаюсь сообразить: показалось или она реально сейчас попросила у меня прощение?

— Повтори еще раз? — после того как съехал на обочину, склоняюсь к Нике, оттопыривая правое ухо двумя пальцами. — У меня слуховые галлюцинации, кажется.

— Что повторить? — ловлю в ее глазах растерянность и попытки отстраниться от меня. На всякий случай нажимаю на центральный замок, блокируя повторно двери.

— То, что ты сейчас сказала, повтори.

— Прости меня, — она виновато смотрит на меня и начинает краснеть. Если мне не изменяет моя отбитая память, это первый случай извинений с ее стороны.

— Не послышалось, — цокаю языком, на секунду опускаю взгляд, но потом снова поднимаю его на Люцика, — Что случилось-то? — не могу сдержать улыбку.

— Я не слушаю тебя. Ты пытаешься сказать мне, а я пру напролом и говорю гадости. Прости, — бормочет она себе под нос, затравленно смотря на меня. Хочет продолжить, но мне не хочется слышать ее попытки оправдаться и я делаю то, что хотел еще вчера, увидев ее сопли пьяную возле бара — затыкаю поцелуем.

Просто заткнись, Люцифер. Заткнись и поцелуй меня уже, наконец.

Ника

Не успеваю договорить слова извинений, которые долго, но видимо, тщетно формулировала. Боно мне пискнуть не дал, с жадностью набрасываясь на мои губы, будто я спасительный глоток воздуха. Его щетина приятно заколола кожу, заставляя ее гореть. Рядом с ним мое тело становится пластилиновым и непослушным. Чересчур покорным, но не мне, а Роме. Как и год назад оно прогибается под его действиями, покрываясь гусиной кожей от хаотичных касаний. Он везде: любимые руки гладят спину, сжимают талию, ведут вверх по бедрам и закапываются в волосах. В этом поцелуе Боно пытается испить меня до дна, забрать всё что у меня есть — волю и протест, от которых осталось уже одно воспоминание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Капитулировала. В очередной раз сдалась и не смогла отказаться, да и не хотела. Замешкавшись только на мгновение, начала отвечать взаимностью на поцелуй, чувствуя, как в машине становится слишком жарко. Мое безумие стало реальностью и сплелось с помутнением моего черта, становясь одним целым. Мы оба сошли с ума, покорившись желаниям.

— Безразличен, да? — он с трудом оторвался от меня, тяжело дыша. Смотрел, как ненормальный, затуманенным взглядом и снова набросился с глубоким поцелуем. Нагло раскрыл губы, вовлекая мой язык в свой ритм танца, подчиняя, показывая, что всё равно будет так, как хочет он.

Так было всегда. Боно всегда добивался меня, показывал, что все мои попытки казаться самостоятельной — фальшивка и при любых обстоятельствах я буду принадлежать ему.

— Нет, — с трудом заставляю себя отстраниться и обхватываю ладонями его лицо. Не могу налюбоваться. Мне кажется, что его отнимут у меня, — прости за то, что врала тебе. Я…

Рома в очередной раз затыкает своими губами, не желая слушать. Пытается сейчас компенсировать все дни разлуки, выпивает мои стоны, но никак не может напиться. Ему неинтересны мои лепетания, он всегда был поклонником действий.

— Иди ко мне, — шепчет, не отрываясь от поцелуя, судорожно расстегивая ремень безопасности и пересаживает меня к себе на колени, прижимая к телу, как маленькую, утыкаясь носом в мои волосы. Прижимаюсь к нему, слыша, как громко стучит его сердце. Этот звук подобно колыбельной, расслабляет, убаюкивает. Лучшая отрада — слышать, как любимое сердце бьется. Поймет тот, кто испытал эту потерю.

— Мне Руслан рассказал, что ты не убийца, — снова предпринимаю попытку договорить, но Мефистофель шумно засопел показывая, что ему не нравится выбранная тема. Если до этого он всячески старался вывести меня на разговор, то сейчас наоборот, хочет помолчать.

И я была бы рада понежиться в его руках еще вечность, если бы не Игорь, по которому тоже жутко соскучилась. Осторожно выпутываюсь из слишком сладких объятий, целуя Рому в подбородок. Мой любимый, мужественный подбородок с красивыми скулами, которые вечно хотелось целовать. И хочется сейчас, ничего не меняется.

— Нам нужно ехать, меня ждут, — с трудом себя пересиливаю и пересаживаюсь на пассажирское сидение, прилежно пристегиваюсь.

Боно заводит двигатель и возвращает авто на трассу, а после берет мою ладонь в свою, поднося к губам. Млею от его нежности, которая кажется мне диковатой. Рома без наглости — пугающее явление. Видимо, действительно, соскучился.

Рома паркуется рядом с воротами дачи, глушит мотор и поворачивается ко мне. Он так и не выпустил мою ладонь их своей, словно боялся, что я выскочу прямо на ходу. А я не сопротивлялась, мне было хорошо, когда он вот так просто держит за руку, ничего не говоря.

— Я пойду? — скромно улыбаюсь, нехотя вытаскивая руку.

— Я подожду, — отпускает ладонь, гипнотизируя меня своими порочными глазами. Под его многоговорящим, стальным взглядом ощущаю, как тело становится невесомым, но всё равно нахожу в себе силы чтобы отказаться.

— Мы договаривались, что ты такси. Чисто отвезешь и уедешь.

— Ты со всеми таксистами целуешься и на коленях у них сидишь? — подозрительно изгибает брови, вызывая у меня улыбку.

Ничего не отвечаю и выхожу из машины. За воротами лает Бэтмен и я начинаю нервничать. Сейчас выйдет Анна Сергеевна, а значит и Игорь. Надо спроваживать Рому. Я пока не готова. Не сегодня. Не смогу.

— Ром, уезжай, пожалуйста, — начинаю, заметив, что он тоже вышел из машины и слышу, как щелкает щеколда на калитке и за забором слышится нетерпеливый голос сына.

— Это мама плиехала, да? Мама за мной плишла?

Перестаю дышать, испуганно смотря на Боно, и вижу в его глазах удивление. Мы синхронно поворачиваемся к калитке, наблюдая, как выскакивает Бэтмен, за ним выходит мать Руслана и Игорь. Сын начинает радостно улыбаться, увидев меня, но потом замечает Боно и его глаза расширяются от изумления.

Глава 81

Игорь изумленно переводил взгляд с Ромы на меня, в то время как я билась в панической агонии, не зная, как вести себя в данной ситуации. В первое время я показывала ребенку фотографии Боно, говоря, что это его настоящий отец и Игорь со мной соглашался. Я не знала, что Рома жив, полагая, что ребенку нужен папа или хотя бы иллюзия его существования. И мальчик сейчас его узнал. Волков сказал, что ребенок давно не видел родного отца, поэтому он без проблем принял мои слова про Боно.

За всё нужно платить. За каждое лживое слово придется оправдаться. Неизвестно, как Боно отнесется к тому, что ему приписали чужого ребенка. Уже сейчас вижу в глазах Мефистофеля шок и замешательство, когда он смотрит на моего пацана. Рома не ожидал такого поворота.

— Папа, папа плиехал! — с радостными криками Игорь бросается к Боно, а я закрываю рот ладонью, осознавая что натворила.

Мальчишка, не обращая внимания на меня, торопится к своему отцу с распростёртыми руками. Он так его ждал и всегда верил, что тот вернется.