Я выбираю... (СИ) - Евстигнеева Алиса - Страница 31

Ваня смотрел изучающее, будто обыскивая меня. И я уже понимала, что он ищет — следы измены. Для него это тоже был уже конец.

— Привет, — попыталась я сделать первый шаг на встречу. Он нахмурился, не веря, что у меня ещё хватает совести с ним вот так вот просто здороваться.

— Зачем ты приехала, Лиза?

— Поговорить. Всё не так, как ты подумал!

— А как я подумал?

— Я не знаю. Не знаю, чего тебе там Дашка наговорила, — тороторила. От волнения, от страха, от обиды. Ото всего на свете, лишь бы сказать, лишь бы не перебил. — Понимаешь, приехали мои друзья. Максим и Артур. Они уехали из города до нашего с тобой знакомства. А тут вернулись, издалека. Я очень соскучилась. Я не слышала телефона, правда. Мы разговаривали, и я совсем забыла о времени. А потом у Державина ночевали. Но ничего не было. Честно!

Я оправдывалась перед ним и ненавидела сама себя за то, что мне приходится что-то кому-то доказывать. И эта унизительная фраза: «Ничего не было». Почему меня все подозревали именно в измене? Словно я и есть какая-то шлюха.

Чемезов вздохнул и устало потёр переносицу.

— И что из этого?

Я было открыла рот и тут же захлопнула его обратно, не зная, что можно ответить на этот вопрос. Неужели ему мало того, что я уже сказала?!

— Ты права, твоя сестра мне много всего рассказала и в красках. Но дело не в её словах, а в том, что это сделала не ты.

— О чём? О ребятах? Разве это имеет хоть какое-то значение?

— Да, Лиза! — неожиданно гаркнул он, из-за чего я отскочила в сторону. Ванька мельком глянул на меня и как-то зло ухмыльнулся. — Это имеет значение. Есть люди, которые очень важны для тебя. И ты мне о них не рассказывала.

— А должна была?

— Ну обычно люди так и делают. Когда встречаются. Если их отъезд так тебе подкосил в свое время, то что будет с тобой теперь, когда они вернулись?

— Это тебе Даша сказала?

— Какая разница, она или нет. Главное, что это не ты мне рассказала. Знаешь ли, когда люди вместе, они обычно доверяют друг другу.

— Тогда почему ты мне сейчас не доверяешь? — уже сама начинала злиться.

— А что мне доверять, если я сам вижу. Как только они появляются, ты пропадаешь почти на сутки, и никто не знает где ты, даже твои родители. И знаешь, что самое поганое в этой ситуации? Тебе и в голову то не пришло мне позвонить или как-то предупредить.

Он стоял передо мной сжимая и разжимая кулаки. Первый раз видела его таким. Ванька для меня всегда был самым безопасным человеком в мире, а сейчас от него откровенно веяло злостью и раздражением.

Я до последнего ждала его коронного: «Давай поговорим» или «Что случилось». Но Ванька молчал, с каждой минутой становясь всё более холодным и чужим.

— И ты вот так вот легко уже всё для себя решил? Без вопросов, без объяснений? Ты ведь ничего не знаешь, а уже вынес для себя какие решения.

— А хочешь, мы с тобой сейчас всё решим? Один вопрос и один ответ. И будет ясно прав я или нет, — Чемезов угрожал. Не явно, не напрямую, но я знала, что за этими словами не стоит ничего хорошего.

Он сделал шаг ко мне, а я от него. Это была ошибка, потому что мой шаг оказался последней каплей. Не сразу поняла, как оказалась прижатой к стене дома. Он вроде как и не трогал меня, а в следующий момент уже нависал надо мной, уперевшись одной рукой в стену над моим плечом.

— Один вопрос, Лиза, только один. И всё будет ясно. Итак. Я или они?

Зажмурилась. Ни о чём и думать то не могла, кроме того, что какой дуратский вопрос. Какой глупый вопрос. Почему надо выбирать? Почему он заставляет меня выбирать? Почему я не могу позвать его с нами? Почему?

Пока я молчала, Ванька поедал меня глазами. Не видела, но как всегда чувствовала.

— Вот видишь, — совсем тихо произнёс он. — Вот видишь. И не нужно никаких ответов. Всё и так ясно.

— Вань, я…

— Что Ваня?! — буквально заорал он мне в лицо. А потом ещё хорошенько треснул кулаком в стену. Кусочки пыли, выбитые из кирпичной стены, посыпались мне на голову. Это как же по ней надо было бить, с какой силой?!



(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Действительно стало страшно. Уже не имело значения, бьёт от меня или стену. Я не знала этого человека, не знала этой его ничем неприкрытой ненависти. Было жутко. Я словно была в плену его рук, хоть он меня и не касался. Захотелось бежать, просто бежать, куда-нибудь подальше. Но и пошевелиться я не могла. Я была зачарована непонятной его властью надо мной.

А ещё было его дыхание — нервное, тяжелое и сбившееся, словно Ваня сейчас не со мной беседы вёл и марафон бежал.

Его пальцы коснулись моей щеки, а я от это вся сжалась. Ванька это почувствовал. Не мог не почувствовать. Кажется, я заплакала, потому что Чемезов вдруг прижался своей щекой к моей, и они обе были влажные.

— Уходи, Лиза, уходи, пожалуйста, — молил он. — Иначе я сейчас сделаю или скажу что-нибудь такое, что мы потом никогда не простим друг другу.

Он вроде как становился собой. Мой прежний и знакомый Ванька возвращается обратно, заталкивая куда-то вглубь вдруг проснувшегося монстра. Он убрал руку и я наконец-то смогла вздохнуть полной грудью.

Надо было уходить сразу, но я не смогла. Стояла и смотрела в его голубые глаза. А он ждал, он всё ещё ждал, что я выберу его. Но я не выбрала. Проскользнула между ним и стеной и пошла куда глаза глядят.

Уже потом я часто корила себя за то, что не попрощалась, что не сказала про отъезд, что не объяснила ему всего заранее. Но я никогда не жалела о том, что выбрала не его.

До вечера бродила по городу, заскочила в универ и забрала документы. Меня отговаривали, но я не слушала. В этом городе меня уже ничего не держало.

Приехала домой совсем поздно и прям в одежде завалилась спать. А когда проснулась, была глубокая ночь, наспех поскидала какие-то вещи в рюкзак, взяла документы и направилась к входной двери. Потом, правда, вернулась и забрала с письменного стола горшок с лимонным деревцем, сама не знаю зачем, но оставлять его здесь не хотелось..

Стоя в дверях, окинула прощальным взглядом уже не свой дом и ушла из него навсегда, оставив связку ключей лежать на маленьком клочке бумаги. «Уехала в Москву. Всё будет хорошо».

В эту же ночь мы с парнями покинули наш город в поисках новой жизни. Они ещё будут приезжать сюда к своим родителям или друзьям, а я десять долгих лет буду делать вид, что у меня в прошлом ничего этого не было.



(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Глава 18

Но лестница в небо оказалась расшатаной стремянкой,

Годной лишь на то, чтоб достать с антресолей банку.

Возьму подмышку, отнесу в кладовку- пусть пылится,

Прости за все и, ради Бога, перестань мне сниться.

Выдыхай скорей мою душу наружу ей тесно, в твоих легких так мало места.

(с) Noize MC

Снился какой-то бред. Я блуждал в тумане. Просто ходил в белой дымке, окутывающей меня со всех сторон, и что-то пытался рассмотреть там. Сначала было забавно, даже любопытно, но с каждым моим шагом облако сгущалось, становясь всё более вязким и плотным. Вместе с этим пришло понимание, что я потерялся. Стоял посреди серо-белой массы и не знал куда идти. И эта тупая беспомощность, которая из мужчины превращает тебя в растерянного ребёнка. Крутил головой по сторонам и нервно хлопал глазами, даже тереть их зачем-то начал, будто надеялся, что туман от этого рассеется.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А потом появился голос. Ваня. Он звал меня. Ванька. Шептал. Ванечка. Кричал. Иван. Манил куда-то за собой. Правда, я так и не смог разобрать, что ему от меня надо, то ли просто зовёт меня куда-то, то ли помощь ему моя нужна. Не мог разобрать интонаций, и это бесило меня, потому что я хотел идти туда, жаждал найти его источник. Но каждый раз, когда я делал шаг, голос обнаруживал себя в совершенно другом направлении. Так и метался, пока непонятная волна ужаса не вытолкала меня в реальность.