Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ) - Мэннинг Майкл Г. - Страница 254

Я опустил взгляд на маленького младенца, частично скрытого за свечением чар. Мой взор затуманился, хотя я не был до конца уверен, почему. Подняв глаза, я обнаружил, что у меня мокрые щёки.

— Давай я уберу чары, — внезапно сказал я.

— Нет, Морт! — сказала Пенни, схватив меня за руку. — Глупый ты дурак, надо подождать, пока я не рожу!

Я был довольно дезориентирован:

— Почему? — спросил я, не думая.

Пенни положила мою ладонь себе на грудь:

— Чтобы я могла кормить её… младенцы бывают голодными.

Я так и оставил там свою ладонь. Это было хорошее место, и я нуждался в утешении. Однако я не мог не увидеть некую иронию в её ответе. Я полжизни провёл с мыслями о её грудях, но когда они впервые стали ответом на какой-то вопрос, я не смог принять их во внимание.

Пенни наконец убрала с себя мою руку:

— Тебе придётся снова вести себя прилично, когда дети подрастут.

«Дети», — подумал я, и комната покачнулась вокруг меня.

Эдвард умер на той же неделе. По официальной версии, он тихо умер во сне. Я планировал подождать ещё несколько месяцев… но у меня было такое ощущение, что у меня и так будет много забот. Один ребёнок — это уже страшно, но двое… близнецы — это будет грандиозным трудом. Я не был полностью уверен, справлюсь ли я, и лишь время покажет, какими детьми окажутся Мэ́ттью и Мойра.

Майкл Мэннинг

Война Бог-Камня

Посвящение

Майкл Г. Мэннинг

Глава 1

На западе назревали грозовые тучи, и я чувствовал, как ветер тащил их всё ближе к месту стройки, пока я оглядывал её сверху. Я стоял на недавно законченном «Шпиле Путника». Пока что это было лучшим из придуманных мною названия, хотя я и не сомневался, что Джеймс или один из его подчинённых довольно скоро найдёт для башни более подходящее имя.

Высотой она была почти в двести пятьдесят футов, и имела широкое основание, укоренившееся в расположенной под ней массивной каменной крепости. Чтобы достичь таких возвышенных высот, нам пришлось построить нижний этаж шириной почти в сотню футов, и медленно сужать башню по мере увеличения её высоты. Даже при таких условиях последний этаж был всё же почти пятьдесят футов в ширину, и предоставлял великолепный вид с расположенного на крыше балкона. Видимая отсюда земля простиралась на мили во всех направлениях. Албамарл виделся вдалеке, и главная дорога шла в том направлении. Что было в особенности заметно, так это то, что это была единственная мощёная дорога, доходившая до массивного строительного проекта, который я нарёк «Мировой Дорогой».

Шепоток ветра и влажный воздух вернули меня к более насущным мыслям. Далеко внизу расположенная неподалёку каменоломня была в непростом положении. Там началась работа, которая могла привести к беде, если до её завершения пойдёт сильный дождь.

— Элэйн, — тихо сказал я, чтобы привлечь внимание моей спутницы.

— Да, Ваше Сиятельство? — сразу же откликнулась она.

Я бросил на неё кислый взгляд. Она знала, что я предпочитал менее формальное обращение, и я не был удивлён, увидев у неё на лице намёк на ухмылку. Сегодня она исполняла роль моего «майллти», моего сторожа или, используя более подходящий термин, моего духовного проводника. Магический след Мойры Сэнтир, последнего архимага, больше не мог мне помогать. После рождения её дочери она начала таять, выполнив своё предназначение. По правде говоря, я не был уверен, существовала ли она вообще до сих пор… я уже годы не видел её, и позволил ей отдыхать, не желая её тревожить.

— Мне нужно немного поговорить с ветром. Будь настороже, — сказал я Элэйн, не утруждая себя выговариванием ей за использование формального обращения. Это лишь раззадорило бы её. Я протянул руку, и она положила в неё свою собственную.

— Как пожелаете, милорд, — ответила она, уважительно кивая. Её мягкие карие волосы отсвечивали золотом в послеполуденном солнечном свете, и ветер бросал выбившиеся локоны поверх тонких черт её лица. Хотя у неё не было высоких скул Роуз, или мягкости лица Пенни, она выросла весьма красивой сама по себе, и в её веснушках было некое очарование. Я отложил эти мысли, и перевёл своё внимание на небо в вышине… эта юная женщина была мне почти племянницей, или, по крайней мере, я пытался думать о ней в таком ключе. Я раскрыл свой разум ветру, и довольно скоро забыл все мысли о мужчинах и женщинах, самках и самцах, когда мои мысли стремительно унеслись в покрывавшееся облаками небо.

Паря, я всё ещё сохранял некоторое ощущение предназначения, и мягко убедил ветры сменить направление, унося тяжёлые дождевые облака в сторону, и несколько к югу от каменоломни и активных строительных площадок. За неделю до этого я передвинул дождь на север, и из-за этого на юге стало несколько суховато, поэтому я надеялся вот так уравновесить ситуацию. Как я выяснил, когда начинаешь вмешиваться в погоду, получаешь далеко идущие последствия — так что лучше вмешиваться как можно меньше. Однако в этом случае у меня не было особого выбора. Иначе работа будет задержана на месяцы, пока рабочие в каменоломне буду раскапывать грязь, в которую дождь превратит их новый котлован.

Закончив менять погоду, я отступил, и начал сокращать своё восприятие, втягиваясь обратно, и заново открывая своё ограниченное человеческое «я». В моей руке было что-то тёплое. Я моргнул, и уставился на стоявшее рядом со мной странное существо. Миг спустя образ будто разрешился, когда мой разум снова начал выдавать имена и названия для того, что я видел. Рядом со мной стояла Элэйн, и тёплая «штука» была её рукой. Её глаза были влажными, и я чувствовал некую исходившую от неё душещипательную печаль.

— Ты в порядке? — спросил я голосом, который казался чужим для моих ушей.

Она моргнула, и улыбнулась:

— Да… простите меня. Когда я наблюдаю за вами, у меня захватывает дух от необъятности неба. Я видела кое-что из того, что вы ощущали… красота была почти непереносимая.

Я выпустил её руку, и ласково похлопал её по щеке, когда вместе с моими человеческими эмоциями вернулись мои более отцовские инстинкты.

— Она действительно непереносимая, Элэйн. Ты находишь её таковой потому, что ощущаешь её как человек… и поэтому тебе нужно наблюдать за мной. Когда я позволяю своей душе вот так вот свободно плыть, ветры стирают мои человеческие слабости, и я становлюсь чужим для своего собственного рода. Будь это иначе, реальность всего этого уничтожила бы меня.

— Хотела бы я слышать ветер, — тоскливо ответила она.

— Ты только что слышала, — ответил я, имея ввиду то, как она наблюдала за моим внутренним миром.

Элэйн покачала головой:

— Вы знаете, что я имею ввиду… напрямую, для себя, как это делаете вы.

Я действительно знал, что она имела ввиду, но это было одной из немногих вещей, которые я был не властен изменить. Да и не желал. Слушать голос ветра, да и земли тоже, было опасно.