Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ) - Мэннинг Майкл Г. - Страница 471

— Нам не нужны эти люди, Морт. Нам не нужны титулы или деньги. Мы можем…

— …поговорить об этом позже, — перебил я. Вокруг было слишком много глаз и ушей.

Подняв головы, мы позволили последним минутам суда миновать, пока нас не отпустили, и затем мы покинули зал. Мы были в плохом настроении, когда наконец ушли, но мы с Пенни чертовски постарались не показать этого никому.

Глава 53

Наш спор тем вечером был горячим и горьким.

Пенни считала, что нам следует всё бросить, не согласившись на наказание. Я считал иначе. В конце концов это было из числа вещей, насчёт которых она не смогла меня переубедить.

Магия могла сделать порку менее болезненной различными способами. Щит полностью сведёт всё на нет, но будет заметен. Лёгкое упрочнение кожи предотвратит значительное количество повреждений и несколько уменьшит боль, однако это также может быть замечено.

Блокировка нервов, которой я пользовался во время целительства, могла спасти меня от наихудшей части этого процесса, а поскольку я мог залечить повреждения сразу же по окончании наказания, не имело значения, насколько сильно будет иссечена моя спина.

Но это казалось мне жульничеством.

Когда я наконец шагнул на помост, я уже решил принять наказание таким, каким оно предполагалось. Единственной моей уступкой было позволить Элиз Торнбер нанести на мою спину мазь, которая снижала чувствительность кожи. Надежда была на то, что это притупит боль достаточно, чтобы не позволить мне опозориться.

Повстречавший меня на помосте человек был в маске, прямо как палач. Насколько я знал, палаческое дело вполне могло быть его второй работой, но мне показалось, что сейчас не время спрашивать об этом. Я задумался, предназначалась ли маска для сокрытия его личности от меня, или от толпы. Я, вероятно, смог бы позже опознать его по одному лишь его эйсару, будь я склонен к мстительности.

— Добрый день, — поприветствовал его я. От старых привычек трудно избавиться.

Он не ответил на моё приветствие, вместо этого предпочтя деловитость:

— Не могли бы вы надеть их, милорд, — протянул он мне кандалы, соединённые короткой цепью.

— Я не планирую бежать, — объяснил я. — Будь у меня такой план, я бы уже привёл его в исполнение.

— Они скорее предназначены для того, чтобы не дать вам упасть, милорд, после того, как вы потеряете сознание, — бесстрастным голосом ответил он.

— А это часто случается?

— Да — если вам повезёт, то это случится раньше, а не позже, — сказал он мне.

Мой взгляд был невольно притянут к сложенному кольцом плетёному чёрному кнуту, отмокавшему в стоявшем поблизости ведре. Нацепив оковы себе на запястья, я поднял руки, чтобы показать их толпе. Моё положение и так было унизительным, но я посчитал нужным продемонстрировать свою решительность.

Они промолчали, но все взгляды были прикованы ко мне — в некоторых была жалость, в других было злорадство над униженным лордом, а большинство остальных показывали обычный интерес. Для них я, быть может, был лишь источником развлечений.

Пенни явилась вместе с Роуз и Уолтэром, но мы исключили всех остальных жителей Камерона, особенно детей. Ариадна пригласила их встать рядом с собой из доброты, но гнев Пенни этому препятствовал. Она винила Королеву не меньше, чем Юстициария.

— А зачем вымачивать кнут? — спросил я, пока палач помогал цеплять соединявшую мои запястья цепь на крюк, торчавший из столба в центре помоста.

— Мы вымачиваем его в рассоле, милорд, чтобы уменьшить кровотечение. Врачи говорят, что позже это также помогает ранам не загнить, — охотно ответил он. — Но лично я думаю, что это начали делать, чтобы удары были больнее.

Я начал чуять, что в этом была какая-то тема.

— Попытайтесь не слишком напрягаться, — добавил он. — Тогда удары будут рассекать спину не так глубоко.

«А сколько людей на самом деле сохраняет достаточный для этого самоконтроль после начала наказания», — задумался я. «Это ты уже говоришь, чтобы меня помучить».

Я наблюдал за толпой, слушая, как он готовит кнут, стряхивая с орудия лишнюю жидкость, и позволяя ему размотаться позади меня подобно злому змею. Я позаботился о том, что не смотрел на Пенни, когда скорее почувствовал, чем увидел, как он занёс руку для первого удара.

Через моё сознание взрывом пролегла полоса пылающего белого огня, стерев из моего разума все остроты, какие только могли у меня быть. Я каким-то образом полагал, что, быть может, я смогу сжать зубы, и пережить всё, не издав ни звука, но моё тело взяло дело в свои собственные руки. С моих губ невольно сорвался странный визг — потому, быть может, что кнут ударил, когда мои лёгкие были наполнены лишь наполовину.

Животная сторона моего мозга ударилась в полную панику, и вменяемая, рациональная часть моего разума быстро исчезала. Мои уши услышали скользящий звук кожи по дереву, когда он откинул запястье назад, чтобы вернуть руку в исходное положение. Потребовалась каждая унция моей воли, чтобы удержаться, и не создать щит прямо в этот момент.

Второй обжигающий удар выбил воздух у меня из лёгких. Если это и сопровождалось криком, то я в этом не мог быть уверен. К этому моменту я и так уже перестал волноваться о том, издаю ли я звуки. Фрагмент моего сознания, бывший слегка рациональным, начал сравнивать мою нынешнюю боль с той болью, которую я переживал, когда меня мучил Мал'горос. Это было примерно как сравнивать яблоки с апельсинами, но конечным заключением стало то, что для этой боли у меня, по крайней мере, была хорошо определённая конечная точка.

«С другой стороны, то было тогда, а это… А-ах-х!!»

После третьей плети я был сыт по горло.

Не желая закрываться щитом или ещё как-то сдаваться, мой разум сделал единственное, что ему оставалось — сбежал. Соскользнув в полусознательное состояние, которому я, как архимаг, научился в предшествующие годы, мой разум нашёл укрытие в земле подо мной. Он не покинул моё тело полностью, но моё «я» из плоти и крови теперь стало гораздо меньшей частью моего сознания.

Вообще, впервые я вот так вот искал мысленного убежища в камне как раз перед тем, как бился с Сэлиором.

Остальную часть наказания я видел почти как сторонний наблюдатель. Моё тело продолжало дёргаться, и спазмы заставляли его непроизвольно двигаться после каждого удара, но я больше не испытывал боль так, как прежде. Она не была личной, скорее чем-то раздражающим, а не непосредственной угрозой моему здоровью.

Когда всё наконец закончилось, он вернул кнут обратно в ведро, и подошёл, чтобы помочь отцепить цепь от столба. Вернув более прямое управление управление своим телом, я выпрямился, и одной лишь мыслью разрубил железную цепь, мешавшей мне опустить руки.

— Я думал, вы сознание потеряли, — сказал он мне, поглядывая на испорченные оковы. Он также походя добавил: — А за эти вы, конечно, заплатите.

Я уже собирался было использовать свою магию, чтобы открыть на них зажимы, но мне в голову пришла другая мысль.

— Да ничего, — сказал я ему. — Я их сохраню, как напоминание.

Игнорируя толпу, я пошёл к Пенни. Каждое движение причиняло боль, и стоять прямо, не говоря уже о ходьбе, было верхом страдания. Я чувствовал, как кровь стекала по моей спине, но отказался от предложенной врачом помощи. Частичное помещение моего разума обратно в землю позволило мне дойти до Пенни, не споткнувшись.

Они положили мои руки себе на плечи, что вызвало новую вспышку боли в моей спине, а затем Уолтэр сделал нас невидимыми. После этого мы втроём направились домой, а я попытался забыть остаток дня. Ничего хорошего в нём не было.

Глава 54

Месяцы тихо миновали в Замке Камерон, и уже снова пришла весна. За всё это время я ни разу не вернулся в Албамарл. Королева послала несколько писем, но я их не читал. Мой рациональный ум знал, что в моём наказании плетьми она была не виновата, и не желала этого, но моё сердце почему-то просто не могло этого принять. Злился я не на Ариадну, а на сам Лосайон, а поскольку она его представляла, то я держался подальше от неё.