Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ) - Мэннинг Майкл Г. - Страница 476

Его взгляд всегда следил за мной, и хотя его вопросы, казалось бы, часто были о вещах, которые вроде бы не касались основной темы, они часто приводили меня к гораздо лучшему пониманию того, что я пытался сделать.

«Если хочешь научиться чему-то действительно хорошо, научи этому кого-нибудь другого», — сказал я себе.

Отсутствие у Мэттью предубеждений оказалось ценным качеством, когда нужно было придумать способ добиться невозможного.

— Зачем тебе вообще нужно, чтобы это повторялось? — спросил он меня после того, как я объяснил ему, что должна была делать так часть чар, над которыми я работал.

— Мне нужно сделать, чтобы эта штука перезапускалась в определённые моменты, иначе… — начал я, и позволил словам повиснуть в воздухе. «Как мне объяснить своему сыну, что вечность приносит с собой особый тип страданий?». — Давай-ка сосредоточимся на том, как это сделать, — сказал я вместо этого.

— А связать это с таймером нельзя? — спросил он.

Я вздохнул — вот бы это было так просто:

— Нет, стазисное поле лишит это смысла. Таймер просто остановится, и больше никогда не запустится.

— Ты уже связал это с ещё чем-то внешним, — сделал наблюдение он. — Эта штука ведь для этого? — указал он на другую часть начерченной мною рунной структуры. Я не говорил ему, для чего эта часть, но его наблюдательный взгляд всё равно это распознал.

— Эта часть определяет человека, который будет им управлять, — объяснил я.

— А нельзя просто позволить им отдавать приказ об этом, вместо того, чтобы чары сами себя перезапускали?

— Они не захотят сбрасывать чары, пока живы, — сказал я ему.

— А если человек умрёт, то разве это не создаст разрыв? — спросил он.

Он имел ввиду тот факт, что из-за связи чар с человеком смерть оного создаст разрыв в цепи, целиком разрушив всю конструкцию. Это была базовая часть природы зачарования, но я его этому ещё не учил. Он снова поразил меня своей смышлёностью.

— Нет, — медленно ответил я. — Это было бы проблемой, но если ты посмотришь сюда, то увидишь, что когда это происходит, то смещает вот эту часть. Таким образом круг снова замыкается, активируя вот этот участок, и это позволяет ему связать себя с новым человеком.

— О, — сказал он. — А почему ты не можешь завязать функцию повторения именно на это? Тебя послушать, так примерно в это время она и должна же использоваться, верно?

— Ну, так нельзя, потому что… — начал я, а затем остановился, подумать, — …потому что это отлично сработает. Етить твою налево!

Он широко улыбнулся мне.

— Сегодня ты заслужил свой ужин, — сказал я ему.

— Значит, ты позволишь мне увидеть вон ту часть? — спросил он.

«Вон та часть» была закрыта куском плотной бумаги, чтобы скрыть её от случайных взглядов. То была основная часть того, что я называл «чарами богов», и именно это я использовал, чтобы связать Мойру Сэнтир. В конце концов он сможет её вспомнить, поскольку эта информация хранилась в лошти, как и многое другое, но пока что я не хотел, чтобы он знал нечто настолько потенциально опасное.

— Боюсь что нет, — ответил я, — но у меня есть кое-что другое, с чем ты можешь мне помочь.

У него загорелись глаза. Его энтузиазм подкупал, и я не мог не задуматься, сколько ещё лет пройдёт, прежде чем работа со мной больше не будет чем-то, что он будет предвкушать.

Я отвёл его в сторону, и показал ему ящики, над которыми работал. Пока что я сделал до конца лишь один, и я продемонстрировал сыну его работу.

— Здорово! — воскликнул он. — Но для чего они тебе?

— Об этом не волнуйся, — сказал я, махнув руками. — Как думаешь, сможешь скопировать то, что я тут сделал? — спросил я, показав ему рунный узор, который я начертил на длинном листе бумаги.

— Конечно, — сразу же согласился он.

— Хорошо, — сказал я ему. — Мне нужно ещё двадцать два таких же.

— Двадцать два?!

— Практика — путь к идеалу[31].

Он громко вздохнул:

— Пап, если я не повторю их идеально, то они не заработают.

Я засмеялся:

— Значит, тебе нужно повторить их в точности лишь двадцать два раза. Главный вопрос в том, сколько учебных попыток у тебя уйдёт, чтобы двадцать два раза получилось как надо.

Его челюсти сжались, что, сделай это более взрослый человек, могло бы выглядеть как решительность. Но в исполнении моего сына это было просто очаровательно.

— Что ж, поживём — увидим, верно? — ответил он.

Гарэс Гэйлин явился повидать меня почти в точности через месяц после нашего разговора. Я думал, что он явится со своей новой женой, но она была заметна своим отсутствием.

Поначалу его встретила Пенни, и после короткого допроса относительно его первого месяца семейной жизни я смог вмешаться, и умыкнуть его к себе в мастерскую. Этим я заработал от неё хмурый взгляд, поскольку сам был весьма антисоциальным в течение последнего месяца, а теперь монополизировал нашего гостя.

— Она знает, над чем ты работаешь? — спросил Гарэс, когда мы остались одни.

Я пожал плечами:

— Нет, вообще-то. Я уверен, что она вызнала у детей кое-какие подробности, поскольку они помогали мне с некоторыми моментами, но я сомневаюсь, что она знает всю суть.

— Сомневаешься? Она либо знает, либо не знает, — заявил Гарэс.

Я засмеялся:

— Я говорю «сомневаюсь» потому, что хотя я и предполагаю, что она не осведомлена, Пенни всё же порой удивляет меня. Не следует недооценивать её интуицию.

— Она одобрит?

— Наверное? — неуверенно сказал я. — Её это особо не расстроит… я думаю. Когда дело доходит до магии, трудно предугадать её реакцию. Ты обсуждал мой план со своей женой?

— Я знаю, что она не одобрит, — уверенно сказал Гарэс. — Ты утверждаешь, что можешь её убедить, поэтому я предоставлю это тебе. Она достаточно часто бывает здесь, так что у тебя наверняка уже были возможности это сделать.

— Я подниму эту тему, когда буду готов к её участию. Хочешь посмотреть на то, что мы уже успели сделать?

Ответ на этот вопрос был очевиден, и мы провели следующий час, обсуждая чары, над которыми я работал. Я также показал ему ящики, которые делали мы с Мэттью.

— Хитро, — заметил он. — Это должно обойти проблему времени. Удивлён, что я сам не додумался до этого после того, как недавно видел использование тобой этих чар.

— Ну, это — гораздо более безопасное и традиционное их применение, — быстро заявил я.

Архимаг кашлянул:

— Ну, это ясно видно. Настоящий вопрос в том, будут ли эти твои новые чары работать как надо. Ты всё ещё не устранил все трудности, верно?

— Верно, — признался я, — но я чувствую, что решение близко. Ещё неделя или две — и я уверен, что я всё продумаю до конца. Однако для тебя у меня есть несколько вопросов.

— Спрашивай, — ответил он.

— Ты сказал мне, что сможешь сделать их живыми и дышащими, но смогут ли они расти? Смогут ли они производить потомство? Если моя регрессивная структура сработает, то каково будет изначальное состояние? — сказал я, задав все свои вопросы чохом.

Его лицо приняло задумчивое выражение на долгую минуту, прежде чем он ответил:

— На первый — да, на последний — яйцо, а насчёт воспроизводства — не уверен.

— Из-за отсутствия источника? — предположил я.

— Именно, — согласился Гарэс. — Этот вопрос также может касаться и меня с Мойрой.

Поскольку Мойра Сэнтир была искусственным существом, занимающим живое тело магическим разумом, то неясно было, сможет ли она иметь детей. Необходимые причиндалы у неё имелись, но поскольку она не обладала истинным источником эйсара, «душой», то нельзя было с уверенностью сказать, сможет ли её союз с Гарэсом произвести наделённых душой детей. Без души любое потомство будет мертворождённым.

— Хотя я от всего сердца желаю тебе удачи, я думаю, что предпочту, чтобы эти конкретные существа не могли размножаться, чтобы исключить непредвиденные варианты, — честно сказал я.