Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ) - Мэннинг Майкл Г. - Страница 697

У неё сжалось в груди:

— Сара, ты слишком высоко обо мне думаешь. Я не такая добрая и чистая, как ты считаешь. Я просто не скрываю свою печаль или своё сострадание так же хорошо, как некоторые другие. Единственное, в чём я хороша — это в сокрытии своего гнева. Я не думаю, что наши действия — правильные, но когда я думаю о Хэйли, или Гэйбриэле, или Джеке, я так наполняюсь ненавистью, что будто умираю.

Однако вспоминать вчерашний день — ничем не лучше. Когда я думаю о нём, мне хочется блевать. Я не приспособлена к насилию, но я не брошу то, что он пытается сделать. Какая разница между личным убийством нескольких Ши'Хар или воздержанием от этого, когда он планирует попытаться стереть всех их с лица земли? И я ему в этом помогаю.

— Как? — ахнула Сара. — Он об этом ничего не говорил. Думаешь, у него на самом деле есть план, как это сделать? Это невозможно.

— Это — мои догадки, — сказала Абби. — Но я наблюдала за ним. Он безумен, но не глуп, и он мыслит масштабно. Если бы я считала, что это — лишь маленький план мелочной мести, то не участвовала бы в этом. Он хочет убить их всех, и если он может этого добиться, то, быть может, оно того стоит. Что может быть правильным и неправильным по сравнению с этим? Кто останется, чтобы оспаривать его правоту?

Абби рассмеялась:

— Видишь? Я такая же злая, как и он. Мы все такие. Мы все помогаем, и не важно, чувствуем ли мы раскаяние, вину, и тошнит ли нас от вида крови. Плохие эмоции не делают нас лучше.

— Но тебя я всё же люблю, — добавила Абби. — Я просто надеюсь, что мы можем завершить начатое. — «И что у него действительно есть план по созданию лучшего мира для человечества, когда всё закончится».

Но в глубине души Абби не была так уж уверена. «Он может убить их, а также всех нас. Если ему придётся пожертвовать всеми людьми до одного, чтобы Ши'Хар точно умерли, то он вполне может на этой пойти, не моргнув и глазом».

Элдин сидел в грязи перед своим домом. По правде говоря, трава там тоже была, но из-за постоянной ходьбы по двору от неё осталось лишь несколько разбросанных тут и там клочков зелени. Но Элдину грязь вообще нравилась больше всего.

Он был этой грязью полностью покрыт, но на самом деле не осознавал сего факта. Сейчас он полз, преследуя что-то, двигавшееся в изолированных клочках травы. Это определённо был какой-то жук.

По крайней мере, на это Элдин надеялся.

Ему не приходило в голову волноваться о том, какого рода жук это мог быть. Мир был совершенно безопасным местом, и хотя его матери рядом не было, он знал, что отец наблюдает за ним — массивное, высившееся присутствие на заднем плане. Ничто не могло причинить ему вред, пока Папа был рядом.

Это не помешало ему оглянуться через плечо, чтобы увидеть, находился ли большой мужчина на своём прежнем месте. Его взгляд заметил молчаливого человека, который по-прежнему сидел на большом бревне под выступом крыши дома. Не похоже было, чтобы он смотрел особо внимательно.

Элдин отполз дальше, проверяя границу. Обычно приглядывал за ним не отец, и этот крупный мужчина, похоже, имел иное представление о том, насколько далеко Элдин мог отползти, прежде чем его нужно было схватить и вернуть. Его мать и остальные были гораздо более ограничивающими в этом плане, и оттаскивали его обратно уже с расстояния десяти футов.

Папа был другим. Он часто позволял Элдину покрывать в два раза большее расстояние, а сейчас вообще не смотрел за ним. Элдин двинулся вперёд — он, наверное, сможет добраться до клочка травы, где прятался жук.

Трава слегка шевельнулась, её привело в движение скрывавшееся в ней существо. Элдин протянул руку, и отодвинул траву в сторону своей неуклюжей ладошкой. Наградой ему стал хороший обзор его цели.

Жук, казалось, светился в послеполуденном солнце, отражая свет. Странное насекомое украшали жёлтые полосы, перемежавшиеся с тёмными чёрными полосами. Вдоль спины его были аккуратно сложены крылья, но жук не улетал… пока не улетал. Элдин мог его поймать.

Вторая его рука резко опустилась, прижав жука к земле, и он почувствовал, как тот копошится под его ладонью, пытаясь выбраться. Сомкнув пальцы, он поймал жука в кулак, и перевернул ладонь. Элдин медленно разжал пальцы, чтобы посмотреть на свою добычу.

Резкая боль расцвела в его руке, когда оса вогнала в его кожу своё острое жало. Рот Элдина открылся, но миновала целая секунда, пока он пытался осознать величину своего ранения. Боль была невыносимой, и как только его лёгкие наполнились, Элдин завопил тем режущим уши воплем человека, познавшего высшую степень агонии.

Взгляд Тириона резко сфокусировался, когда крик привёл в действие самые примитивные и инстинктивные части его нервной системы. Адреналин наполнил его кровоток, и он забыл, о чём думал прежде. Метнувшись вперёд, он подхватил Элдина с земли, и в тот же безвременный миг заметил осу. Тирион раздавил её сапогом, и осмотрел ручку мальчика. Та была красной и уже опухла.

Боль, наверное, была острой, по крайней мере — по меркам Элдина, но умом Тирион знал, что скоро она утихнет. Однако крик малыша не стихал. Он набирал громкость и высоту по мере того, как маленький ребёнок стремился погасить ужас своей боли громкостью своего голоса.

Тирион поскрёб рану ногтем, убеждаясь, что жало в ней не осталось, но это лишь заставило вопль Элдина повыситься до новой октавы. Он прижал к себе сына, наверное, примерно таким же образом, как когда-то давным-давно прижимал Тириона к себе его собственный отец, но его сердце продолжало гулко биться.

Он ощутил дрожь в руках, и его желудок всколыхнулся. Ощущение было такое, будто сердце Тириона вот-вот вырвется у него из груди.

— Дай его мне, — твёрдо сказала Лэйла, показавшись из дома. Несмотря на её новые материнские инстинкты, её позиция насчёт воспитания была суровее, чем у всех остальных в Албамарле. Вероятно, из-за её собственного опыта в детстве. — Нежничанье лишь сделает его слабым. Уроки боли полезны для всех.

Тирион отдал сына, но симптомы его оставались. С каждым воплем малыша он слышал другой голос — голос Эйлэяны. Её мучения эхом отдавались в его разуме, её голос озвучивал тот же агонизирующий крик. Она умерла в ужасной боли, и теперь он ощущал эту боль в своих костях.

Это был тот же ужас, какой он когда-то испытывал от рук Тиллмэйриаса, когда его наказывали за непокорство. Элдин вопил, и одновременно в его сердце кричала Эйлэяна, но его нервы обжигала боль его собственных пыток. Тириона стало неуправляемо трясти. Согнувшись, он стал блевать, пока, наконец, не упал на колени рядом с мёртвой осой.

Желудок он опустошил, но живот продолжал сокращаться, пока не заныли брюшные мышцы. Когда он наконец расслабился, Тирион упал на бок, глядя со стороны на лежавшее рядом раздавленное насекомое. Чужеродные глаза, мёртвые и лишённые эмоций, уставились на него в ответ, и мир потемнел.

Это смерть смотрела на него, и она пришла за ним.

Потея, Тирион закрыл глаза, но всё ещё чувствовал её, наблюдающую за ним. Его собственное зло звало её, его собственные действия, его вина её призвала, и она убьёт их всех. За его деяния платить придётся всем.

По мере того, как холодный мир угасал, Тирион слышал лишь вопли Элдина.

Глава 14

Он очнулся во тьме, но мгновенно понял, что лежит в своей собственной кровати, хотя не помнил, чтобы ложился в неё.

Тирион был голым, что не было для него необычным во сне, однако магический взор уже заметил, что его кожаная одежда не висела по своему обыкновению на крючке на стене. Кэйт лежала рядом с ним, она спала.

«Мне что, снился сон?»

По мере того, как туман сна уходил, он убедился, что это был не сон. Они, наверное, принесли его в комнату, после того, как он потерял сознание. Тирион попытался не думать о предшествовавших этому мгновениях, его рука снова затряслась, когда он вспомнил крик Элдина.