Время проснуться дракону. Часть 1 (СИ) - Морецкая Анна - Страница 76

В общем-то, им немного повезло, если конечно в таком деле вообще свезти может — на дворе стояло жаркое лето. А это значило, что большинство животных целый день находилось на выгоне, а то, что успевало накопиться за ночь, быстро высыхало. Только одна свинка с поздними поросятами портила им эту менее вонючую и более легкую задачу, возясь вместе со своим выводком в углу хлева.

Девушки оглядели предстоящее поле деятельности, вернее большой сарай, и приуныли.

Как было бы хорошо, чтоб вилы сами подцепляли навоз и нагружали корзину! А потом, когда корзины уже наполнены, то они — корзины эти, опять же сами, рядочком, поплыли бы к яме, что выкопана на конце огорода! А ты только стоишь где-нибудь в теньке на ветерочке, чтоб не сильно навозным духом несло, и слегка так это все дело направляешь. Главное-то, что для такой работы и магии-то много не надо — так, самую чуточку.

Но даже если бы на сегодня у девушек эта самая «чуточка» и насобиралась, то воспользоваться они бы ею не смогли. И пришлось им подтыкать юбки, покрепче ухватывать вилы и как самым что ни на есть простым селянкам браться за дело вручную.

Эль направилась в овечий загон.

Через какое-то время она поняла, что процесс перекладывания содержимого загона в корзину не идет — круглые сухие какахи сыпятся меж зубьев вил, как горох, и складироваться упорно не желают. Так что пришлось ей идти и брать лопату.

А когда она вернулась, посреди хлева стоял отец и с веселой улыбкой обозревал не вполне заметные результаты их труда.

— Что, девоньки мои, трудно вам без магии-то? Но иногда для разнообразия надо попробовать и без нее пожить. Большинство людей как то же справляется? А чтоб нескучно было, я пришел вам помочь, — и после этих слов, подхватив оставленные Эль вилы, направился к загону с маткой и поросятами.

— Альен, а тебя потом бабульки не заругают?!! — воскликнула Рива.

— А когда меня твои бабульки ругали?! — задорно ответил он, и подмигнул девушкам.

«— Конечно, кто ж отца ругать будет? Мама, чей поди, пожурит слегка, что пожалел их — дурех, не дал прочувствовать всю тяжесть безмагической жизни. А бабушка, так та, как обычно, вообще рукой махнет на доброту зятеву».

А отец тем временем аккуратно перенес похрюкивающих поросяток в соседний загон и переманил туда же и маму-свинку. А взявшись за дело, запел.

Сколько Эль себя помнила, он всегда себя так вел — делал то, что считал нужным, не оглядываясь на других, и всегда с веселой песней.

Нудных баллад про старые времена, битвы разные и героев с их подвигами он не любил. А пел все больше задорные и легкие песенки. Про веселого башмачника, который умел делать такие башмаки, которые кто не оденет, так в пляс в них пускается. Про жадного стражника, что стоя на городских воротах брал лишнюю деньгу со всех. А потом, не признав собственного графа, взял и с него, конечно же, поплатившись сразу за свою жадность. И как погнали того по улицам города по указу графа, а горожане, у кого он лишнюю монетку взял, норовили кинуть в него — кто гнилым помидором, кто тухлым яйцом, а кто и камнем.

Вот и сегодня отец затянул песенку про глупую, но добрую цветочницу:

Уже на втором куплете Эль и Рива подхватили легкий мотивчик и стали подпевать. А как отец и говорил — с песней дело и легче и быстрее делается.

А незамысловатая песенка была длинной и в каждой местности ее пели по-разному. Теперь же они вспоминали все когда-то слышанные куплеты да еще парочку придумали сами — по ходу. Собственно, с такими песенками всегда так и случается — кто-то что-то вспоминает, а подзабыв, придумывает свое.

Главное это запев про то, что цветочница отдает разным людям цветы даром, то по доброте своей, то по глупости. И всегда одинаковое окончание, что за ней в это время наблюдает бравый солдат, который сначала хочет взять пригожую девицу замуж, но увидев, как она все раздает, решает, что расточительная жена ему не нужна.

На последнем куплете они все дружно смеялись, не замечая усталости, а вот дело было сделано!

«— С папой так всегда — легко и весело!», — думала Эль, наблюдая как он, возвращая поросяток в родной загон, приговаривает что-то добрым голосом и чешет каждому между ушек.

Она очень любила отца. И если послушать тихий голосок, маленьким «жучком» живущий в ее душе, который она, конечно же, не слушала, то любила она его покрепче матери.

Мама была для нее — ясным солнышком, к которому стремишься и о котором мечтаешь. Но, к сожалению, в жизни Эль был период в котором, как и настоящее солнце, мама была далека и недоступна.

После, когда подросла, взрослым разумом девушка приняла и поняла причины заставившие мать покинуть их с отцом, но тот маленький и гадкий жучок в ее душе, который поселился там в день материного ухода, помимо воли самой Эль, норовил периодически вылезти и напомнить о себе тихим голоском.

А тот день, перевернувший все с ног на голову в ее жизни, Эль не забудет никогда.

Они — мама, папа и она, их маленькая дочь, жили в тихом приморском городке, в часе неспешной езды от Старого Эльмера. Да, еще с ними жил тогда кот. Обычный такой, рыжий — летом облезлый, зимой пушистый и толстый, в общем, какой в каждом доме на их улице имелся. И звали его Барс.

Их маленький городок когда-то образовался рядом с древним еще эльфийским поместьем, и даже свое название взял от нее — Литас, что на староэльфийском языке значило — взморье.

И состоял тот городишка из небольшой площади, где кроме храма Светлого, пожарной вышки и почтовой станции, высились еще с десяток вполне городских особнячков, а вот все остальные дома, вдоль разбегающихся в разные стороны улиц, как только обычными деревенскими коттеджами назвать было и нельзя.

Вот и их домик, в котором они тогда жили, был таким же — небольшим и скромным. Всего-то кухня и общая комната внизу да под самой крышей две спальни — ее и родительская. Но зато вокруг него был чудесный садик с самыми красивыми цветами в округе!