Долина забвения - Тан Эми - Страница 48

С моего похищения прошло уже почти полгода, и за это время надежды сменились бесстрастным принятием всего, что со мной произошло. Кроме того, что мать так и не вернулась за мной. Я винила ее за доверчивость и беспечность, из-за которых я оказалась втянута в адскую жизнь. Попав в цветочный дом, я пообещала себе, что останусь собой — американской девочкой с независимым мышлением, которая училась ради знаний и может использовать свою смекалку для решения любой задачи. Но как же быстро мое прежнее «я» уступило место новому. Волшебная Горлянка оказалась права: моя сильная воля была не более чем высокомерием, и когда у меня отобрали свободу, я стала даже ниже по положению, чем куртизанка. Сегодня вечером я была очень рада играть роль простого украшения собрания. От меня ничего не ждут и поэтому не станут критиковать. Я останусь пока простым наблюдателем, как будто я в театре. Будто мне снова семь лет, и я с балкона залы «Тайного нефритового пути» наблюдаю за гостями.

Перед приемом мадам Ли вместе с куртизанками просмотрели список гостей: их имена, какими предприятиями они владеют, кто из них женат, кто имеет наложниц, какие комплименты им будет приятно услышать. Самым перспективным из них оказался Верный Фан — хозяин приема. Мадам Ли даже не нужно было нам ничего рассказывать о нем. Он был известным завсегдатаем цветочных домов. Я спросила Волшебную Горлянку, почему его прием вызвал столько суеты.

— Кроме того, что он очень богат, — ответила она, — он еще получил прекрасное образование и происходит из интеллигентной семьи с современной деловой хваткой. Ему двадцать четыре года, и у него нет ни жены, ни детей, что очень беспокоит его мать. И конечно, каждая куртизанка желала бы снять с матери груз этих забот и обеспечить их семью следующим поколением.

— Как он выглядит?

— Не могу сказать, чтобы он был красив — в общепринятом смысле. Но когда он заходит в комнату, сразу ощущается его высокое происхождение. У него обходительные манеры, но он не сноб. В любой ситуации он ведет себя естественно и резко выделяется на фоне нуворишей, разбогатевших за одну ночь. У него очень чувственные глаза и рот — не формой, а тем, как они двигаются, как выражают его удовольствие и сексуальные фантазии. Так о нем все говорят. Но я не могу подтвердить, что его внешность соответствует его поведению в постели. Однако многие женщины уверяли, что, когда ловили его взгляд, сразу представляли себя с ним в будуаре. Вечером ты сама увидишь, какое впечатление он производит на женщин.

Мадам Ли, словно генерал армии, расставила нас по позициям. За каждым гостем, сидящим за столом, будут стоять по две куртизанки. Свою дочь, Красный Цветок, мадам Ли поместила напротив места Верного Фана, на другой стороне стола, чтобы он мог в полной мере рассмотреть ее достоинства, ее грациозность: от улыбки до легкого покачивания бедер. И у нее будет возможность привлечь его внимание и заговорить с ним своим мягким, чарующим голосом куртизанки из Сучжоу, которым она владеет в совершенстве. Мадам Ли поставит рядом с Красным Цветком куртизанку из другого дома, менее привлекательную. Три другие наши куртизанки — Маленький Феникс, Зеленая Слива и Весенняя Трава — будут стоять рядом с другими перспективными клиентами — Знаменитым Таном, Стройным Паном и Проницательным Лу.

Мне же предстоит свободно обозревать всю сцену со своего места. В «Тайном нефритовом пути» я видела немало привлекательных мужчин, как иностранцев, так и китайцев — тех, кто старался казаться важной персоной, а также тех, кто действительно являлся таковой. Когда Верный Фан вошел в комнату, я почувствовала, как в комнате стало теплее и светлее. Я внимательно изучила его лицо, чтобы понять причину слухов о его привлекательности. В европейском костюме он выглядел современным западным человеком. Но многие из гостей выглядели так же. Его волосы были аккуратно подстрижены и напомажены, будто на фотографиях в модных журналах. Однако ничего необычного не было и в этом. В чертах его вытянутого лица я не заметила ничего примечательного, но уже несколько минут спустя я больше так не считала. Я не смогла бы объяснить, что именно стало другим, потому что черты его лица непрерывно менялись. Он поднимал брови, внимательно слушая друзей. Когда он улыбался, у глаз собирались морщинки. Когда разговор становился серьезным, глаза его делались большими и темными. Я рассматривала его еще некоторое время, а потом решила, что он похож на дворянина, которого я видела на картине. Когда его взгляд останавливался на женщине, она не могла не ответить ему. При этом он чуть приподнимал брови, будто в первый раз смог оценить ее красоту, а потом улыбался — с озорством, чуть таинственно и многообещающе. Казалось, он со всем вниманием рассматривал ее, но его взгляд никогда не задерживался на женщине дольше нескольких секунд. Но и этих нескольких секунд было достаточно, чтобы пробудить в куртизанке желание. И даже та, что вообще не испытывала влечения к мужчинам, казалось, была польщена его вниманием. А потом он награждал долгим взглядом наставниц, большинство которых в юные годы сами были куртизанками. Им давно уже не приходилось чувствовать на себе подобный взгляд. Он наполнял их жизненной силой.

Мужчин он тоже очаровывал — легкостью в общении и тем чувством, которое он вселял в каждого собеседника: будто он его самый задушевный друг. Он легко втягивал друзей в разговор, и ни один из них не оставался в стороне. Он задавал вопросы, внимательно слушал, заставлял их избавляться от излишней скромности, приводил в пример их заслуги, но без чрезмерной ажитации. Я была очарована им и верила, что он именно такой, каким кажется.

Я видела, кто из женщин привлек его самое пристальное внимание, на чьем лице он задержал свой взгляд дольше всего и кому послал самую загадочную улыбку. На данном приеме, как и следовало ожидать, это была Красный Цветок.

— Из сотен банкетов, которые я посетила, — начала Красный Цветок, — больше нигде не было настолько роскошного угощения. Мы должны поблагодарить хозяина приема за щедрость.

Верный, в свою очередь, поблагодарил мадам Ли за организацию банкета. А мне оставалось лишь гадать, знает ли он, что лесть Красного Цветка была неискренней. Она же не съела ни кусочка — нам не разрешается есть на банкетах. Если мне повезет, я смогу попробовать остатки блюд, когда вечер закончится.

Меня окликнул пьяный гость:

— Эй, маленький цветок! Ешь! Получай удовольствие!

Он поднял палочками лоснящийся морской гребешок и поднес его к моему рту. Как я могла отказать мужчине в возможности проявить щедрость? Но как только гребешок коснулся моих губ, он не удержался между палочками и съехал по моему новому жакету, проделав путь от груди до колен. Мужчина пробормотал извинения, а мадам Ли, усадив его на место, заверила, что он ни в чем не виноват, списав все на неуклюжесть девчонки. Волшебная Горлянка застыла с открытым ртом. Масляный след змеился по жакету, словно по нему прополз слизняк.

— Месячный заработок… — прошептала она. Я не стала делать вид, что меня отругали. Я была не виновата.

Мгновение спустя я услышала шум. Две куртизанки — те, кого мадам Ли не была рада видеть на приеме, — начали склоку. Между сидящими за столом пробежал шепоток, и я узнала, что они соперничают за того тучного господина, за спиной которого они стояли, а он мечется между ними. Мадам Ли быстро выпроводила разъяренных женщин из комнаты. Тучный мужчина повернулся, чтобы посмотреть им вслед, и изобразил смущение, будто последним узнал о том, что произошло. Когда мадам Ли вернулась, она сразу подошла к Волшебной Горлянке:

— Вы двое, скорее займите их места.

Волшебная Горлянка подтолкнула меня. Я встала по правую сторону от тучного мужчины, а Волшебная Горлянка — по левую. Я тоже вышла на сцену, и теперь мне требовалось быть крайне осторожной, чтобы не наделать ошибок. Самым простым казалось не делать вообще ничего.

Я нацепила на лицо простодушную улыбку и была очень довольна своими актерскими способностями, пока меня не ущипнула Волшебная Горлянка. Она вручила мне бутылку рисового вина: