Долина забвения - Тан Эми - Страница 96

— К тому времени как прибудем на место, мы и вовсе ослепнем, — ответила Волшебная Горлянка.

Остальную часть пути мы проехали молча. Я все больше нервничала, представляя семью Вековечного, образованную, но старомодную, как они дружелюбно-суетливо приговаривают, сколько же трудностей нам пришлось преодолеть на пути к ним. Я представляла себе просторный дом с большим внутренним двором, прекрасный пруд, отражающий в своей глади величественные горы. Дорога вилась вдоль реки, и по обеим ее сторонам фермеры убирали рис, подсекая серпами колосья с зернами. Завидев нас, они прекращали работать и долго провожали нас взглядом.

Мы доехали до узкого, полуразрушенного моста. Очевидно, именно о нем нас предупреждали как о самом опасном участке маршрута. Под мостом по большим валунам бежал бурный водный поток, шумный и пенистый. Нам приходилось перекрикиваться, чтобы услышать друг друга. За рекой оказалась главная дорога, ведущая в деревню, которая быстро сузилась до тропы между тесными стенами домов. Через несколько минут тропа вывела нас на ярмарочную площадь, где стоял храм с колоннами, покрытый осыпающимся красным лаком. Оставался час до заката, и все прилавки с едой уже опустели, но несколько лавок еще были открыты. Там продавали ведра, похоронные принадлежности, вино, соль, чай и простую одежду. Жизнь моя ухудшалась с каждой секундой. За площадью нас ждал очередной узкий проход между домами. Проехав через него, мы оказались прямо перед большим круглым прудом. Не было в нем небесной голубизны — вода в пруду вся позеленела от водорослей. И его не окружали деревья и пологие берега с зеленой травой, как мне представлялось. По обеим сторонам дороги неровной линией стояли разнотипные бедные хибарки, чем-то напоминающие кривые зубы. В отдалении возвышался двухэтажный дом с темной крышей и стенами, похожими на крепостные. По сравнению с другими домами он казался огромным, но был значительно меньше, чем я рисовала в своем воображении. И я только сейчас осознала, что мысленно представляла его похожим на дом Лу Шина. Я посмотрела на Волшебную Горлянку. Она в ужасе выпучила глаза.

— Я что, вижу сон о своем прошлом? — ахнула она. — Надеюсь, что дорога идет дальше, к другому пруду и дому.

Во рту у меня пересохло.

— Я скоро умру от жажды, — сказала я Волшебной Горлянке. — Как только доберемся до дома, скажи слугам, чтобы сразу принесли нам чай и горячие полотенца.

— Эй-я! Я твоя старшая сестра, а не служанка. Ты скоро сама будешь мне прислуживать в наказание за то, что привезла меня сюда.

Волосы Волшебной Горлянки, растрепанные ветром, напоминали заброшенное ласточкино гнездо. Мои, должно быть, выглядели не лучше. Мы велели Старому Скакуну остановиться, и я нашла свой дорожный косметический набор. Я подняла крышку, под которой было зеркало. Смахнув с лица пыль, я ахнула: лицо покрывали морщинки, в которые забилась грязь. Два с половиной месяца на солнце и на ветру превратили меня в старуху. Я начала лихорадочно открывать небольшие ящички, стараясь найти баночку с жемчужным кремом. С его помощью мне удалось стереть несколько лет. Мы с Волшебной Горлянкой помогли друг другу расчесать волосы и собрать их сзади в узлы. Наконец мы были готовы. Я попросила Старого Скакуна отправить вперед своих сыновей, чтобы они объявили о нашем приезде. Таким образом, семья сможет быстро приготовиться к нашей встрече.

Мы доехали до внешних ворот фамильного дома семьи Шэн. Белая штукатурка на них потрескалась, а в некоторых местах осыпалась, открывая большие куски кирпичной кладки. Почему дом пришел в такой упадок? Не так много денег требуется, чтобы покрасить двери и починить петли. Возможно, слуги обленились без присмотра жены.

Наконец повозка остановилась, и скрип колес затих. Мы ждали у главных ворот высотой в два человеческих роста. Никто не вышел нас встретить. Некоторое время я не слышала ничего, кроме тяжелого дыхания и фырканья усталых ослов и биения собственного сердца.

Старый Скакун крикнул:

— Эй! Мы приехали!

Ворота оставались закрытыми. Должно быть, ленивый привратник просто заснул. Возчик провел пальцами по бронзовым петлям. Только несколько пятен облупившегося красного лака остались на двух деревянных створках. Он поднял взгляд на резную каменную табличку над воротами. Там было что-то написано, но табличка так обветшала, что ничего нельзя было разобрать.

— Неплохо, — заметил Старый Скакун, — Сразу видно, что когда-то здесь жили богатые, уважаемые люди.

После того как мы подали голос в третий раз, какой-то мужчина наконец откликнулся, а потом заскрипела задвижка и ворота отворились. В воздух не взлетели фейерверки. Перед нами не хлопали на ветру красные флажки. Должно быть, тут так не принято. Но где же Вековечный?

На пустом дворе неподвижно стояли шесть женщин и шестеро детей. Я решила, что они по старым обычаям ведут себя с почтительной сдержанностью. Одежда у них была из простой выцветшей ткани мрачных оттенков синего, коричневого и серого. Как я и боялась, одевались они, будто старухи и вдовы. Даже женщины помоложе носили такие одежды. То, в чем мы приехали, в Шанхае никто не посчитал бы чем-то особенным, но здесь наши наряды оказались совсем неуместны. Мы казались павлинами среди ворон, поистрепавшимися в дороге павлинами. Возможно, они ждали, что я заговорю первой, как при визите королевских особ. Разве Волшебная Горлянка не говорила мне, что их традиции могут быть устаревшими на тысячи лет? Вековечный сказал, что под одной крышей у них живет пять поколений. Я быстро изучила лица тех, кому будут предназначаться мои льстивые слова. Самая старая женщина — должно быть, прабабушка. У нее было такое иссушенное лицо, какого я никогда не видела. Глаза ее казались тусклыми, как у людей, которым скоро суждено покинуть этот мир. У другой старой женщины было много морщин на лице. Это бабушка, решила я. А его мать, должно быть, — женщина с самым суровым лицом и с гордой осанкой, свекровь, которую мне нужно будет победить. А сейчас необходимы ласковые речи. Там были еще две женщины, одна моложе меня, а другая чуть старше. У нее была прическа, модная в Шанхае несколько лет назад: прямой пробор посередине и два завитых локона, обрамляющих лицо. Я едва удостоила их взглядом, так как они были не самыми важными. Потом я поискала глазами сына Вековечного. Во дворе было пять мальчиков и одна девочка постарше. Скоро я узнала его четырехлетнего сына по ушам, глазам и бровям. Он внимательно изучал мои незабинтованные ноги.

Моя новая свекровь наконец заговорила. Голос у нее был резким.

— Так, значит, вы все-таки приехали. Что думаете о своем новом доме? Удивились? Обрадовались?

Я изрекла высокопарное, заранее отрепетированное приветствие — превозносившее репутацию их семьи, десять поколений добродетели и ту честь, что они окажут, приняв меня как первую жену их старшего сына. Но я не стала говорить, что не заслуживаю этого места.

Она повернулась к женщине с локонами и что-то сказала, после чего женщина вздернула подбородок и ухмыльнулась так, будто я только что ее оскорбила. Я отметила, что она была очень хороша собой.

Волшебная Горлянка жеманно произнесла:

— Мы так волновались, что заставили вас ждать. Дороги, погода, да еще и оползень, который едва не смыл нас…

Свекровь перебила ее:

— Мы знали, когда вас ждать. Мы даже знали цвет ваших шутовских нарядов.

Шутовских! Она что, хочет нас оскорбить? С дальнего конца двора нам помахали двое мужчин — развязные сыновья торговца вином.

Старый Скакун крикнул своим сыновьям, чтобы они разгрузили наши вещи. Они свалили их на землю, подняв облако пыли. Слуга настороженно смотрел на свекровь.

— Помести ее в северное крыло, — приказала она.

В северное! Это худшая часть любого дома, продуваемая ветром, с холодным солнцем. Я уверена, что сам Вековечный там не живет. Или это такая традиция — чтобы невеста до свадебной церемонии жила подальше от главного крыла?

— А вещи служанки положите в комнату рядом.