Хранители - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 136

Сэм покраснел до ушей и пробормотал что-то неразборчивое, сжал ящичек руками и поклонился.

— А какой подарок хочет получить от эльфов гном? — спросила Галадриэль, поворачиваясь к Гимли.

— Никакой, госпожа, — ответил Гимли. — Для меня достаточно было видеть госпожу Галадрима и слышать ее прекрасный голос.

— Слушайте, эльфы! — воскликнула Галадриэль. — Пусть никто больше не говорит, что гномы корыстолюбивы и невоспитаны! Но, конечно, Гимли, сын Глоина, и вы хотите, чтобы я вам что-нибудь дала. Назовите, прошу вас! Ни один гость не должен остаться без подарка.

— Ничего, госпожа Галадриэль, — сказал Гимли, кланяясь низко и заикаясь. — Ничего, разве только… Если мне позволено будет сказать… Я прошу прядь ваших волос, которые превосходят золото земли, как звезды превосходят подземные драгоценности. Я не стал бы просить такой подарок… Но вы сами захотели узнать мое желание.

Эльфы зашевелились и зашушукались в изумлении, Келеборн удивленно взглянул на гнома, но госпожа улыбнулась.

— Говорят, искусство гномов в их руках, а не в языке, — сказала она, — но это не правильно в отношении Гимли. Никто еще не высказывал мне такой смелой и в то же время такой вежливой просьбы. И как я могу отказать, если я сама приказала ему говорить. Но скажите, что вы будете делать с моим подарком?

— Беречь, как сокровище, госпожа, — ответил тот, — в память о ваших словах, сказанных мне при первой встрече. И если я когда-нибудь вернусь к кузнецам моей родины, я помещу ваш подарок в горный хрусталь, и он станет наследием моего дома, залогом доброй воли между горами и лесом до конца дней.

Госпожа распустила длинную прядь, отрезала золотые волосы и положила их в ладонь Гимли.

— Пусть слова мои пойдут вместе с подарком, — сказала она. — Я не предсказываю, потому что любые предсказания теперь напрасны: на одной руке лежит Тьма, на другой — только надежда. Но если надежда не обманет, то я скажу вам, Гимли, сын Глоина, пусть ваши руки будут полны золотом, но золото не будет иметь над вами власти.

— А вы, хранитель Кольца, — сказала она, поворачиваясь к Фродо. — Я обращаюсь к вам последнему, хотя вы занимаете не последнее место в моих мыслях. Для вас я приготовила это. — Она протянула ему небольшой хрустальный сосуд. Когда она повернула его, из сосуда брызнули лучи белого света. — В этом сосуде, — сказала она, — заключен свет звезды Эрендил, отраженный в воде моего фонтана. Когда вокруг вас сомкнется ночь, он будет светить по-прежнему. Он осветит ваш путь во тьму, когда все остальные огни погаснут. Вспоминайте Галадриэль и ее зеркало.

Фродо взял сосуд и на мгновение в его свете увидел ее, стоящую, как королева, великую и прекрасную, но более не ужасную. Он поклонился, но не нашел слов для ответа.

Теперь госпожа встала, и Келеборн отвел всех на причал. Желтый полдень лежал на зеленой земле косы, а вода сверкала серебром. Наконец все было готово. Путники разместились в лодках, как раньше. Выкрикивая слова прощания, эльфы Лориена длинными шестами столкнули лодки в течение, вода подхватила их и понесла. Путешественники сидели неподвижно и молчали. На зеленом берегу у самого конца косы одиноко и молчаливо стояла госпожа Галадриэль. А когда они проплывали мимо, то повернули головы и смотрели, как она медленно удалялась от них. Им казалось: Лориен уплывает вдаль, как яркий корабль, оснащенный мачтами-деревьями, плывущий к забытым берегам, а они беспомощно сидят на краю серой и безлесой земли.

И пока они смотрели, Сильверлоуд влилась в великую реку, их лодки повернули и быстро поплыли на юг. Скоро белая фигура госпожи стала маленькой и отдаленной. Она сверкала, как окно при восходящем солнце, или как отдаленное озеро, видимое с гор: кристалл, упавший на землю. И потом Фродо показалось, что она подняла руки в прощальном приветствии и ветер донес звуки ее пения. Теперь она пела на древнем языке эльфов за морем, и он не понимал слов: но музыка была прекрасна… Но она не утешала его.

И хотя слова песни были непонятны, они остались в его памяти и долго впоследствии он разгадывал их, как мог: в песне говорилось о вещах, мало известных в Средиземье:

«Ах! Как золото, опадают листья на ветру, опадают годы, бесчисленные, как ветви деревьев! Долгие годы проходят, как быстрый глоток сладкого меда в величественных залах за западом, под голубыми сводами Варды, где звезды дрожат от ее песен, от ее голоса, святого и королевского. Кто теперь наполнит чашу для меня? Ибо теперь Варда, королева звезд, на горе Квервайт подняла свои руки, как облака, и все тропы погрузились в глубокую тень, в серой темной стране легли меж нами пенистые волны, и туман закрывает драгоценности Калакирии навсегда. Теперь потеряно, потеряно все для тех, кто с востока, из Валимара! Прощай! Может ты отыщешь Валимар? И может именно ты найдешь его. Прощай!»

Вардой эльфы называли Элберет.

Неожиданно река резко повернула, с обеих сторон поднялись высокие берега, и свет Лориена погас. Больше никогда Фродо не возвращался в эту прекрасную землю.

Путешественники повернулись лицами к цели своего путешествия, солнце было перед ними, им слепило глаза, у всех они были полны слез. Гимли открыто плакал.

— В последний раз я видел самое прекрасное, — сказал он Леголасу, своему спутнику. — Отныне я ничто не назову прекрасным, кроме ее подарка. — Он положил руку себе на грудь.