Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ) - Мечтательная Ксенольетта - Страница 322

– Да, я… Аня, я не знаю, как скоро мы встретимся с Убийцей, но сокровищница рядом. Я чувствую, как и… Совсем скоро, Аня.

Может, дождаться его врага? Увижу эту тварь, а затем использую Сердце времени, но останусь в Фадрагосе. Возможно, если мне удастся самолично устранить его, то Кейел не исчезнет? Точно! Я смогу самостоятельно добраться к реке Истины, а затем испепелить кого угодно. Неужели духи не пощадят Вольного, если кто‑то выполнит работу за него гораздо быстрее?

Шальная мысль позволила несколько раз вдохнуть глубоко и даже взглянуть на Кейела. На родные глаза, блестящие от застывших слез, на побледневшую кожу и растрепанные волосы. Он смотрел на меня виновато, без тени улыбки и дышал тяжело.

– У меня осталось еще несколько тайников. Я хочу, чтобы ты забрала оттуда все. Это не так много, как принесет сокровищница, но что‑то будет полезным. Расскажу о них в последнюю очередь. – Разорвал объятия, отстраняясь, и сцепил руки в замок. Опустив взгляд на землю, продолжил: – Тоджа не балуй сильно. Он не любитель наглеть, но все же не позволяй сесть себе на шею.

Что мне стоит остаться? Если папа пережил мое исчезновение, то, вероятнее всего, они с мамой уже смирились с утратой. К тому же они желали бы дочери счастья! Если бы они только знали Кейела…

Подали бы на него в суд, а меня отобрали и одели бы в смирительную рубашку.

– Не плачь, Аня. Еще немного – и я сам разрыдаюсь. – Поднимая голову к небу, он выдохнул рвано.

– Я пытаюсь.

– У тебя всегда все получалось ужасно, – тихо рассмеялся, отворачиваясь и прижимая ладонь к глазу. Заправил пряди за уши и признался: – На самом деле ты молодец. Если бы я брал к себе учеников, то ты стала бы моей гордостью. Не сомневаюсь, что настанет тот день, когда ты покоришь Фадрагос.

– Он мне не нужен. Без тебя не нужен.

Как будто Земля нужна… Как я буду просыпаться без него, засыпать, дышать? Как?

Кейел несколько мгновений молчал, кусая губу, а затем сказал:

– Не знаю, как складывается жизнь у остальных Вольных, но я доволен своей. – Снова сцепил руки и вздохнул шумно. – Ты должна знать, что я… – Опять закусил губу, будто не решался признаться. Хочет сказать, что любит меня? Пусть скажет, я хочу это услышать, хочу запомнить и пронести его признание до самой смерти. – Я сволочь, Аня.

– Неправда.

Сердце не екнуло. Уже вошло в привычку, что Вольному трудно произнести три глупых слова. С требованиями клятв с меня дела у него обстоят еще хуже. Как он будет справляться без моей помощи в новой жизни? Наверное, меня заменит Этирс.

– Я слишком многое отобрал у тебя. И все это безумие вокруг Единства… Я виноват. Сильно виноват.

Долгие минуты мы сидели рядом. Птичье пение и жужжание насекомых заполняли тишину, но не могли наполнить какое‑то опустошение внутри. Затем я положила голову на плечо Кейела, а он нашел мою руку своей и переплел наши пальцы.

– Рано загадывать, Кейел, – негромко произнесла я. – Может, нас убьют бессмертные стражи.

– Не убьют. Я не позволю. – Он, склонившись, заглянул мне в лицо и слегка улыбнулся. – Слышишь меня? Я сделаю все, чтобы ты прожила свою долгую жизнь. Взамен я попрошу о малости.

– Какой? – Во мне все напряглось от ожидания.

– Не забывай меня. – Его губы дрогнули.

Я коснулась свободной рукой шрамов, провела по ним, погладила русые волосы и с облегчением прошептала:

– Никогда не забуду. – Разве смогу? Я никогда его не забуду.

Он улыбнулся шире, искренно, и, судорожно втянув воздух, склонил голову к груди. Духи Фадрагоса, неужели я пообещала что‑то бесценное для него?

– Теперь я расскажу о Кхангаторе и еще кое о ком, кого ты не знаешь.

– Хорошо. – Мне не нужна эта информация, но пусть рассказывает что угодно, пусть не замолкает. Я буду слушать, пока позволяет время. Наше с ним время.

– Когда меня не станет… – Замялся на миг, отводя взгляд, но вскоре снова посмотрел в мои глаза. И даже пересел ко мне лицом, и сжал обе мои руки в своих. – Ты должна знать, как выжить среди таких. Неизвестно, во что обернется нынешняя вражда, и я хочу, чтобы ты была готова ко всему. Ты здорово давала отпор на тренировках, и я уверен, что научилась убивать. Осталось за малым. Ты должна знать, как обойтись без конфликта с самыми злобными расами. Я расскажу все, что мне известно, и этого должно хватить для понимания.

Глаза резало; икота прошла не так давно, и дыхание все еще не выровнялось. Я шмыгала носом и обнимала себя, глядя на то, как Кейел с помощью кинжала проталкивает глаз в глазницу. С шорохом и тихим скрежетом, он протиснулся и ввалился внутрь. Ив и Елрех, стоящие в стороне от меня, оборвали болтовню и, вытянув головы, замерли. Роми, возвышающийся над гнездом, упер руки в бока. Кейел осторожно переступил на лапе дракона, зацепился рукой за впадину – видимо, ухо дракона, – и, повиснув, спросил у Роми:

– Ну что?

– Ничего.

На дне гнезда был обычный камень, но Елрех углядела в нем слабые отголоски сил, и мы предположили, что если замок и есть, то находится внутри. Значит, ошиблись…

Я опустила голову и поджала губы, вспоминая обратный путь с Кейелом к дракону. Тепло его руки на своей руке и силу, с которой он крепко сжимал ее, будто боялся, что меня у него могут отобрать раньше, чем жизнь. Почему теперь я не испытываю облегчения от того, что дверь в сокровищницу не отыскалась? Мне же так хотелось оттянуть время. Так почему теперь хочется, чтобы все быстрее закончилось?

Вечерний ветерок дохнул прохладой и ароматом хвои, громкий шорох тронул слух, отвлек от горестей. Кейел быстро спрыгнул с дракона и попятился.

– Роми, спускайся скорее! – встревожилась Елрех. Подалась вперед, но остановилась, завороженная зеленоватым маревом, возникшим вокруг каменной морды.

Роми сбежал по хвосту, быстро поравнялся с Елрех и, схватив ее за руку, оттащил к Ив поближе. В этот же миг Кейел оголил меч и, вцепившись в мой локоть, потянул меня назад. Я послушно поддалась, на ходу вытаскивая кинжал. В груди потеплело, словно я ощутила неясное родство к кому‑то… К чему‑то?.. Сердце затаилось, а печаль уступила место неизведанному предвкушению.

Тишина.

Шелестел ли ветер?

Прощальные лучи солнца стелились по густой траве, по темному мху, по шершавому камню. Боролись с густыми тенями, залегшими под травой и у корней деревьев, робко выглядывающими из‑за толстых стволов и пышной листвы. Звери нарушили короткую, неловкую тишину далеким тявканьем, и мы с Кейелом переглянулись. Изумрудное марево вокруг морды дракона точно было, но исчезло без следа.

– Он тает, – изумилась Ив.

Аклен и впрямь таял на глазах, а я испугалась сильнее. В висках запульсировало, а дыхание перехватило, будто я с разгона нырнула в ледяную воду. Вместо того, чтобы отступить дальше, я спрятала кинжал в ножны, порывисто прильнула к Кейелу и крепко обняла его. Он замешкался, но вскоре оценил, что угрозы от дракона не исходит, и, прижав меня к себе, на судорожном выдохе прошептал в макушку:

– Девочка моя, ну что же ты.

Я смотрела на закат, пробивающийся между деревьями, и прижимала ладонь к твердой груди Вольного, в котором билось мое сердце. Мое.

Прости меня.

Я смотрела на смерть Солнца, и точно знала, какая сила разлетелась по поляне над Акленом. Единство подсказывало мне не хуже глаз. Этот же дух заменил Кейелу родителей и привел его сюда. Стоит нам отойти чуть дальше и все иллюзии, оживающие вокруг нас, исчезнут. Иллюзии ли? Воспоминания… Наши страхи и проклятия.

Ив отскочила, когда за ней раздался незнакомый мелодичный голос:

– Активировал? – спросил светловолосый эльф. Еще пока полупрозрачный, но уже вполне живой.

Закат медленно исчезал, а лучи невидимого полуденного солнца начали медленно озарять легковесные, сотканные из цветного воздуха деревья, на котором вскоре снова будет лежать каменный хвост изумрудного дракона. Теперь же в центре между ними находился вход в сокровищницу – черный провал уводил под землю, а возле него виднелась плита, усеянная различными символами.