Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ) - Мечтательная Ксенольетта - Страница 533

– И этот волчонок. Он, или другой, третий… Даже если ты вступишь в гильдию, то я выпотрошу твоего верховного. Не ищи себе заступников, Асфи, если не хочешь видеть их с переломанным хребтом.

Я зажмурилась, чувствуя, как мир вокруг раскачивается, будто превратился в маятник. Вправо, влево, вправо, влево… И амплитуда становится все шире и шире. Ни одна мысль не могла надолго задержаться в голове, поэтому и не нашлось слов для ответа. И я ушла молча.

Кейел  

Асфи слегка вздрогнула, заметив меня, и сразу же нахмурилась. Поняла, что я все слышал. От стены за спиной веяло сыростью, неровный камень давил выступом в плечо, но я за то время, что стоял за каменной дверью, ни разу не сдвинулся.

Вестница?..

Предположения Дарока многое объясняли. Очень многое. Как и его угрозы…

В глазах Асфи тлели огоньки. В последние рассветы Солнце исчезло из них, будто умерло окончательно, оставив после себя лишь искры своего призрака.

– Почему не пошел с остальными? – поинтересовалась Асфи, закидывая сумку на плечо.

– Волновался за тебя.

Она дернула головой и нахмурилась сильнее. Взгляд, устремленный на скалистый пол, напротив, смягчился – опечалился.

– Ты не спасешь меня от него, – едва слышно произнесла она.

– Прости. – Я тоже опустил глаза в пол.

Не спасу… Глупо это отрицать, жестоко – дарить надежды, наверняка зная, что ты ничто перед ее врагом.

– Не стыдись. – Асфи положила руку мне на сгиб локтя. – Если он использует амулеты, запрещающие духам появляться, то, боюсь, и я себе ничем не помогу. Никто не поможет.

Я взял ее за руку, оттолкнулся от стены и шагнул ближе. Прислонившись лбом к ее лбу, закрыл глаза и позволил себе еще немного обмануться нашей близостью. Хотелось представлять, как мы с ней будем рядом каждый рассвет и каждую Луну. Вспомнил ласку, которую она мне дарила, и ласку, на которую была способна Лери. Такая бездна разделяет их… Нет ничего общего.

Наконец в зале раздались шаги. Не прошло и нескольких мгновений, как из прохода вышел Дарок. Асфи не отпрянула, как я того ожидал, а наоборот. Услышав Дарока, зажмурилась крепче, обняла меня. Уткнувшись носом в ключицу, втянула воздух шумно и замерла.

Я поднял голову и прищурился. Перехватил взор Дарока, и злость, клокотавшая во мне, не позволила отвернуться. Мы уставились друг другу в глаза. Не знаю, что он высмотрел в моих, но я видел отвращение, будто перед ним стоит мерзкая букашка. Однако васоверг поморщился первым и, тряхнув рогатой головой, отправился вслед за остальными.

Гладя Асфи по голове, я провожал взглядом того, кто стал причиной нашего с ней раздора. Выходит, чтобы Асфи жила спокойно, васоверга необходимо убить. Но как это сделать?

В Солнечной поговаривали, что не каждый зверь справится с мародерами. Не каждый…

Выходит, мне нужен зверь посильнее.

Асфи  

До зала с призрачными драконами и проклятием Единства шли, держась за руки. Присутствие Кейела рядом успокаивало, будто лишая злости. Я перебирала его пальцы своими, надеясь запомнить их. Длинные. Мозолистая ладонь, шершавые подушечки, короткие ногти, срезанные ножом едва ли не под корень.

У него крепкая хватка. А от руки исходит тепло, которое способно размягчить даже каменное сердце.

Я прислушивалась к его размеренным шагам и хриплому голосу, звучащему в сводах тесного коридора глухо. Кейел рассказывал мне о какой‑то ерунде… Ему самому интересно сейчас обсуждать зверей Фадрагоса?

Но он обсуждал, глядя перед собой стеклянными глазами, которые вызывали во мне беспокойство. Не споткнется ли?

Обсуждал в основном хищников, сравнивая их, пересказывая чужие байки о самых свирепых. Упоминания о кровожадных, способных убить даже васовергов, заставляли поднимать глаза на Дарока. Он оторвался от нас, и его громоздкая фигура угадывалась чертами в полумраке. В эти мгновения я будто понимала, о чем размышляет Кейел, и видела связь между этой пустой болтовней и случайными смертями вонючих уродов.

Я бы тоже хотела, чтобы откуда ни возьмись появился свирепый зверь и разодрал Дарока на мелкие кусочки. Желательно на глазах множества свидетелей. Ведь нельзя навлечь гнев всей его армии. Может, Кейел намекает на вмешательство Мивенталь? Сомневаюсь… Он бы не стал вмешивать духов в такое грязное дело.

Я стиснула его руку крепче и сразу же почувствовала взаимное пожатие.

В зале с драконами творилась суматоха. Васоверги стояли наготове к бою. Их плети лежали бритвами на каменном полу, подошвы сапог скрипели под весом носков. На кулаках от напряжения выступили костяшки. Не лопнут ли в них их же плети?

Я хмыкнула.

Стрекоза, заслышав меня, быстро обернулась, поднимая кинжал выше. Увидев меня, спросила полушепотом:

– Ты знала, что тут бессмертные стражи?!

Вслед за ней на меня воззрился темноволосый шан’ниэрд. Елрех, не спуская глаз с драконов, отступила к жертвеннику и покосилась на него. Роми, опираясь на посох, прикрыл лицо рукавом, будто чесал нос. С моей стороны было видно, как он морщится от близости Елрех. Заострившиеся черты лица на секунду выдали душевные муки, а затем вновь предъявили присутствующим усталость гордеца.

Ромиар был единственный из всех, кого меньше заинтересовали драконы, чем банка с водой истины и утопленной в ней веткой. Желтые глаза бегали из стороны в сторону, читая руны на жертвеннике.

Выпустив руку Кейела, я протиснулась между всеми и спокойным шагом устремилась к деревянной двери. Она, приоткрытая, будто приглашала войти.

Тревожить отдых заключенных душ Аклена и Ил не хотелось, поэтому у двери повернулась к застывшим спутникам и поманила их рукой. Васоверги, приподняв бритвы над полом, крадучись последовали за мной. За ними засеменила Стрекоза. Тихо застучал посох Роми…

За дверью пахнуло стариной, которую я волей‑неволей набрала в себя полной грудью с наслаждением. Исчезла сырость, немного потеплело, и я, спустившись с последней скрипнувшей ступени, дохнула на озябшую руку. Вторая – до сих пор хранила тепло Кейела.

Заметив блеск граней знакомого артефакта, неосознанно потянулась за перчатками, но осадила себя. Не время возвращаться в прошлое… Уберечь бы Елрех и Роми.

Внутрь спустились остальные, и за спиной стало тесно.

– Священное кольцо? – удивленно и резко спросил Гахсод.

Ему, как и Дароку, приходилось склонять рогатую голову, чтобы не задевать дощатый потолок. Но над валунами священного кольца потолок резко уходил ввысь, позволяя васовергам выпрямиться в полный рост. Оставшись там, они стали разглядывать издали полки и шкафы с многочисленными сокровищами – артефактами, свитками, книгами…

Я подошла к одному из столов, на котором в открытых футлярах и на подставках лежала крохотная часть артефактов. Прикипела взглядом к хрустальному сердцу с острыми гранями и едва сумела отвести глаза. Мое сердце в это время будто сжалось болезненно до размера горошины. Поморщившись и потерев ладонью грудь, посмотрела на артефакт, ради которого я рискнула многим уже в этой жизни. Овальная бляха была железной и выглядела тяжелой; по ее краям виднелись выемки для больших пальцев, а в центре вились черные узоры символов. Чем они были нанесены, можно было лишь догадываться. Однако происхождение вкраплений, выступающих кое‑где в этих узорах, не вызывало вопросов – ведьмовской камень сиял тускло, холодно, напоминая о луне или о далеких, едва заметных глазу звездах.

Третий артефакт бросился в глаза сам. Привлек внимание в тот момент, когда я уже собралась подозвать к себе Роми.

Бронзовый шар с редкими мелкими колючками, наверняка способными проткнуть кожу до крови, лежал в креплениях причудливой подставки. Тонкие металлические диски окольцовывали крепления до самого основания, расходящегося книзу и крепко привинченному к столешнице. Таких дисков было три, и от самого верхнего под углом ввысь тянулись кривые прутья, напоминая солнечные лучи. Смерть Солнца…