Homo magicus. Искусники киберозоя (СИ) - Бахмет Александр Павлович - Страница 57

— Ваше величество? — осторожно окликнул его первый министр.

Герцог медленно поднял на него глаза. Похоже, минута слабости его прошла, он снова был владыкой.

— Вы ведете себя как сопливый мальчишка, а не мужчина. Мы встряли в это дело и должны довести его до конца!

— До чьего конца? — съязвил министр. — Да! Мне не нравятся амазонки, вернее сказать — их уклад жизни, — поправился он. — Мне не нравятся искусники-одиночки, мне не нравятся всякие анархисты и коммунисты. Но мне еще больше не нравится лишать кого-либо его жизни. Я не хочу портить жизнь другим, потому что не хочу, чтобы кто-то испортил жизнь мне.

Да! Я всегда выполнял ваши приказы, и зачастую с удовольствием, пока это не превзошло некоторой меры. Неужели вы не видите, что вражда общин в НАШЕМ лесу давно вышла за всякие рамки. Мы помогли разворошить осиное гнездо мирно сосуществовавших общин этим чернорясникам, и вот-вот сами окажемся на грани гибели.

Ульф откинулся на спинку кресла и с интересом посмотрел на Гринберга.

— Не пойму причин вашей паники, господин премьер. Мне помнится с каким воодушевлением вы поддержали меня всего несколько дней назад. Вы что же, не отдавали себе отчет в том, на что идете?

Первый министр сжался, но какая-то внутренняя пружина вновь выпрямила его.

— Каюсь. Я видел в этом деле свои преимущества. Я допускаю некоторое ущемление других ради собственных интересов, но с некоторыми оговорками. Одно дело, когда это тупые, никчемушные людишки, не понимающие, чего они хотят от жизни. Совсем другое дело — наш случай. Мы имеем дело с умным противником, вызывающим уважение…

— Даже ваши ненавистные амазонки? — лицо герцога расплылось в ехидной усмешке. Он устремил взгляд в собеседника и тот не выдержал, покраснел.

— Ха! Да вы просто к ним неравнодушны! Как это я не разобрался сразу?!

Ульф вскочил из-за стола. Он некоторое время нервно расхаживал по комнате, потом опять сел напротив Гринберга. Его лицо вдруг смягчилось. Он поманил пальцем первого министра и заговорщицки зашептал ему почти на самое ухо:

— Я знаю, что вы всю жизнь избегали всяческих убийств. Я знаю также, что так поступают все жители леса, к которым вы себя не причисляете. Они свято верят, что за все содеянное человеком неминуемо последует воздаяние. Возможно, что это всего лишь суеверие, но я не осуждаю вас за это. Мне так же, как и вам, не по душе то, что происходит сейчас в нашем лесу. Эти сутаны подмяли меня. Я не ожидал, что они так сильны. Но я до сих пор не теряю надежды, что все переменится.

Поймите, Гринберг, в этой жизни можно только карабкаться наверх, никогда и нигде не останавливаясь. Можно проявлять милость к окружающим, когда они не ущемляют твоих интересов. А если это не так, то надо уметь быть безжалостным. Все страны прошлого процветали только под единым управлением. Великий Рим, Франция, Британская империя, Советский Союз, Соединенные Штаты, Европейское и Азиатское Содружество…

Мною движет жажда власти, но это в интересах всего человечества, Гринберг. Люди, в большинстве своем, созданы только для того, чтобы ими кто-то управлял. Они часто сами не осознают этого. Стадо тупиц может за своим лидером повторять: "Хотим свободы". Не надо обманываться. Они этой свободы не хотят. Они могут даже воевать за свободу, но это свобода для их вождя, фюрера. Это свобода делать с ними все, что угодно. Так было и так будет! Всегда!

Да, Гринберг. Я один из этих фюреров. Я могу завести своих подданных в яму, но могу привести и к счастью. Это зависит от моего таланта владыки. Если я приведу их к гибели, то погибну и сам, а если окажусь победителем, то значит имею право управлять большим числом людей, чем ранее. Все просто. Это естественный отбор. И я буду беспощадно воевать с теми, кто отбирает у меня это право управлять людьми. Это тоже естественный отбор.

Ульф облизал пересохшие губы и неожиданно закончил:

— А вы берите маленький отряд и немедленно отправляйтесь в Замок. Может быть, он нам понадобится в самое ближайшее время. Амазонки и цеховики его уже щипали. А гарнизон там слабоват. Так что… Не-мед-лен-н-н-но…

Гринберг встал, поклонился. Ульф сидел отвернувшись, разглядывая дальний темный угол. Затем резко вскочил и кликнул слугу. Увидел застывшую фигуру министра и заорал:

— Ты еще здесь, кретин?! Я где велел тебе быть?!

Гринберг стрелой вылетел из комнаты.

Первый министр взял с собой те самые проверенные двадцать человек, с которыми прошел через столько испытаний в последние недели. Конечно, они разгильдяи в какой-то степени, но абсолютной преданности в нынешнее время не добьешься ни от кого. И лучше проверенный разгильдяй, про которого ты все знаешь, чем исполнительный умник. По морде видно, что только и ждет момента, когда твоя рука его не достанет. Да и управлять легче человеком, которому иногда прощаешь его слабости, а он тебе за это платит большим расположением, чем обычно.

Отряд собрался очень быстро, но при выезде возникли задержки. "Сутаны" разглядели в отъезде отряда самоуправство, герцог лично ходил к Магистру подписывать бумаги на выезд. Вручая Гринбергу листки, он сопел носом, как самец оленя во время поединка за самку. Он был взбешен, руки и губы дрожали, а лицо было похожим на маскировочный халат. Гринберг, выскочив в огромный ангар, похожий на стадион, махнул рукой своим людям. Ему подвели коня и премьер вскочил в седло с небывалой ловкостью. Показав на выходе из Пирамиды пропуска, они устремились наружу.

Внутри все пело и ликовало.

— На свободе!!! — неожиданно для себя подумал Гринберг и что есть мочи пришпорил коня.

Отряд двигался очень быстро, но не проходило и часа, чтобы какой-нибудь пост не проверял у них документы. Уже ночью, уставшие до беспамятства, путники добрались до замка. Гринберг еле доплелся до постели и сразу завалился спать.

Утром первый министр осмотрел замок. Это было печальное зрелище. Подъемный мост был ни к черту. Часть зубчатой стены развалилась, местами видны какие-то волдыри и трещины. Искусники что-то "химичили" в своих лабораториях, но восстановление происходило крайне медленно. На вопрос, где Дино, они только пожимали плечами. Комендант, с опухшими от недосыпания глазами, сыпал на их головы проклятия, угрожая всеми возможными карами. Гринберг, чтобы избежать осложнений, чисто формально отстранил его от занимаемой должности, а затем потратил около двух часов на принесение всем чародеям глубочайших извинений.

— Не дай Бог, если кто-то затаит обиду. — думал министр. — Кретин, все-таки, этот комендант, хотя и служака исправный, и герцог — кретин, и он сам, Хьюго Гринберг, — тоже кретин. Все-таки, этот мир — чертовски хрупкий. И договориться по-хорошему, в конце-концов, дешевле, чем расхлебывать потом получившуюся кашу.

В коридоре, едва покинув лаборатории чародеев, министр столкнулся с посыльным.

— Господин первый министр, вас срочно ищет комендант. Он у себя.

Гринберг недовольно пробурчал:

— Что ему еще от меня надо? Я и так взвалил на себя все его заботы.

По дороге к коменданту Гринберг заметил сильное оживление. Солдаты с копьями наперевес пробегали к своим местам. Некоторые тащили какие-то сундуки, незнакомого вида оружие. Снаружи слышны были грохот и треск.

Гринберг ускорил шаги и почти вбежал в огромную приемную коменданта, где увидел множество офицеров и самого коменданта. Все были в броне, хотя и со снятыми шлемами.

— Господин первый министр! — обратился к нему комендант. — Наблюдатели и разведчики докладывают о приближении отрядов противника. Численность — около сотни боевых животных. В лесу отмечается также концентрация боевых колесных машин с плазменными пушками, не более трех десятков, и конный отряд амазонок численностью двадцать человек. Подъемный мост неисправен, искусники пытаются зарастить ворота, но я думаю, что это не сыграет решающей роли в сражении.