Интересная жизнь… Интересные времена… Общественно-биографические, почти художественные, в меру правд - Соколов Владимир Дмитриевич - Страница 25

Командировки в мои комсомольские годы были не только и даже не столько внутри страны, сколько за ее пределы. Попасть за границу в годы советской власти – удел избранных. Я же, как «полуизбранный» (см. во Вступлении о градации социальных групп), в самые мои молодые годы попал сразу же в капстрану! Да еще на такое событие – VIII Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Хельсинки в 1962 году! Вообще-то на Всемирном фестивале молодежи я уже бывал – шестой фестиваль проходил в 1957 году в Москве. Был я в то время просто студентом, поэтому на его мероприятия допущен не был, но как внештатный экскурсовод Москву иностранцам показывал. Помню, как стыдно мне было из-за в общем-то незначительного эпизода с молодыми туристами из Дании. Даже двух эпизодов. Во-первых, после моего восторженного рассказа о Кремле меня спросили: «А сколько гектаров он занимает?» А я не знал! Пришел домой, судорожно залез в справочники. С тех пор на всю жизнь запомнил – территория Кремля – 27,7 га! Другой эпизод этой несчастной экскурсии характеризует не столько меня лично, сколько время, в которое я жил. В конце поездки я должен был расписаться в документе у шофера, но ручки у меня не оказалось. Подбирая те немногие английские слова, которые знал, я попросил весьма симпатичную датчанку дать мне авторучку. Она улыбнулась, достала листок бумаги, написала на нем номер своего телефона в гостинице и протянула мне. Я судорожно схватил бумажку, взял авторучку, расписался у водителя, вернул ее датчанке и, выскочив как ошпаренный из автобуса, тут же выбросил ее записку. Последнее, что заметил, – удивленно поднятые брови девушки. Знала бы она, как строго нас предупреждали «серьезные люди», чтобы мы не устанавливали с иностранцами никаких контактов!

На фестивале же в Хельсинки я был уже в другом статусе: не просто член делегации, но включенный в небольшую когорту «избранных» – в состав пропагандистской группы.

Восьмой фестиваль от предыдущих отличался рядом принципиальных особенностей. Во-первых, и это главное, это был первый фестиваль, который проходил в капиталистической стране. Во-вторых, на нем был открыт дискуссионный международный клуб. Вот для участия в этих дискуссиях и была послана наша группа в Хельсинки.

Советская делегация жила в прекрасных каютах огромного корабля, на котором она прибыла на фестиваль. Нас же (пропагандистов) поселили в школе, расположенной в центре города. Из одного школьного класса вынесли всю мебель, постелили на пол маты, вбили в доску крючки для одежды. В таких спартанских условиях мы и жили. Кормили, правда, по-царски – в ресторане гостиницы «Лидо». Увидели мы там впервые так называемый шведский стол. Сказать, что поразились, значит не сказать ничего. Длинные столы, заставленные невероятным количеством снеди. Только одной селедки в разных ее видах мы насчитали одиннадцать блюд! Жареные колбаски, рыба, вяленое мясо, салаты, что-то еще, о чем мы и понятия не имели, – все в изобилии, все можно есть сколько хочешь! Мы и ели до отвала, ничего подобного в Москве не было, да и молодые мы были, о диетах слыхом не слыхивали. А потом шли работать.

Работы было много. В день по две, а то и по три дискуссии в международном клубе, потом встречи с отдельными делегациями, дежурства в качестве гидов на выставках и т. д. Там и учился я мастерству полемиста. С подачи Б. Пастухова я был назначен руководителем нашей пропагандистской группы, несмотря на то что в нее входили люди круче меня по карьерной лестнице. Функции руководителя были минимальные. Распределял я, кто куда пойдет, помогал связываться с информационными службами фестиваля, собирал иногда вместе всех ребят, чтобы обсудить возникшие проблемы. В целом в группе царил демократический дух и никакого начальствования. Но все равно одному человеку не нравилось, что не он руководитель. Человек этот интересный и сам по себе, и по своей карьере. Расскажу вкратце о нем, тем более что на протяжении жизни судьба сводила меня с ним на короткие, но весьма характерные встречи.

Александр Владиславлев, первый секретарь Октябрьского райкома комсомола в годы фестиваля в Хельсинки. Высокий, статный, красивый человек с быстрым, ярким умом, хорошо образованный, с широким кругозором. И необычайно амбициозный. Вело его по жизни прежде всего стремление быть первым, вырваться из общего ряда. Пожалуй, карьера была для него главной ценностью в жизни. Здесь отвлекусь от рассказа на очередную «философскую вставку».

Вопреки широко распространенному мнению, я весьма положительно отношусь к карьеризму и карьеристам. Для меня это не просто не бранные слова, но позитивное качество личности. Что же плохого в том, что человек хочет расти по службе, добиться в чем-то высокого положения? Человек не плывет безвольно по течению жизни, а ставит перед собой высокие цели и стремится их достигнуть. Прописные истины: главное здесь – какие цели он ставит перед собой и каким образом, какими способами собирается их достигнуть. Одно дело – мечтать стать самым богатым человеком среди своих друзей, другое – лауреатом Нобелевской премии. Одно дело – добиваться поставленных целей своим трудом, талантом, другое – интригами, предательством, «идти по трупам». Но есть и еще один, может быть, не столь «прописной» нюанс: любое стремление к карьерному росту не должно стать самоцелью. Позволю себе нескромность похвастаться одним личным моментом в моей жизни.

Я стал доктором философии довольно рано. И пригласили меня сразу после этого на разговор в ЦК КПСС. Друзья предупредили: будут предлагать работу в аппарате и «запомни, если откажешься, могут поставить крестик на твоей анкете, и это будет большой крест на всей твоей жизни». С этими напутствиями я и пришел на встречу. За большим пустым столом (ни одной бумажки!) сидел очень солидный товарищ. Заговорил тихим начальственным голосом:

– Принято решение организовать в ЦК КПСС аналитический сектор. На основе получаемых писем и других материалов необходимо будет анализировать общественные настроения. Мы знаем вас как человека, способного вести серьезную исследовательскую работу в социальной сфере.

И предлагает мне должность, которая была даже выше должности просто инструктора ЦК. Я как уж на сковородке стал вертеться, объяснять, что не гожусь к аппаратной работе, что не справлюсь с такой высокой ответственностью и т. д. Он долго убеждал меня в обратном. Потом ему надоели эти разговоры, и он на повышенных тонах неожиданно откровенно и зло спросил меня:

– Вы понимаете, что это значит для вас? Вы поработаете в ЦК, вырастете и можете перейти на любую большую работу, например, заместителем министра. Вы что, не хотите строить свою карьеру?

– Хочу. Но у меня свое представление о карьере.

– Какое же?

– Приблизительно такое:

«Профессор Соколов? (при знакомстве произносится вежливо-безразлично)».

«Профессор Соколов? (произносится с интересом, с любопытством)».

«Профессор Соколов?! (произносится с большой радостью от встречи)».

«Профессор Соколов?!! (с восторгом от такого знаменательного знакомства с таким известным человеком)»

Ничего не ответила мне «золотая рыбка» из ЦК КПСС на мои слова, вздохнула и отпустила с миром такого дурака.

Я, конечно, рассказал друзьям об этой встрече. И года через два случайно стал свидетелем подобного разговора: «Для меня рост означает: социолог Петров? Социолог Петров?! Социолог Петров?!!!» Может, совпало, а может, от меня пошло, но все равно приятно. Однако вернемся к Александру Владиславлеву.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.