30 чашек кофе (СИ) - Евдо Анна - Страница 4

— Как только появятся дозревшие настоящие, организуем его поедание.

— Я запасу слюнявчики и тазики-мишени.

— Договорились!

Тая принесла кофе.

— У нас сегодня вкусные блины и омлет. Вдруг, надумаете позавтракать.

Павел изогнул бровь, глядя на Настю.

— Почему бы и нет. Пора расширять горизонты.

Его глаза сверкнули. Она ухмыльнулась. Оба подумали не только о меню кафе.

— Несите два омлета, порцию блинов со сметаной и ещё по кофе.

— Сейчас будут, с пылу с жару! — девушка метнулась на кухню.

— У тебя есть любимое блюдо? — Павел щедро обмакнул блин в сметану.

— Макароны, — Настя расправлялась с пышным омлетом, — люблю их в любом виде, от просто отваренных ракушек, слегка прижаренных в сливочном масле, до любой пасты в итальянском стиле с овощами, рыбой, фаршем или морепродуктами. Когда была маленькой, подворовывала их у мамы из шкафчика и грызла сухими. Делала бесчисленные бусы из разных по форме макарошек.

— Бусы-деликатес для маленькой хитрой Настёны, — хохотнул он.

— Сто процентов! Понимаешь, что реставрировались они постоянно?

— Не сомневаюсь, — согласился он. — Я обожаю плов, настоящий, со специями, с раскрывающимися чесночными цветками, растомленный в казане. Никакие ризотто, паэлья и тяхан рядом не стояли. Даже обидно, когда суть плова пытаются объяснить незнающему человеку через сравнение с ними, — он свернул второй блин. — Но рис сухим не грыз.

— Ха-ха, — Настя подцепила последний блин и переложила его себе на тарелку.

— Боишься, что не поделюсь? — поддел он.

— Перестраховываюсь, — пробурчала она. — Кстати, в противоположность — не люблю гречку. Даже от запаха её воротит, когда она варится. При этом, уважаю её за столь узнаваемый свой собственный аромат, как бы он ни был мне неприятен.

— Наверное, я всеядный, — Павел перешёл к омлету. — Хотя… Брокколи и цветная капуста. Бе-е! Обычная — нормально, пирожки с ней люблю. А эту, соцветиями, даже на вид не переношу.

Настя отложила вилку.

— Я тебя сейчас удивлю — во всяком случае, очень на это надеюсь!

Он перестал жевать. Она поджала губы, чтобы не рассмеяться.

— Я люблю ещё один коктейль, только в еде! Семифредо с персиками и базиликом!

Он застыл истуканом.

— Это что за зверь заморский?

Она закатила глаза. Он развёл руками.

— Зато я не делаю умное лицо и глупо не поддакиваю. Фрукты и трава… Хм… И красивое иностранное слово. Наверняка сочетаются. При всём моём незнании нюансов, это вроде бы десерт, так? С базиликом? Серьёзно?!

— Ты просто вынуждаешь меня устроить тебе дегустацию, — прищурилась она.

— Пиши список — я обеспечу продукты. Арбуз будет бонусом, — ответно прищурился он.

— Замётано. Как только наступит сезон больших ягод, — она протянула ему руку.

— Поставлю напоминание в телефоне и дам указания секретарю внести в календарь, — улыбаясь, он пожал её ладонь, чуть дольше задержав пальцы в своём мягком захвате.

— Мне пора, — Настя отняла руку.

— Спешишь на работу? — он нехотя разжал свою.

— Дочку из садика забирать. Она только начала ходить туда.

— Дочку? — сказать, что он удивлен, значило не сказать ничего. Она рассмеялась, спускаясь с высокого табурета на пол.

— Мой ассоциативный коллега по кофейне, скажи же уже сакраментальную фразу! — она широко улыбалась ему, откровенно забавляясь его растерянностью. — Ни за что не поверю, что ты не смотрел этот фильм хотя бы один раз!*

Он испытал шок, услышав про ребёнка, хотя сам не мог объяснить почему. Немного натянуто улыбнулся, встал, посмотрел на неё, опустил глаза, взглянул сверху вниз и не разочаровал.

— «Может еще и муж есть?»

— «А что это меняет, если…» Ой, реплика на опережение. Перефразирую, хорошо? Что это меняет, если МЕНЯ к тебе тянет? — её веселили происходящее и его реакция.

Он рассматривал девушку вблизи. Её глаза оказались больше зелеными, не карими.

— Предположу, следуя сюжету, что мужа никакого нет.

— Дочка есть, мужа нет, — она не стала его мучить неопределенностью.

— Я могу повторить без перефразирования и без подсказок, — ему стало легче дышать, но о причине он подумает позже. — Меня к тебе тянет.

— Взаимное притяжение, — она перестала улыбаться и серьёзно на него посмотрела. — Хотя странное. Не хочется выходить за рамки кофейни.

— Выбираешь оставить себе надежду? — хотя надежда вернулась к нему самому после её подтверждения, что мужа нет.

— Скорее понаслаждаться этим хорошо-здесь-и-сейчас.

— Согласен. Хочется продлить это ощущение, будто знаешь другого очень хорошо и вроде бы не нужно знать все другие стороны его жизни. Хотя, по-честному, узнать всё равно хочется.

Он подался к ней, немного, но почему-то ощутимо и в прямом смысле осязаемо.

— Завтра в садике выходной? — не столько спросил, сколько подтвердил.

— И послезавтра тоже, — Настя немного отодвинулась. — Переварим немного эти три дня.

— Утра. Три утра. Увидимся в понедельник?

Она улыбнулась.

— У тебя есть бумажные книги?

— Да, — ответил, отмечая, что она впервые ушла от вопроса.

— Любые. Не важно, детские, журналы или толковый словарь.

— Словаря точно нет, только старенький школьный карманный англо-русский где-то был.

— Как-то так получается, что каждую нашу встречу вспоминаются какие-то фразы, цитаты, герои. Изречения мудрости. Слова известных людей. Можно дам тебе задание на выходные?

— Домашняя работа? — похоже, не ушла, а подошла в обход.

— Типа того. Приди сегодня домой. Третья полка снизу вверх. Мы встретились тринадцатого мая — значит, тринадцатая книга слева направо. Если у тебя в ряду их меньше, переходи на следующий. Тридцатая страница, — она скорчила смешную рожицу, — да, тридцатая — я люблю это число. Сколько тебе лет?

— Тридцать три.

— Тридцать третья строка сверху вниз. Если формат небольшой и строк окажется меньше, то также переходи на следующую страницу. Посмотрим, какие ассоциации возникнут у тебя и какую тему нам задаст такая арифметика на понедельник, — Настя дала ответ на его вопрос своим необычным способом.

Павел не позволил ей рассчитаться, и она снова удивила, спокойно приняв его предложение и не возмущаясь, без объяснений, что она способна оплатить за себя самостоятельно. Потому что она и так самодостаточна и самостоятельна, без ненужных громких доказательств, что очень ему импонировало.

Она шла в садик и улыбалась всю дорогу, улыбалась небу, новому дню и самой себе. Она явно шокировала его тем, что у неё есть ребёнок. И, что скрывать, ей польстило его неприкрытое расстройство и последующее за ним облегчение от того, что она свободна. Её к нему на самом деле тянуло, но не хотелось думать насколько или загадывать наперёд. Одно она знала точно — очень хотелось продолжать их утренние встречи.

Он смотрел вслед Насте. Она будто парила, а не шла. Волосы свободно развевались, длинная юбка колыхалась вокруг ног. Он, безусловно, выглядел идиотом, когда она сказала про дочь — проглотил язык и задержал дыхание. Интуитивно он чувствовал, что Настя не стала бы поддерживать их флирт, будь она в отношениях. И именно эта возможная ошибочность его суждений о ней напугала в первый момент, немедленно разбившись о её прямоту. Она интересна ему. Чем дальше, тем всё больше. Интересна как женщина, которую хочется узнавать и завоёвывать.

* «Москва слезам не верит», 1979, реж. В. Меньшов

4. Книги (18 мая)

Она попала под дождик, быстрый и сильный. Ничего не предвещало: ни прогноз, ни облака, ни солнышко. Налетел и улетел, испещрив её одежду пятнышками и покрыв волосы капельковой вуалью. Она прикрыла глаза ладонью, приложив её козырьком, чтобы не размазалась тушь, и чуть не врезалась на пороге в Павла, распахнувшего для неё дверь кофейни.