Сначала (СИ) - Полански Алла - Страница 4

Отодвинув полупустую чашку, я принялась изучать бумаги. Времени оставалось не так уж и много, а планов на день было через край.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Спустя пару часов, наконец, было закончено внесение исправлений в очередной генеральный план. Перед глазами до сих пор бегали миллион цифр, которые только что пришлось перепроверить. Жутко хотелось пить. За неимением ничего лучшего, мне пришлось допить остатки чая, который успел за это время не только остыть, но стать невыносимо горьким. Нажав кнопку на селекторе, я вызвала к себе Таню.

Не заставив себя долго ждать, она через минуту уже была в моём кабинете.

— Танюш, я тут внесла массу поправок. Вообще не понимаю, куда смотрят плановики. До сдачи проекта осталась неделя, а столько ещё делать. Отнеси это Кате, и проследи, чтобы она всё исправила. Пусть сделает как можно быстрее и передаст тебе. Я приеду во второй половине дня и всё подпишу.

— Хорошо, Ирина Владимировна. Всё будет готово к четырём часам.

— Я сейчас ненадолго отлучусь. Вызови для меня такси. Надеюсь, всё будет под твоим контролем. Если что, я на связи.

Снег продолжал кружиться, поднимаясь над землёй благодаря резкому порывистому ветру. Спрятавшись в салон автомобиля, я сразу же ощутила особенную атмосферу уюта, которая бывает только у владельцев стареньких отечественных машин….

— На Тобольского, девятнадцать, пожалуйста.

Белая "девятка" плавно вырулила с парковки и влилась в общий поток других автомобилей. Из колонок магнитолы пел о любви очередной поп-певец, имени которого я никогда и не слышала. Хотя, скорее всего, его не знает добрая половина жителей страны. Не особо вникая в текст песни, закрыла глаза, чувствуя блаженное тепло, разливающееся по каждой клеточке моего тела.

После длительного стояния в пробке я, наконец, увидела угол дома, покрашенный в розовый цвет с ярко-алой вывеской, которая гласила «Центр репродуктивной медицины «Семья».

Расплатившись с водителем, вышла на улицу, прячась от снега под глубоким капюшоном. Мысленно подготовив себя, уверенно толкнула метало-пластиковую дверь и вошла в клинику.

Здесь никогда ничего не менялось. Стены, выкрашенные персиковой водоэмульсионкой, вселяли надежду и позитивный настрой. Масса картинок с беззубыми улыбками малышей дразнила подсознание, вызывая ещё больше желания бороться дальше. Учтивый персонал в розовых медицинских костюмах улыбается каждому, кто переступает порог этой двери. Сюда не приходили с хорошими новостями. Да и не уходили тоже. Во взгляде каждой присутствовавшей женщины можно было увидеть обречённость и тоску. Сидя в очереди, они пустыми взглядами осматривали каждую мелочь коридора, согревая рукой живот, всё ещё надеясь почувствовать хотя бы малейшее движение внутри. Пусть оно будет миражом. Пусть это всего лишь спазм мышц. Пусть так можно сойти с ума. Пусть. Лишь бы ещё раз ощутить.

Сглотнув подступивший комок слёз, я подошла к регистратору — блондинке в белом халате. Судя по бейджу, прицепленному на нагрудный карман халата, девушку звали Вита.

— Здравствуйте. Я назначена к Марине Викторовне.

Отведя глаза от глянцевого журнала, лежавшего на столе, девушка поставила отметку в соответствующей графе бланка посещений, после чего выдала мне талон.

— Ваше время через десять минут. Наденьте, пожалуйста, бахилы. — Не дожидаясь ответа, Вита снова погрузилась в чтение статьи об очередном разводе звёзды шоу-бизнеса, а я села на удобный кожаный диванчик, стоящий в зале ожидания.

— Ирочка, ты уже приехала? — мой взгляд оторвался от чтения брошюры о правильном питании и воззрился на обращавшуюся ко мне Марину Викторовну. — Проходи в мой кабинет. Я только за результатами твоих анализов схожу.

Положив брошюрку обратно на журнальный столик, я прошла в кабинет. Сев в кресло, с нетерпением принялась ждать Марину Викторовну.

С ней я познакомилась десять лет назад, когда впервые мне пришла в голову мысль сделать полное медицинское обследование. Районная поликлиника не нашла в моём здоровье ни единого изъяна, кроме двух грубых шрамов в полости матки. «Ничего страшного. Зато не сразу забеременеешь…» — эти две «тактичные» фразы, произнесённые гинекологом, наверное, навсегда останутся в моей памяти. Именно тогда червячок страха закрался в мою душу, заставляя впервые пожалеть о содеянном пять лет назад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Два грубых шрама» оказались началом развития эндометриоза, который, за прошедшее без лечения время, вызвал бесплодие. Это мне уже объяснила Марина Викторовна, которая случайно нашла мою карточку в поликлинике, когда подменяла подругу, и просто не смогла пройти мимо, не предупредив меня о сложных последствиях.

Тогдашняя наша встреча стала переломным моментом в моей жизни. Именно её влияние заставило меня взяться за голову и исправить свою жизнь.

Кем бы я сейчас была? В лучшем случае, продавцом в магазине, или работником зала в супермаркете. По-прежнему меняла бы парней как перчатки.

Я изменила жизнь, закончила университет, брошенный пару лет назад. Нашла хорошую работу, где смогла проявить себя.

Единственное, что не поменялось — это отношения с мужчинами.

Однажды полюбив, я осталась брошенной. Мажористый мальчик, покоривший меня красивыми подарками, погубил моё отлаженное существование. Американская банкнота с изображением Бенжамина Франклина, оставленная на прощание, сделала контрольный выстрел в счастливое будущее. В семнадцать лет, когда ещё ветер гуляет в голове, мне предстояло сделать выбор. Выбор, который не всегда может правильно принять даже взрослый человек.

Я оступилась. Ушла от ответственности.

Не послушала мать, которая умоляла меня не делать большую глупость.

Деньги решают всё. Пятнадцать лет назад стодолларовая купюра делала «чудеса»…

— Ирочка, заждалась меня? В лаборатории потеряли твои результаты. Я чуть душу с них не вытрясла. — Марина Викторовна, как всегда, появилась неожиданно, неся вместе с собой ураган энергии и позитива. — Сейчас Виточка принесёт чай, и мы с тобой всё обсудим.

Не сдержав улыбку, я подняла глаза на стоящую передо мной женщину. Она была настоящей грозой всех работников клиники. Несмотря на небольшой рост, женщина могла сдвинуть любого, кто встал бы на её пути. Даже главврач больницы, где она является консультантом, её побаивается. Больше всего вызывала умиление привычка называть всех ласкательно-уменьшительным именем. Может, именно это и стало секретом её успеха. Ведь, судя по количеству фотографий малышей, которыми были заставлены все полки шкафа, помогла она многим.

Дождавшись обещанный чай, Марина Викторовна закрыла дверь на ключ, чтобы никто не мог помешать нашей беседе. Это могло значить только одно — разговор будет не из приятных.

Кончики пальцев тут же похолодели, ощущая приближение неминучего разочарования.

— Ирочка. Ты же прекрасно знаешь свою ситуацию. — Доктор пододвинула свой стул к креслу, в котором сидела я. — Мы с тобой боремся уже много лет.

Взяв в руки чашку, она передала её мне. Сжимая белый фарфор в руках, тело начал бить лёгкий озноб. Женщина осторожно подняла тёплыми пальцами моё лицо, желая встретиться глазами.

— Милая, ты вытерпела столько процедур. Ты месяцами находилась в клинике. Мы с тобой лечили миллионы нервных срывов. Мы пережили десяток попыток искусственного оплодотворения, которые неизменно сопровождались выкидышами. Я не отходила от тебя часами, желая быть уверенной, что ты ничего себе не сделаешь. Я боролась с тобой до последнего.

Не в силах ничего говорить, я молча кивала головой, до последнего сопротивляясь подступившим эмоциям. Но струна, задетая словами врача, сыграла злую шутку: слёзы полились из глаз ручьями, застилая пеленой комнату. Мысленно я была не здесь. Я смотрела на себя со стороны — истекающую кровью, крепко сжимающую живот, как будто этого могло спасти от гибели двухнедельный эмбрион. Мне нельзя было вставать, даже поворачиваться в постели я могла только с помощью сиделки. Но даже это не могло спасти от выкидыша. Максимальный срок доходил до шести недель. Не больше. Потом снова обрыв. Масса крови и слёз.