Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Горчаков Овидий Александрович - Страница 290

Поставили пушки, вырезают лес по сторонам дороги на 300 метров. Роют окопы, строят будки для охраны».

Однако и эти экстренные меры не помогали.

Радист радиостанции «Пена» в те дни передавал в Москву: «Группа Бокальчука сожгла зерносклад, 32 скирды сена, железнодорожную станцию, лесничество, разогнали охрану станции — 7 казаков и 10 полицейских.

Группа Горячева, Черкеса взорвала воинский состав 49 вагонов со скотом и бензином. Шел на фронт».

В ответ на это немцы еще более ужесточили полицейский режим.

Командир отряда Черный докладывал в Центр: «Гарнизон Микашевичи пополнился до 3 тысяч человек и ведет борьбу с партизанами.

Вдоль железной дороги Брест-Гомель на участке Микашевичи-Житковичи немцы роют дзоты. При появлении посторонних лиц в 1-1,5 км от железной дороги, всех расстреливают на месте. Доступ в гарнизоны невозможен. Туда пускают, оттуда нет. Большинство из тех, кто пришел в гарнизон, — расстреливают».

Несмотря на это диверсии продолжались — горели склады, летели под откос эшелоны, взрывались заводы.

Теперь в борьбе с мстителями немцы видели единственный выход — уничтожение партизанских баз.

Собравшись с силами, они начали свою карательную операцию из района Барановичей и двигались с запада на восток.

29.1.45 года радиостанция одного из отрядов, действующего западнее центральной базы, передала просьбу о помощи: «Ведем большие бои с немцами на протяжении троих суток. Истратили много боеприпасов. Немцы наступают.

Прошу срочно помочь самолетом, прислать боеприпасы».

11.2.43 года Черный докладывал в Центр: «Прошу срочной помощи: автоматов, патронов, гранат. Каратели наступают со всех сторон».

Больше рисковать было нельзя. Если радиоузел попадет в руки врага — центральная база окажется без связи с Москвой, с отрядами.

Приняли решение уходить на северо-восток, оставив на Булевом болоте небольшую группу партизан для обмана фашистов, обозначая таким образом присутствие отряда.

Подходы к базе заминировали, оставили для связи радиостанцию.

Однако какая бы сложная обстановка ни была, Центр ждал разведсведений. А сведения эти добывать приходилось с огромным трудом.

Фашисты перекрыли все дороги, ведущие к партизанским районам, взяли под наблюдение деревни, села. Опасно было посылать группы связи в Барановичи и Микашевичи.

Но если у барановических подпольщиков была своя радиостанция и с ними Черный держал хотя бы редкие сеансы связи, то микашевические агенты действовали только через тайники. И в этом была основная сложность. Ведь для молодых разведчиков очень важен контакт с более опытным руководителем, его подсказка, анализ проведенной операции или собранной информации. И если такого контакта, личных встреч нет, партизанскому агенту приходится туго. Он один, а против него работают матерые гестаповцы, профессионалы.

Черный всячески пытался оберегать свою агентуру. При первой опасности прерывал связь, выдерживал паузу. Это, безусловно, сокращало развединформацию, зато сохранило агентурную сеть.

Но даже в столь сложное время, пусть и в сокращенном виде, Центр тем не менее получал ценные сведения от партизанской разведки.

Радиостанция «Пена» сообщала, что аэродром в Барановичах насчитывает 174 самолета. Из них: 17 истребителей, 11 штурмовиков, 7 двукрылых машин, 139 двухмоторных самолетов.

Станция «Бук» передавала, что в «Ганцвичах гарнизон 1700 человек. Условные знаки на машинах, танках и других видах техники: черный крест, немецкий штык, лопата, лошадиная голова, лисица, волк, треугольный флажок».

Тем временем разведка сообщала: каратели вышли к Милевичам. А это рукой подать до центральной базы. Погрузив пожитки, радиоузел в сани, отряд двинулся в путь.

В Центр ушла радиограмма: «Сильная, почти повсеместная облава против партизан, фашисты очень дезорганизуют работу. Прошу выслать опытных разведчиков».

Черный вывел своих людей в район базирования отряда Василия Козлова. Месяц приходилось маневрировать, уходить от карателей. В марте, когда немцы отвели свои войска, отряд возвратился на старую базу.

Однако теперь обстановка в окрестностях расположения отряда была совсем иная, чем прежде. Не обнаружив партизан, фашисты в ярости сожгли все деревни вокруг, забрали скот. Жители ютились в землянках, голодали. Голод надвигался и на отряд Черного.

Иван Николаевич понимал, что приходит весна, надо сеять хлеб, без которого не выжить ни местным крестьянам, ни партизанам. Кое-как наскребли остатки зерна, дали крестьянам партизанских лошадей, запахали, засеяли поля. В Житковичах и Микашевичах у немцев удалось отбить коров, предназначенных для отправки в Германию.

Отряд Черного значительно вырос и теперь его именовали партизанским соединением. И то правда. Теперь под командой Ивана Николаевича Банова было две бригады — Бринского, в состав которой входило 425 человек и Каплуна, численностью до 400 человек, а также отряды Цыганова (105 человек), Садовского (100 человек), Сураева (100 человек), Картухина (98 человек).

Бринский действовал в районе Сарны, Ковель, Кобрин. Каплун базировался под Высоцком и Столиным, Цыганов обосновался у озера Выгоневское, Сураев находился под Пинском, Картухин — под Лидой. Садовский партизанил на линии Барановичи-Минск.

Если посмотреть на карту, бригады и отряды находились на большом удалении друг от друга. Порою это расстояние составляло до нескольких сотен километров. Достаточно сказать, что район, где действовало соединение Черного по площади равнялось территории Франции.

В каждом из населенных пунктов находились крупные гарнизоны фашистских войск, штабы частей, учреждения, военные объекты. Здесь также были расположены большие железнодорожные узлы с подвижным составом и депо, аэродромы.

Все это определяло исключительную важность этого района и то внимание, которое уделяла ему военная разведка.

Успешно действовать в таком районе можно было только при наличии хорошо отлаженной системы радиосвязи. И такая система безотказно работала в соединении Черного.

Все бригады и три отряда имели свои радиостанции — у Бринского — радист Николай Пирогов («Кемь»), у Каплуна — Александр Балагуров («Сак»), у Цыганова — Колоколов («Слива»), у Сураева — Анатолий Быков («Бор»), у Садовского — Тамара Ольховская («Благ»),

На центральной базе при штабе соединения располагался радиоузел «Пена». Всю огромную работу по обеспечению связи с Центром, а также бригадными и отрядными корреспондентами, ремонт, профилактику аппаратуры, шифрование и расшифровку текстов радиограмм выполняли три специалиста — начальник узла и два радиооператора — Семен Скрипник и в разные периоды радисты Александр Маслов, Николай Злочевский, Анатолий Косюков и оператор Юрий Ногин.

Радисты на центральном узле и периферийных радиостанциях работали не разгибая спины. Рабочий день их составлял порою по 10-15 часов в сутки. Не выдерживала и выходила из строя аппаратура. Только за 5 месяцев (с января по май 1943 года) в Центр было передано 860 важных сообщений.

При такой нагрузке часто перегревался и уже через полгода выходил из строя двигатель. Требовался его капитальный ремонт. Одного комплекта питания для радиостанции «Север» хватало всего на 5-6 дней. Лампы перегорали через два месяца.

Радиоузел с такой интенсивностью работы постоянно ощущал нехватку бензина, батарей, ламп и других запасных деталей. Поэтому Черный все время в своих радиограммах просил у Центра «питания к рациям, ламп 120-вольтовых, топлива для двигателя».

От однообразной работы, замкнутого пространства очень уставали радисты. Они все время просились на задание, в рейды. Командир иногда брал их с собой, но чаще отказывал. Слишком уж дорого могла стоить потеря радиста. Что поделаешь, их место здесь, в землянке, на узле связи. Тут проходит для них фронт.

…Заканчивалась весна. 18 мая 1943 года Центр передал радиограмму: «Установите и донесите номера полков и дивизий, расположенных в городах и деревнях вашего радиуса действия, а также номера их полевых почт и опознавательные знаки на машинах.