Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Горчаков Овидий Александрович - Страница 48

На аллеях стало людно.

Неожиданно Борис толкнул Тарана:

— Гляди, вон наш красавец сидит.

На одной из скамеек лениво развалился Жора Наседкин, закинув ногу на ногу и покуривая сигаретку. Он тоже заметил ребят и приветственно помахал им рукой.

В этот момент к нему подбежал запыхавшийся Червончик и шепотом сообщил:

— Пахнет колоссальной сделкой. Засекли двух с той посудины.

— Что толкают?

— «Рок». Штук двадцать. Цена вполне приемлемая. Нужна наличность.

— Будет. Где клиенты?

— Решили промочить горло. Идут в «Южный». Вот они, Червончик указал на двух матросов, валкой походочкой направлявшихся в сторону площади.

Один из них нес в руке небольшой ярко-желтый чемоданчик.

— Предупреди, что я буду там через десять минут, — распорядился Жора, — пусть ждут. Берем всю партию.

Червончик с сомнением покачал головой.

— Многовато. Трудно будет реализовать.

— Пхе! У нас на курсе есть интересующиеся. Душу заложат.

— Это другая песня. Вопросов больше нет.

Червончик мгновенно затерялся в толпе. А спустя несколько секунд Жора, потягиваясь, поднялся со своего места.

Ни Таран, ни Борис не заметили этого короткого разговора. Совсем другое привлекло в это время их внимание.

В противоположном от площади конце бульвара, где за массивной стеной начинались дачи санатория, дружинники задержали двух парней в пестрых шелковых рубашках навыпуск и светлых брюках-дудочках.

Один из них, высокий, светловолосый, с ослепительной белозубой улыбкой, держал сверток, перевязанный бечевкой, другой — толстый, с поросячьими, злыми глазами — объемистый портфель из свиной кожи.

Высокий улыбался широко и обезоруживающе добродушно, лишь в глубине его светлых холодных глаз чуть поблескивали временами враждебные льдинки.

— Да вам все почудилось, дорогие товарищи, — говорил он в тот момент, когда подошли Таран и Нискин. — Какой «бизнес»? С чего? Мы просто имеем серьезный разговор с моим другом. Встали в сторонку. Ну и что? Зачем делать шум? Вон сколько хороших граждан потревожили, — и обвел рукой собравшихся вокруг людей.

— Плоды просвещения, Майкл, — с издевкой пояснил толстый. — Начитались газет и показывают сознательность. Или я ошибаюсь? Тогда извините, и «мы с вами только знакомы, как странно».

Таран не мог пропустить такой случай и немедленно ввязался в конфликт.

— Ничего странного! Я, например, и другие товарищи интересуются вашим портфелем, — обратился он к толстому. Попрошу предъявить.

— Обыскивать не имеете права! — вмешался высокий парень. — Кто вы такой? Я вас не знаю! Ты его знаешь, Фред?

Таран с изысканной любезностью показал ему красную книжечку.

— Народная дружина. Слыхали? Или вы только что из Штатов?

Высокий с подчеркнутым вниманием вгляделся в книжечку, потом иронически сказал:

— Печать, к сожалению, неразборчива.

— Ну, вот что, — не выдержал Борис, — балаган тут не разводите! Пошли в штаб.

— Верно, — поддержал его Таран. — Там мы поразборчивее печать приложим.

Кругом одобрительно засмеялись.

— Документов не спрашивал. А деятель вроде тебя — бизик.

Червончик обиженно нахмурился.

— Я не бизик, а такой же работяга, как и ты. В театре работаю.

— В театре? — недоверчиво переспросил Таран.

— Ага, — Червончик решил еще больше подогреть интерес к своей особе. — Хочешь, с актерами познакомлю? Интересно у нас.

Таран нерешительно усмехнулся.

— Это тоже, между прочим, разрешается, — но тут же, нахмурившись, спросил: — А зачем это барахло хватал? Зачем убегал?

— Так ведь жалко того парня стало. Не разобравшись, опозорите начисто, — с подкупающим простодушием ответил Червончик. — А парень знакомый. Вместе покупали. И потом деньги пропадут. А их горбом зарабатываешь, не как-нибудь.

— Вот и надо понимать, где их можно тратить, — наставительно и уже беззлобно сказал Таран. — А то городской пейзаж опошляете, — вспомнил он выражение Бориса.

Червончик охотно согласился.

— Все это, может быть, и верно. Тут, конечно, промашка. Хотя если не приглядываться, как вы, то ничего и не заметишь.

Постепенно разговор принимал все более спокойный характер. Задержанный парень казался таким безвредным, что Таран стал невольно проникаться к нему сочувствием. Особенно его подкупила близость Червончика к театру. А театр Таран любил горячо и восторженно. «С артистами познакомит». Таран вдруг вспомнил об Ане, на душе стало опять обидно и больно, и он мстительно подумал: «Воображает о себе слишком много».

В громадном полупустом зале ресторана было душно. Со стороны кухни тянуло запахом прогорклого масла, чеснока, лука, жаркого. В косых лучах солнца, лившихся сквозь высокие стекла окон, кружились рои пылинок.

У столика возле окна сидел Жора, напротив него — два моряка. Все трое раскраснелись от жары, выпитого вина и волнения. Сделка была крупной. Ей предшествовала долгая и горячая торговля за каждый рубль. Наконец чемоданчик из светлой кожи перекочевал к Жоре вместе с двумя целлофановыми пачками жевательной резинки и тремя дамскими нейлоновыми кофточками. Эти кофточки Жора тут же, не стесняясь двух-трех случайных посетителей ресторана, придирчиво рассмотрел со всех сторон. Теперь сделку «обмывали».

Моряки, перебивая друг друга, рассказывали о последнем рейсе. Иногда они опасливо озирались. Как выяснилось, они боялись всех, начиная от старпома и кончая своими же ребятами из команды, «сверхсознательными» и «идейными», как они выражались.

Жора рассказывал городские новости, сыпал анекдоты.

В этот момент в дверях зала появился запыхавшийся, взволнованный Червончик. Заметив сидящую у окна компанию, он, торопливо и чуть заметно прихрамывая, направился туда, лавируя среди столиков.

По его загадочному и торжествующему виду Жора понял, что с приятелем случилось что-то необычное. И, словно угадав нетерпеливое желание друзей остаться наедине, моряки, поглядев на часы, стали прощаться. Их не удерживали.

— Ну-с, какая сводка? — нетерпеливо спросил Жора.

— Колоссальный случай! Кошмар!

Червончик принялся рассказывать, захлебываясь от восторга, поминутно зажигая гаснувшую сигарету и отчаянно жестикулируя.

Когда он кончил, Жора восхищенно произнес:

— Артист!.. Народный!.. А как же зовут этого деятеля?

— С утра звали Василий, фамилия Таран.

— Что-о?!. Таран?.. — в изумлении переспросил Жора.

— Именно. Почему такое удивление? Это переодетый император Эфиопии?

— Таран… Мамочка моя родная, это же надо такое везение… — И, помолчав. Жора уже другим, деловитым и озабоченным тоном прибавил: — Вот что. Этого парня надо прибрать к рукам. Ему нравятся иностранные вещи, я знаю. Любит музыку и… интересуется девочками. Я это тоже знаю. Увязываешь? Это все надо обеспечить в лучшем виде.

— Вопрос! — пожал плечами Червончик.

Жора хлопнул приятеля по спине.

— Ну, а по этому поводу требуется подбалдить!

И он разлил по стопкам водку.

Но выпить им не пришлось.

К столику подошел плотный человек в хорошо сшитом летнем костюме. Светлые курчавые волосы его были зачесаны назад, глубоко посаженные серые глаза смотрели холодно, с хитрым прищуром. За ухом начинался и уходил под ворот белой рубахи длинный и узкий шрам.

Человек неторопливо, как-то по-хозяйски, оглядел обоих приятелей и спокойно сказал, обращаясь к Жоре:

— Пока я тут сидел и закусывал, — он кивнул на ближайший столик, — один разговорчик с вами наметился. Но без свидетелей. Жалеть не придется.

Он спокойно опустился на стул, достал портсигар и не спеша закурил от зажигалки.

Жора и Червончик переглянулись, потом Жора, ощущая внутри непонятно откуда взявшуюся вдруг робость, как можно небрежнее сказал:

— А у меня от него секретов нет. Так что как угодно.

Человек, прищурившись, внимательно посмотрел на Жору и холодно, веско ответил:

— Угодно говорить тет-а-тет.

— Ну, знаешь что, — вмешался внезапно заспешивший Червончик, — я, пожалуй, пойду. Кажется, мы все решили.