Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Горчаков Овидий Александрович - Страница 512

Никто из них не рассчитывал на победу - силы слишком неравные, но все были готовы не к шуточной - настоящей борьбе. И, едва взглянув на своих противников, Капабланка понял это, понял, что не гастроль его ждет, а работа. Бой!

Всего несколькими днями раньше ему преподнесли необычный сюрприз. В день, свободный от игры, он согласился поехать на экскурсию в Ленинград. Согласился и встретиться с ленинградскими шахматистами - походя разгромить их где-то по дороге из Эрмитажа в Петергоф. Но Петергоф "не состоялся". Сеанс длился шесть часов. Чемпион мира неожиданно проиграл 14-летнему пионеру Мише Ботвиннику.

Крыленко был последним в ряду. Все чаще и чаще останавливался у его столика Капабланка. Одно время казалось, что у Крыленко не только ничейная позиция, но даже появилась возможность атаки. Другие участники сеанса уже мало-помалу превратились в зрителей, а он все еще играл, высчитывая новые и новые варианты. И вдруг неожиданно для всех сказал:

"Сдаюсь".

- Почему? - воскликнул Яков Генецкий, старый друг, заядлый шахматист, неизменный участник домашних баталий. - Ведь еще можно было играть. До мата, во всяком случае, далеко.

Крыленко пожал плечами.

- Что за странная идея - играть, когда не осталось шансов даже на ничью? Рассчитывать, что противник допустит промах, зевнет? Но это же не спортивно!.. Надо уметь не только выигрывать, но и проигрывать.

- Уметь проигрывать?!

- Конечно. Спорт есть спорт: побеждает сильнейший. А терять достоинство - хуже этого ничего не бывает.

ГЛАВНАЯ ВЫСОТА

Представьте себе громадное, то ровное, как ска- терть, то покрытое небольшими холмиками пространство, километров сто пятьдесят - двести в длину и километров двадцать - двадцать пять в ширину, поднятое на высоту 3 тысяч метров над уровнем моря, ограниченное с обеих сторон двумя гигантскими хребтами снежных гор, один в 5 тысяч и другой в 6 тысяч метров высоты, - и вы получите Алайскую долину...

Солнце играет на ледяных массивах. Безоблачная синева отражает горячий блеск солнца. Темные скалы и те как бы впивают в себя солнечную ласку, радуясь теплу.

Забравшись на высокий камень, у подножия которого раскинута наша палатка, с карандашом и блокнотом в руках, я пишу эти строки, а сам вглядываюсь в бесконечное ледяное поле, расстилающееся под ногами, в снежные поляны, сливающие ледник с грязно-серой мореной. А наших все нет. Что же их так долго нет?

Я смотрю, не появятся ли вдруг на снегу маленькие черные точки, не вынырнут ли они внезапно из-за ледяных холмов..."

Так записывал в своем путевом дневнике член первой комплексной высокогорной Памирской экспедиции Николай Крыленко, зачисленный рядовым альпинистом.

Экспедиция отправилась в труднодоступные районы высочайшего массива страны для того, чтобы нанести на карту неизвестные пики и ледники, озера и перевалы, чтобы открыть полезные ископаемые, таящиеся в недрах этого сурового и неприступного края, чтобы заставить его служить людям.

Это был редчайший, а может быть, и единственный в истории случай, когда альпинистская экспедиция включала в себя государственных деятелей столь высокого ранга: прокурора республики Крыленко, управляющего делами Совнаркома СССР Николая Горбунова, заместителя наркома просвещения Отто Шмидта, члена коллегии Наркомата рабоче-крестьянской инспекции Елену Розмирович. Вместе с ними шли ученые-метеорологи, топографы, геологи, ботаники, зоологи, гляциологи, языковеды. И альпинисты-профессионалы, их пригласили из Германии, потому что своих мастеров восхождения у нас в ту пору не было.

Еще не было. Но очень скоро они появились - первоклассные восходители, открыватели и покорители горных вершин. "Отцом" массового альпинизма движения, охватившего всю страну, - тоже был он, первый главком, прокурор республики, затем нарком юстиции Советского Союза Николай Васильевич Крыленко.

За тонкими стенами палатки завывает ветер. Просто непостижимо, как удается ей устоять под его напором. Но здесь, в нескольких сантиметрах от пурги и стужи, тепло и уютно. А может быть, так только кажется, потому что рядом плечо друга?

Метель... Метель... Не видно ни зги. Палатка нервно дрожит под ударами ветра. Солнце, еще недавно слепившее глаза в отблесках ледников, затянуто черной пеленой и не в силах пробиться сквозь толщу свинцовых туч.

Восходители отрезаны от всего света, и никто не знает - откроется ли им путь вперед или назад, или снежные лавины навсегда погребут их в этом ледяном безмолвии.

Спинами друг к другу, чтобы было обо что опереться, почти на ощупь, экономя батарейки карманных фонариков, под неумолчный вой пурги, они делают записи в путевых дневниках.

"Почти всегда находятся скептики, которые пожимают плечами, намекая на бесполезность произведенных затрат и усилий. Но логика познания природы человеком такова, что эти слишком расчетливые и практичные люди обычно всегда остаются позади. Вперед можно двигаться только через познание природы человеком и овладение ее силами... Трудности и невзгоды путешествия быстро забываются. Но неизгладимым следом запечатлевается радость познания природы и овладения ее тайнами" - из дневника Горбунова.

"Есть своеобразная прелесть в этих ночевках на льду, своеобразная красота в жизни среди сплошных льдов. Вы отчетливо сознаете, что на протяжении десятков километров... нет вообще ни одного живого существа, не только человека. Лишь суровые, спокойно величавые горы вас окружают. Но вы не чувствуете ни одиночества, ни тоски. Чем ближе вы к природе, тем лучше и бодрее себя чувствуете. За одно это можно полюбить и горы, и льды. Вот почему с такой грустью я всегда расстаюсь с ними" - из заметок Крыленко.

Он расстался с ними, чтобы через год встретиться снова.

Человек, заболевший "горной болезнью", никогда не сможет от нее излечиться, Не той горной болезнью, что сопряжена с потерей сознания, учащенным пульсом и тошнотой, а той, что правильнее назвать влюбленностью в горы. Он влюбился в них навсегда и безоглядно, "спасти" его от этой страсти не могли никакие врачи.

Первая экспедиция принесла не только радость преодоления трудностей, счастье высоты и общения с неприступной природой, но и вполне ощутимью научные результаты. В недрах на заоблачной высоте были открыты сурьма, ртуть и другие полезные ископаемые.

Был обнаружен и нанесен на карту величайший в мире ледник, который впоследствии получил название ледника Федченко. Несколько сот шаров-пилотов помогли установить законы перемещения воздуха в высоких слоях атмосферы. Зоологи собрали десятки тысяч насекомых, обитающих на плоскогорьях и скалах, ботаники - коллекции пшеницы и ячменя из алайских долин: бесценный дар для селекционеров.

Теперь предстояло продолжить научные изыскания и подняться выше - так высоко, как не поднимался еще никто из соотечественников, на величайшие пики страны, один из которых, казавшийся тогда самым высоким, получил уже имя Ленина. Такова была цель - желанная и почти неосуществимая. Потому что действительно суровы и неприступны эти края, и сдаются они только сильным, настойчивым, опытным. И если притом сильные и настойчивые достаточно хорошо экипированы - одеты в теплые, легкие, удобные костюмы, имеют альпинистское снаряжение, чтобы преодолеть сопротивление не желающей покоряться природы.

С экипировкой дела обстояли тогда плохо. И опыта не было, хотя Крыленко до этого уже побывал на Эльбрусе. Чуть ли не в тапочках, утопая в снегу, взошел он на вершину Кавказа вместе с сыном старого друга, Стахом Ганецким. Мальчонке было тринадцать лет, но он на равных переносил все трудности и невзгоды.

Теперь они снова были вместе-Крыленко и "мальцы": так звал Николай Васильевич Стаха и его товарища Арика Полякова, будущего мастера спорта по альпинизму.

"Мальцы" не подвели своего доброго наставника и друга.

Но долог и труден путь к вершинам, коротки каникулы. Начинался учебный год, и "мальцам" пришлось возвращаться домой. А Крыленко и его взрослые спутники двинулись дальше.