Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Горчаков Овидий Александрович - Страница 699

Он не собирался ехать на машине — Берта жила рядом — и только бросил мимолетный взгляд на свои «Жигули». Как обычно. В наше время это совсем не лишний ритуал. Машина была на месте, там, где он поставил ее полтора часа тому назад. Но что-то насторожило Фризе, слегка царапнуло его внимание. Он остановился и сразу понял, в чем дело — к «Жигулям» совсем недавно подходили. Снег шел весь вечер, а следы были свежие. Даже не просто следы, а целая дорожка. Могли подходить и мальчишки, и просто любопытный. У Фризе была «десятка», а они в городе появились недавно. Помня, что «береженого Бог бережет», Владимир решил проверить, все ли в порядке. Его ожидал сюрприз — дверца рядом с водительским сиденьем была открыта!

«Это уже из области мистики»,— прошептал он расстроенно, окидывая быстрым взглядом салон и пытаясь определить, что украдено. Опять, как и в квартире, все было на месте: приемник, меховая накидка на сиденье, приборы и пачка «Мальборо» в бардачке. Фризе уже вздохнул с облегчением, подумав, что сегодня какой-нибудь особый день — уж не магнитный ли? — напрочь лишивший его внимательности, когда заметил на сиденье маленькое черное колесико — ручку настройки от приемника. Кто-то снял колесико и положил на самое видное место. Кто-то позаботился показать ему, что незапертая дверь — не плод его рассеянности, а нечто иное.

Он сел в машину, достал из бардачка сигареты и закурил. «Мне дают понять, что я уязвим! Что в любой момент могут войти в квартиру, угнать или повредить машину. Зачем? Намекают на то, чтобы я проявил благоразумие?»

Владимир мысленно раскрыл свой служебный сейф и представил, как вынимает хранящиеся в нем дела и раскладывает на столе.

Дело об ограблении пьяного на станции Кунцево… Грабитель, бомж Александр Яковлев, сам убогий хромой пьяница, дожидается судного дня в следственном изоляторе. Мстить за него некому. Даже среди бомжей и спившихся старых проституток Яковлев был парией. Дело об убийстве милиционера Севастьянова. Подозреваемый — Роман Дьячков по кличке «Псих» — числится во всесоюзном розыске. Из показаний его друзей и родственников складывается довольно любопытный портрет «бегуна»: седой, полный — по некоторым определениям даже толстый — респектабельный мужчина, любитель сладко поесть и застольный говорун. И еще — вор Дьячков мгновенно, по пустяковому поводу, мог впасть в бешенство. Его боялись даже признанные паханы. «Дьячков способен на все,— решил Фризе.— Особенно сейчас, когда я обложил его со всех сторон, словно лису флажками». Но то, что произошло с квартирой и машиной, никак не увязывалось с характером Романа-Психа. Попав в квартиру, он сумел бы за пару минут устроить там склад вторсырья. От одной мысли об этом Фризе поежился.

Еще одно дело — бытовое убийство: жена чересчур удачно запустила в супруга чугунной сковородкой, на которой пекла оладьи. Вся вина убитого состояла в том, что он «надоел своими советами, как испечь оладьи попышнее».

Оставалось последнее дело: о смерти санитаров «Харона» — одного от отравления, другого — застреленного Алиной Мавриной из охотничьего ружья ее покойного супруга.

Вот и все: за исключением нескольких мелочей — табельного оружия, початой бутылки виски и двух новых галстуков — сейф был пустым.

«Ну не Алина же Максимовна проделала со мной эти фокусы?» — усмехнулся Фризе. Он представил, как красивая вдова, вместо того, чтобы готовить похороны супруга, крадется по лестнице на четырнадцатый этаж, осторожно подбирает отмычки к замкам. На ней легкое меховое манто и тонкие лайковые перчатки. А в это время он, Фризе, неслышными шагами подходит сзади, берет ее за талию и молча ведет в квартиру.

Неужели ребята из «Харона»? Правда, он ведь только начал расследование! Еще ничего не обнаружил. Но ведь и они, если это действительно они, почти ничего не сделали. Лишь открыли двери. Тонкий намек? Как там говорили древние римляне? Понимающему достаточно полуслова.

Он почувствовал, что замерз, и взглянул на часы. Двадцать минут десятого. Берта давно уже дома. Может уже приготовила что-нибудь вкусное. Время от времени она баловала его настоящим стейком из рыночной вырезки или же судаком орли. Такие пиры устраивались крайне редко и «только в рекламных целях», как говорила Берта. Чтобы Фризе, если у него возникнет мысль о женитьбе, не забывал о ее выдающихся кулинарных способностях. Пока же мысль о женитьбе в их разговорах носила отвлеченно-философский характер и не приобрела формы осознанной необходимости.

«Поеду-ка я к Берте на машине,— чуть поколебавшись, решил Владимир.— И останусь у нее ночевать».

Если у Фризе и была тайная надежда, что под окнами Бертиного дома «Жигули» будут в большей безопасности, то едва он поднялся на четвертый этаж, эта надежда тут же улетучилась. Встревоженная Берта стояла у дверей своей квартиры, а какой-то смазливый тип в адидасовском спортивном костюме ковырялся в замке.

— Володька! — обрадовалась Берта, увидев Фризе, выходящего из лифта.— Наконец-то! Меня, наверное, обокрали! В квартиру не попасть.

Смазливый тип разогнул спину и обернулся:

— Берта Александровна! Если бы обокрали — дверь была бы нараспашку. А у вас замочки клевые. Любой вор об них зубы сломает.— Он перевел взгляд на Фризе и почтительно поздоровался.

«Здравствуйте» получилось у Владимира не очень приветливым, но парень не обиделся и спросил вежливо:

— Извините, а вы в какой команде играете? — Почему-то каждый, кто знал, что Берта баскетболистка, увидев Фризе, автоматически причисляли его к тому же спортивному клану. Люди считали, что иначе и быть не может.

— В «Динамо»,— ответил Владимир и добавил, на всякий случай: — Во втором составе.

Парень был явно разочарован. Может быть, это и помогло ему справиться с замком. Через минуту он выковырял из скважины обломок ключа.

— Видали фитюльку? — показал он обломок Берте.— Дайте-ка мне ваш ключ, сейчас сравним.

Берта покорно отдала парню связку ключей. Он быстро нашел аналог и радостно воскликнул:

— Надо же, один к одному! — Присмотрелся повнимательней и покачал головой.— Нет, разница есть, иначе не сломался бы.

— Можно забрать его? — протянул руку Фризе.

— Конечно,— парень отдал ему обломок, Берте связку ключей.— Эту железку надо бы Олегу Михайловичу показать.— Он кивнул на квартиру прокурора, чем показал свою широкую осведомленность о жильцах дома.— Он живо бы вам ключ отыскал,— и засмеялся ехидным многозначительным смешком.

— Владик…— Берта раскрыла свою сумочку.

— Нет, нет, нет! — почти пропел парень.— Никакой оплаты. Я и так ваш вечный должник. Будьте здоровы, радуйте нас, болельщиков. А вам,— он улыбнулся Фризе,— желаю поскорей перейти в основной состав. Знакомство обязывает.— И он скрылся в лифте, так осторожно прикрыв дверь, что Фризе даже не услышал щелчка.

— Шуба на месте, кубки на месте, сережки в порядке,— бормотала Берта, бестолково открывая то дверцы шкафа, то ящики.— Тряпки на месте. Скажи, пожалуйста, и деньги на месте! — она вынула из хрустального ковчега пачку десяток в банковской упаковке.

— Володька, ничего не пропало! А я так перетрусила. Жуть!

«Ничего не скажу,— решил Фризе, видя, как радуется подруга.— И поживу у нее недельку. Скоро Берте в Женеву на Европейское первенство. Нечего девицу пугать».

— Тебе же Владик сказал — раз ключ в замке сломался, в квартиру воры не добрались.

— Ту думаешь, это воры? Точно?

— Ну… может быть, Олег Михайлович.

— Володька, что ты меня разыгрываешь! А вот Женя Соловьева…— Берта схватила телефонную трубку и стала быстро крутить диск. Владимир нажал на рычаг:

— Остынь! Что там с этой Женей Соловьевой?

Женя была школьной подругой Берты.

— Я давала ей запасные ключи. Ну, те, что на гвоздике висят. Может быть, это она приходила?

— Зачем ты ей давала ключи и что она могла делать без тебя в квартире?

— Я давно хотела отдать ей свои старые кроссовки и отрез на платье.

Берта обладала одним несовременным качеством — она была патологически-беззащитно доброй и раздаривала направо и налево все барахло, не говоря о сувенирах, которые привозила из частых поездок за границу. Если бы не ее рост, а следовательно, и размеры одежды, которую она носила, Берта бы никогда не смогла прилично одеваться.