Меч Баа Ци (СИ) - Тырышкин Алексей - Страница 69

— Разве кровавая казнь есть услада для глаз столь очаровательного создания? — спросил ее Суператор.

— Ах, мои судари, в вашем великолепном замке есть все для жизни: прекрасное вино, изумительные сладости, — сказала с томным вздохом леди Тайлин. — Но мое увлечение романтическими историями не удовлетворено. В местной библиотеке не осталось ни книжки куртуазных авторов! Все сплошь пособия и учебники по фехтованию. Ни слова о любви и вздохах при Луне. Лишь сухие инструкции. Я не говорю уже о трактате фро Тильбера "О классификации и применении женщин в домашнем хозяйстве"!

— И вы пришли полюбоваться на гибель за роковую любовь этого рыцаря? — спросил Рубер, слегка приподнимая брови.

— Чего? Какую еще любовь? — крякнул удивленно Баа Ци, но уловив знак Трисмегаса не тупить и подыгрывать, тут же горестно вздохнул. — Что есть, то есть! Именно любовь к прекрасной женщине довела меня до роковой черты, милая леди! Сердце мое обливается кровью в тоске по ней, и я вижу в карающем мече правосудия не орудие, несущее мне гибель, а лекарство, дарующее избавление от мук любви! Скорее же, прошу вас, утолите эту боль, господа палачи!

— Вот как? — ошарашенно взглянул на пленного Суператор. — Вас вела любовь? А мне казалось, вы проникли к нам с целью внедриться в наши ряды и разгромить лабораторию по производству… эээ… по производству.

— Ничего подобного, — мягко отверг версию трибунала Баа Ци. — Я просто перепутал дорогу. На самом деле я был устремлен на встречу с любимой. Увы, нас разделяют огромные расстояния. И теперь я понимаю, что уже никогда не вернусь к ней. К своей прекрасной возлюбленной. А ведь она ждет. Каждый день она выходит на дорогу и долго-долго всматривается в даль, не пылит ли мой усталый конь, не несет ли гонец весточки про мою судьбу. Увы!

— Ах! — вздохнула леди Тайлин. И потянулась за платочком. Суператор и Фурра переглянулись с полными сомнения лицами. Но внезапно, кашлянув, заговорил Рубер.

— Погодите, господин Баа Ци, — сказал он. — Да разве тот портрет, найденный в ваших вещах… разве он имеет действительный оригинал? Это ваша возлюбленная?

— Иных женщин для меня более и не существует в виде объекта страсти, — проникновенно ответил Баа Ци. — За что прошу простить нашу прекрасную леди Тайлин, что красотою своей просто ослепляет и обладает столь очаровательной прелестью. И, как мне подсказывают шепотом мои конвоиры, великолепной грудью.

Баа Ци посмотрел на Рубера. Тот дал понять, что все идет по плану. И пусть бывший хозяин Трисмегаса тот еще гад, если не напортачит, добрый меч постарается вытащить его из-под меча палача.

— Я хочу видеть этот портрет! — воскликнула леди Тайлин и утерла глаза платочком. Рубер быстро распорядился старому конвоиру принести личные вещи фро Бациуса, лежавшие в камере для допросов. Через некоторое время перед собравшимися установили столик, на который положили мешок с вещами и расстелили рисунок Вахтера, где он изобразил полуголую Тейлитэ в траве. Некоторое время собрание внимательно изучало рисунок.

— Какая красииивая, — прошептала леди Тайлин восторженно.

— Господа рыцари, а можно так не таращиться вожделенно на предмет моего обожания? — ревниво попросил Баа Ци. — Вот помру, тогда тащите рисунок в свои палатки и смотрите сколько угодно! Я все равно буду бессилен помешать!

— Как же вы расстались с нею, о рыцарь? — спросила его леди Тайлин. Баа Ци горько вздохнул.

— Да что там говорить. Однажды на наше царство напал грозный и свирепый дракон.

— Дракон? — спросил Суператор. — Кто это?

— Огромный монстр с крыльями и хвостом. Он жрал все подряд, и многие рыцари погибли от его лап. И вот его заметили возле моего замка, он хотел напасть на наш дом и я вызвал его на бой! Со мной был верный… меч и благословение возлюбленной! Я отыскал его в огромной пещере и там же начался наш жестокий бой. В страшной битве я одолел врага, но пока мы бились, рухнули своды пещеры, преградив мне путь домой.

Вахтер скосился на Рубера, тот смотрел на него с восхищением, лицо выражало «Вот это он заливает!». Приободрившись, рассказчик продолжил:

— Я стал пробираться в иную сторону, тщась найти если не второй выход в горе, то источник воды или пищи. Я шел две недели и наконец вышел наружу в вашей стране. И с тех пор я брожу в поисках дороги домой и все не могу найти его. Путь к моей любимой прервался. Об этом я даже сочинил один печальный сонет…

Словно того и ждал, рядом с ним появился Рубер, вытащил из мешка с личными вещами фро Бациуса собственную струнницу, передал пленнику. Тот прошелся по струнам перебором и тихо начал напевать:

Любимая, лишь для тебя пою.

Ты далеко, но мы с тобой одно.

Нескромно славить красоту свою?!

Нельзя не пить, коль налито вино!

Мы для того и существуем врозь,

чтоб не пропало чудо красоты,

чтобы тебе услышать довелось

слова, которых стоишь только ты…

— Отлично, Шекспир рулит! — сказал себе в кулачок Трисмегас, попутно наблюдая, как увлажняются глаза прелестной леди Тайлин и даже Суператор начал как-то подозрительно сопеть, а Фурра повернулся и стал изучать белеющие хребты дальних гор.

— И вот им еще пару аккордов на добивочку, — шепнул в тон Руберу Баа Ци, продолжив петь:

Любовь в разлуке — радость и недуг.

И одинокий вынужденный путь

исполнен смысла, что поймёшь не вдруг —

он позволяет время обмануть.

Разлука сердце делит пополам,

коль счастье с горем поселились там.

Струнница замолчала с грустным звоном. Пленник молча протянул музыкальный инструмент бывшему командиру и тяжело вздохнул.

— Ну что же. Песня моя спета, и я готов к смерти, посаженный на колья и терзаемый голодными львами за преступление, которого не совершал! Прощайте прекрасная леди, прощайте люди добрые!

— Посгодите! — воскликнула леди Тайлин. — То есть как это: «за преступление, которое не совершал»? Почтенные рыцари? Как это понимать?

Троица слегка покраснела, словно нашкодившие ученики.

— Но процедура прошла по закону, это главное! — наконец сказал Рубер, состроив физиономию простака. — Пусть Баа Ци действительно ничего и не совершал сам преступного… А что про него рассказал Трисмегас — с чего мы обязаны прислушиваться к этому мерзкому колдуну и предателю? Но закон есть закон!

Леди Тайлин медленно отняла платочек от глаз и теперь в них блистала не влага слез, а суровые искорки гнева.

— Господа! Мне ли напоминать о чести рыцарства рыцарям? Вы осудили на смерть невиновного? Так?

— Виновен или нет — определяет закон, — проворчал слегка растерянный Фурра.

— Я прошу… Я требую — немедленно освободите его! — подал голос юный спутник леди Тейлин. Видимо, обладающий должным статусом для требования от руководства Ордена Золотых знамен. — Отпустите и помогите найти путь домой!

Рыцари заколебались, видимо, собираясь отказать, мол, закон есть закон, при всем уважении и все такое. Но тут в разговор вступил Шаймони, чьи глаза сверкали хитрой задумкой, и это сразу не понравилось пленнику.

— У меня есть шикарный план компромисса, господа мои, — сообщил он присутствующим. — Ведь есть же варианты отложить казнь, а там и отменить вовсе, в виду героических заслуг нашего осужденного?

— Каких еще героических заслуг? — не понял Суператор.

— Будущих выдающихся заслуг в области разведки и диверсионной деятельности, — уверенно продолжил Шаймони. — Я изучил дело данного господина с предельным интересом. И вы не можете отрицать, что господин Баа Ци имеет несравненные навыки разведчика и диверсанта. Дайте ему задание по сему профилю и отпустите на его выполнение!

— Задание? — Суператор принял эту мысль за разумную и почесал в задумчивости подбородок. — А это мысль!

— Погодите! — возразил Фурра. — А кто ему помешает не выполнить задание и попросту дать стрекача?