Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Самбук Ростислав Феодосьевич - Страница 385

– Чего там увидел, Клоп? – спросил Деверь.

– То, чего не увидел ты! – Клоп говорил правду, к ограде их дома подкатила черная «Волга», остановилась, мягко качнувшись на рессорах. Над крышей машины торчал бойкий хромированный шпенек радиотелефона, номер был украшен большим трехцветным флажком, что означало: машина возит важную шишку.

– То, чего не увидел я, только я и знаю, – сказал Деверь. – А вот ты не знаешь, кто из нас будет сейчас заниматься кухонными делами?

– Не-а, – ответил Клоп с безмятежной легкостью, позвал Деверя: – Иди сюда!

– Во дает! – пробормотал Деверь с яростью, готовый взорваться. – И не боится заяц, что будет бит! – он приподнял одно плечо, словно готовясь напасть на Клопа, но потом передумал и подошел к окну: – Ну?

– К нам – гости, – Клоп приподнял повыше гнущуюся жестяную планку жалюзи. – Мне кажется, ты ждал именно их.

– Мало ли чего тебе кажется! – пробормотал Деверь зло, но злое, собранное из углов и неровностей лицо его преобразилось в считанные миги – рот растянулся в готовной улыбке, глаза помягчели, шишки, выглядывающие из волос на манер рогов – старых, стесанных, округленных, но тем не менее придававших Деверю разбойный чертенячий вид, – втянулись в волосы, и Деверь пробормотал обрадованно: – Это они! – Глянул на Клопа: – Хорошо, что мы на столе еще ничего не разложили, а то бы они нас за пьянкой застали. Я нюхом, задницей чувствовал, что они вот-вот пожалуют…

Открылась дверь «Волги», Деверь увидел точеную женскую ногу, обутую в дорогую «лодочку», и ахнул: неужели сама Полина Евгеньевна приехала? Нога осторожно ощупала «лодочкой» землю, словно бы пробовала ее на прочность, и Деверь ахнул вторично: надо же, как изящна Полина Евгеньевна! – излучая радостный свет, восхищенно задержал в себе дыхание, метнулся от окна в середину комнаты, потом снова вернулся к окну, приказал:

– Клоп, немедленно прибери все в комнате!

– Во-первых, поздно, а во-вторых, у нас и так все прибрано!

Деверь всплеснул руками, словно выпускница института благородных девиц, – Клоп не узнавал его, он никогда не видел Деверя таким, ухмыльнулся злорадно, – бросился к двери и через минуту раздался его голос, источающий мед:

– Полина Евгеньевна… Как приятно вас видеть, Полина Евгеньевна!

– Откуда ты знаешь, что я – Полина Евгеньевна? – Холодно и грубо, враз отбрасывая Деверя на огромное расстояние, спросила гостья. – Мы что, за одним столиком в ресторане сидели, в одном банке деньги держим? У нас что – один круг общения?

– Нет, что вы, что вы, – стушевался Деверь, отступая от Полины Евгеньевны, с грохотом врезался спиной в простенок, – просто я о вас столько слышал, что ошибиться никак не могу. Вы ведь – Полина Евгеньевна?

– В годы войны был хороший лозунг: «Болтун – находка для врага!» И болтунов безжалостно ставили к стенке. Как немецких шпионов. И пулю – в лоб. Без всякого стеснения.

– Извините меня, ради бога! – взмолился Деверь: он знал, что с ним могла сделать Полина Евгеньевна. Больше такое не повторится. Я не из болтунов.

– Где деньги? – резко и по-прежнему холодно спросила Полина Евгеньевна.

– Здесь, здесь… В сумке. Тут все на месте. Как вручили – так и привезли.

– Деньги пересчитывали?

– Нет.

– Хоть сюда-то свой нос не сунули – и то хорошо. Отнеси сумку в машину, – сказала она человеку, сопровождающему ее, – запри в багажник.

– Мне возвращаться?

– Да. Придется еще кое-что перенести. – Она проводила взглядом своего шофера, который, когда поднимал сумку с деньгами, уважительно крякнул: хорош улов! – спросила у Деверя голосом, не допускающим никакого сближения, – Деверь был для нее человеком другой, небелой, породы (да и был ли вообще человеком, вот вопрос): – Где ребенок?

– Спит. Мы ему вчера дали снотворного, чтобы он не дергался, и он спит. До сих пор не проснулся.

– Это хорошо, – похвалила Полина Евгеньевна. – Где он находится? Здесь или в гараже?

– В соседней комнате.

Она прошла в соседнюю комнату, где на тахте мирно сопел забывшийся Костик, накрытый пятнистым, под шкуру ягуара, пледом. Сидевший рядом с ним в кресле Медуза вскочил, оторопело захлопал глазами. Автомат, который лежал у него на коленях, чуть не свалился на пол. Медуза неловко перехватил его правой рукой, отсалютовал им, будто деревянным ружьем.

– Сторож? – поинтересовалась Полина Евгеньевна неожиданно миролюбиво, не глядя на Медузу. Было понятно без всяких слов: что есть Медуза, что нет его, для Полины Евгеньевны – все едино. Он был для нее обычным неодушевленным предметом.

Пройдя к тахте, Полина Евгеньевна несколько минут вглядывалась в Костика, в лицо его, изучала черты, словно бы хотела распознать нечто неведомое – может быть, даже отыскать родство с американским президентом или с кем-нибудь из кремлевских небожителей. Потом оглянулась и сделала мягкий щелчок пальцами.

– Я здесь, – тотчас же отозвался человек, приехавший с ней, шофер, судя по всему.

– Мальчика – в машину! – приказала Полина Евгеньевна. – Только поаккуратнее, чтобы он не проснулся. И пледом лучше прикрой – пусть со стороны непонятно будет, что несешь… то ли тюк с бельем, то ли мясо под одеялом.

Молча наклонив голову, – понял, мол, – сопровождающий поднял Костика на руки, замер на секунду, ожидая, проснется Костик или нет – у того только свесилась набок голова да приоткрылся рот, а так он даже не шевельнулся, спал крепко, шофер накрыл его целиком пледом, один край пледа свесился низко, но сопровождающий поправлять его не стал и унес Костика в машину.

Вернулся назад за новым приказом, но Полина Евгеньевна энергичным жестом отправила его обратно:

– Все! Жди меня в машине. – Подошла к Деверю и произнесла спокойным железным голосом: – Готовьтесь ко второй встрече. Где она состоится – будет сообщено! – Полина Евгеньевна смерила Деверя с головы до ног взглядом, проговорила презрительно: – Что-то уж больно на чучело смахиваете… Клоун из бродячего цирка. Что, может, денег на нормальную одежду нет?

– Есть, есть! – смято пробормотал белый, как бумага, Деверь.

– Ну так и нарядитесь нормально, не по-клоунски! – бросила гостья раздраженно напоследок.

Через несколько секунд гулко хлопнула дверь, по-собачьи клацнул автоматически запирающийся замок. Деверь стер пот со лба:

– Ф-ф-ф, пронесло…

21 сентября, четверг, 11 час. 35 мин.

Зверев внимательно, чуть ли не приклеиваясь глазом к лупе, рассматривал карту района, где находились дома братьев-пенсионеров, снятые в аренду сотрудниками малопонятного ТОО – в милицейском компьютере об этом товариществе не было никаких сведений.

– А может, вы плохо искали? – спросил генерал у Волошина. – Может, искали ТОО, а они – АО? Или еще, кхе-кхе, хуже – ИЧП? Тьфу, ноги в этих ичепе сломать можно, не только язык.

– Искали так, как надо, товарищ генерал, – твердо ответил Волошин, – и не нашли. Нет этой шарашкиной конторы в нашем компьютере.

– А у соседей, у чекистов, смотрели?

– Пока команды такой не было.

– Не было, не было, – ворчливо передразнил Волошина генерал и провел рукой по карте. – Ну что, будем брать эту твердыню?

– Да какая это твердыня? Крепость из хлебного мякиша, – насмешливо отозвался майор Родин. – Три минуты драки – и с приветом, Шишкин!

– А если мальца… кхе-кхе, того? Если заденете и мальчишка пострадает? – генералу от одной только мысли, что сын Белозерцева может угодить под пулю, сделалось жарко.

– Все под Богом ходим, – Родин недовольно приподнял узкие мальчишеские плечи, – волков бояться – в лесу под кустом не сидеть и цветы не нюхать – это может случиться с каждым.

Генерал демонстративно отвернулся от Родина и снова взялся за лупу: просчетов, когда будут брать этот «хлебный мякиш», быть не должно, а жертв – тем более. Самое лучшее – вообще обойтись без всякой стрельбы.

– М-да, сподручнее все-таки брать их тут, а не в чистом поле, на дороге, либо в городе среди людей, когда они ко всему готовы и палец держат на спусковом крючке, – заключил Зверев и отложил лупу в сторону.