Пепельный восход (СИ) - Наэль Амин - Страница 58

Дарот видел, как пули летят в сторону врагов и с искрами отлетают в стороны от их доспехов. Даже если гвардейцы справятся с воинами проклятых, владыка разорвет их на куски. Он — истинный слуга Вериси. Одержимый маг, добровольно принявший проклятие и сотни циклов прозябавший в хаосе мыслей и плоти. Теперь в нем осталась лишь ненависть к себе, к сделанному выбору и ко всему существованию.

Падальщики приходят из-за голода. Одержимые приходят из-за блестяшек. Владыки идут убивать. Они приходят утолить жажду. Страданием и криками полнится каждый их шаг. Они — последнее мгновение в жизни любого города. Они — последнее мгновение Манарифа.

В эту секунду разум Дарота захватила одна единственная мысль: заставить Талису бежать. Спасаться. Ведь у остальных шансов уже нет. Она поняла это. Будто прочла его мысль. Но девушка не испытала страха, отчаяния или горя. Она оскорбилась.

— ЭТО МОЙ ДОМ! — прогремел ее голос, сдувая пыль с руин и заставляя орду проклятых остановиться. Она смотрела в глаза Дароту и медленно поднималась в воздух. Вокруг нее разлилось пурпурное море.

Владыка больше не мог позволить себе вальяжно парить над брусчаткой. Он приказал одержимым убить девчонку любой ценой, а падальщикам разорвать отряд. Сам же маг выпустил из своих рук Вериси. Будто тысячи нитий соединились в пять полотен и бросились в сторону Талы, но тут же развеялись пеплом от огненной вспышки. За ними отправилась и половина одержимых.

Отряд яростно бился, но сотни падальщиков с легкостью начали их теснить. Талисе пришлось отвлечься, и десяток пламенных копий поразили орду проклятых. Они породили пожарище, страх и панику в рядах врагов. Безвольных и слабых. Инстинкт самосохранения — все, что у них осталось. Сотни тварей тут же бросились в бегство. Остальные последовали их примеру чуть позже. И вот вся орда бежит прочь.

Владыка воспользовался моментом и ударил в спину Талисе. Вериси окружила ее, заставив девушку удерживать щит очень близко к себе. В таких ситуациях маг обречен. Его все равно раздавят, как таракана, сколько бы он ни сопротивлялся. Если, конечно, оппонент имеет хоть какие-то шансы на победу в бою. А владыка не имел этих шансов. Он был жалок и слаб перед Талой. Ни на миг не способен ее одолеть. Магия Вериси таяла, как снег, выпавший поздней весной. Одержимые бросились бежать. А владыка лишь ждал, когда боль наконец прекратится и его настигнет покой. И он дождался.

Пурпурная вспышка испепелила и его, и упавший корабль за ним, и с десяток домов вокруг. И один элитный клуб, так незадачливо стоящий в проулке.

**********

Никто из гвардейцев еще не видел способностей Талы. Никто из них не был знатоком магических рангов, но двое сражались на войне. И то, что она сделала, ничуть не уступало могуществу эфериалов, защищавших цитадели. И более того, то, что сделала она, было в разы ужаснее.

— Нам нужно укрыться! — прокричал командующий на всю улицу. — Наверняка в городе полно Владык.

— Я УНИЧТОЖУ ИХ ВСЕХ! — все тем же сокрушительным голосом проговорила Талиса.

— Тала! Нам нужно уходить. Пожалуйста! Я прошу тебя! Здесь недалеко наш дом! Мы можем укрыться в нем.

— Арргх! — прогремела Тала, с явным раздражением спускаясь на землю. — Хорошо.

Две минуты бега привели отряд к знакомому зданию. Вернее, к тому, что от него осталось. Дарот, желая спрятаться в знакомом месте, явно позабыл о взрыве. Талиса же была искренне удивлена увиденным. Она покидала свой дом в беспамятстве и не обращала внимания на происходящее.

Подойдя ближе, девушка бросила взгляд на стену. Там красовалась одна весьма лаконичная фраза: "Кайнарский выблюдок". Всего лишь два слова, написанные ничтожеством, но явно неглупым ничтожеством. Совсем непросто в двух словах оскорбления сосредоточить всю боль, что терзает оскорбляемого. Ублюдок — незаконнорожденный ребенок знатного родителя. Выблюдок — ребенок законный, но нежеланный. Тот ребенок, существования которого родители стыдятся, и отдали бы многое, чтобы исправить свою ошибку. Они будто выкидывают его. Он просто не нужен. Два слова заменили целые тирады оскорблений.

Сжавшиеся кулаки не сулят ничего хорошего ни для Талы, ни уж тем более для стены. Но Боги были милостивы к этой кирпичной кладке и толстому слою краски. Кулаки разжались, а на лице нарисовалась презрительная ухмылка. И девушка молча вошла в остатки своего дома.

**********

— Здесь кто-то есть, — резко прошептал Инсай.

— Не стреляйте! — раздался голос из главного зала дома. — Я безобидный

— Курт!? Это ты? — удивившись знакомому голосу, прокричал в ответ Дарот.

— Он самый, — из дверного проема показалась изможденная фигура посла. Он держал руки высоко поднятыми и делал неуверенные шаги. Однако, увидев своего собеседника, слегка расслабился. А когда бросил взор на Талису, и вовсе опустил руки. — Да быть того не может. Какого черта Вы тут делаете?

— Это вообще-то мой дом, — произнесла Тала. — А вот что Вы здесь делаете, это действительно хороший вопрос.

— Я? Умираю с голоду. К счастью, благодаря запасам вашего бункера, не очень эффективно, но крайне целеустремленно. Почти все кончилось…

— Бункер? Его не разворовали?

— Нет, Ваше Величество. Стены там толстые, а дверь открывается только узкому кругу лиц. К великому удовольствию, я был в их числе. Правда, не так давно там кончилась энергия, и мне пришлось вылезти наружу. Ну да ладно. А я ведь Вас искал. Пытался улететь с планеты и служить Вам. Но ничего не вышло. Космопорт разрушен. Живых в городе не осталось. Даже мародеры все вывелись. Остались только проклятые. Так что я и носа из дома не показывал.

— Давайте не будем толпиться у выхода и пройдем внутрь. Нас могут услышать, — справедливо заметил Дарот.

— А зачем мы вообще сюда пришли? — возмутился Мендер. Из-за месячного затворничества многие уже стали забывать, как звучит его голос. — Операция явно пошла не по плану. Лучше вернуться на Тир.

— Нас собьют, едва мы взлетим. Владыки Вериси не допустят такой наглости. Они наверняка уже толпятся на улицах старого города, — ответил Инсай.

— Куда!? — проревел Лурм со стороны выхода. Он вошел в комнату, таща за шкирку Астира.

— Что случилось? — спросила Тала.

— Он пытался сбежать. Самоубийца…

— Мне нужно к семье. В городе очень опасно, и они могут…

— Ты рехнулся, парень!? Тебя убьет через сотню метров, — недоумевал Инсай.

— Лучше так, чем жить, зная, что ты мог им помочь, но струсил!

— Я же говорю: самоубийца! — хохотнул Лурм. — Нет, мелкий! Три месяца я за тобой приглядываю и дальше буду.

— Да отпусти ты!

— Они правы, Астир. Пока нельзя, — мягко проговорила Тала. — Пойдем утром. Скоро уже стемнеет. Лурм, сообщи на Тир, что мы здесь задержимся. И пусть готовятся нас эвакуировать.

— Уже.

— О-о-о. Милости прошу к моему костру, — улыбаясь, пропел Курт. — Правда, он мелковат для такой толпы. И надеюсь, у вас с собой есть еда. А то у меня остался только томатный суп. В нем сокрыта вся обреченность Мироздания. По крайней мере к такому выводу я пришел после месяца методичного поедания этого лакомства. Тот, кто забивал кладовую бункера, явно Вас не очень любил, Ваше Величество.

Тала еле заметно улыбнулась.

— Ну вот не надо преувеличивать, — возмутился Дарот. — Бывает еда и похуже. К тому же суп содержит все необходимые полезные вещества. Мог бы и спасибо сказать за то, что я их пер от гипермаркета. Тоже мне гурман!

***********

— Так зачем ты искал меня, посол?

— Мне напомнили, что, вопреки всему, у меня есть долг. И мой долг в том, чтобы служить Кайнару, то есть Вам.

— Я не Кайнар. И завязывайте с этой чушью.

— Как будет угодно Вашему Величеству.

— Серьёзно! Завязывай.

— Тем не менее могу ли я попроситься в Вашу свиту?

— Когда мы виделись в последний раз, ты сказал, что должен найти своих родных, кажется. Что-то изменилось?

Глаза посла наполнились горем и грустью.