Английский для миллионера (СИ) - Корсарова Варвара - Страница 100

– Да, она пряталась… – согласилась Марианна. – Мне кажется, она стыдилась.

– Я навел справки. Нашел Аллу, писал ей… ответа не получил. У меня был твой телефон, но я боялся звонить. Я трус, – он опустил голову. – Несколько раз набирал твой номер, но говорить не смог. Решил – лучше так, лично. Шел сюда, а сам боялся и надеялся, что тебя не застану. А теперь думаю: чего боялся! Вот… теперь у меня есть дочь. Такая красавица! Боже, я и мечтать не смел! Как ты жила все эти годы? Как Алла? Она… замужем?

И тут его шоколадные глаза заблестели, нос сморщился, нижняя губа оттопырилась, и Марианна с ужасом поняла, что он собирается расплакаться!

Она понятия не имела, что ей делать. Вот он, прямо перед ней – ее отец! Новый человек в ее жизни. Потерянный, и, кажется, глубоко несчастный. Со своей прожитой жизнью, сожалениями, болью, бедами и успехами, и воспоминаниями! Целая вселенная, которую ей предстоит узнать!

– Давайте попьем чаю, – сказала она самым обыденным своим тоном. – Тут где-то завалялся рулет и колбаса. Мы позавтракаем и обо всем поговорим.

– Нам нужно так много обговорить, что завтрака не хватит, – криво улыбнулся новообретенный отец. – Придется захватить и обед, и ужин.

Марианна расслабилась. То, что у ее отца есть чувство юмора – отличное открытие и первый шаг к сближению.

– Чего чай впустую гонять! – нырнула в дверь баба Соня. На ее лице была нарисована такая радость, как будто она выиграла миллион – не каждый день на твоей кухне разворачивается взаправдишная мелодрама как в передаче «Жди меня»!

– У меня коньяк есть, молдавский. Для такой встречи не жалко! Угощаю!

Микаэль и Марианна одновременно запротестовали – знала Марианна баба-Сонину щедрость, потом вместо «Белого аиста» придется ей «Хеннесси» покупать! – баба Соня настаивала, на шум в коридор выглянули постояльцы и вполголоса комментировали.

Марианне решила, что более невероятного и абсурдного утра в ее жизни еще не бывало.

Спор прервал дверной звонок – на этот раз громкий, властный, отрывистый.

Баба Соня подскочила и вприпрыжку кинулась в прихожую.

– Ну-ка, кого еще нам черти принесли! – сказала она с радостным предвкушением, открывая дверь.

– Здравствуйте, Софья Прокофьевна, – произнес хорошо поставленный суховатый голос, от которого в прежние времена ученики втягивали голову в плечи и были готовы спрятаться под парту. – Моя внучка еще тут? Я приехала забрать ее домой.

Марианна тяжко вздохнула. Микаэль глянул на нее с немым вопросом в глазах.

– Моя бабушка, – объяснила Марианна. – Боюсь, сейчас все будет очень плохо. Но как она узнала, что я здесь?

– Я ей позвонила, – деловито сообщила баба Соня, возвращаясь на кухню. – Вчера еще, как тебя привела. Я ж не слепая, вижу, совсем с девкой беда. Мало ли что. Пусть тебя родня заберет, пока ты еще куда не вляпалась. Кто ж знал, что твоей родни так много заявится… и бабка, и мамка, и папка. Жучки с дедкой только не хватает. Ты проходи, Нинель Владимировна, не стесняйся! Вот твоя внучка, сидит. И зятек твой… нарисовался. Картина Репина!

– Софья Прокофьевна, мы с вами знакомы лишь шапочно, поэтому попрошу без панибратства, – отрезала Марианнина бабушка, заходя на кухню и морщась от обстановки. –  Так… а это у нас кто?

Марианна встала и обреченно посмотрела на бабушку, у которой в это миг сделался вид завуча, который застал ученика курящим в туалете.

– Микаэль... – вдруг тихо произнесли в коридоре. Бабушка оглянулась и сделала шаг вбок.

– Мама, ты тоже приехала? Из Москвы? – растерянно спросила Марианна, глядя на черноволосую строгую женщину в элегантном плаще.

– Алла? Это ты? – Микаэль медленно поднялся, уронив кожаный портфельчик.

– Конечно, она, кто ж еще, – ядовито сказала бабушка, которая проработала в школе сорок лет и поэтому ни при каких обстоятельствах не теряла головы. – А я Нинель Владимировна. Приятно познакомиться.

Микаэль посмотрел на нее с ужасом.

– Софья Прокофьевна, поставьте-ка нам чайник, – распорядилась Марианнина бабушка, аккуратно пристраивая сумку на табурет. – Я хотела просто забрать внучку, но вижу, всем надо немного прийти в себя. Алла и вы, как вас там… Микаэль?

– Просто Миша… – пробормотал Марианнин папа, пребывая в глубоком ступоре.

– Алла и просто Миша. Садитесь. Марианна, и ты садись. Вы, двое – она указала на дочь и ее давнего любовника, – потом обсудите свою радостную встречу через года. Сейчас важнее другое. Я хочу узнать, что за беда случилась с моей внучкой. Марианна, меня сильно огорчает твое поведение в последнее время. Ты стала скрытной и нелюдимой. Вчера мне пришлось принять кое-какие меры. Я позвонила твоей подруге Виоле. И что я узнаю? Тебя уволили из школы! Почему, спрашивается, ты мне сразу не сказала?! Мне было крайне неприятно узнать это последней, хотя я считаюсь самым близким твоим человеком на данный момент!

– Я просто растерялась, – пролепетала Марианна.

– Растерялась она! Девочка моя, тут не теряться надо было, а действовать!  Я сразу взялась за дело. Лучше поздно, чем никогда. Я позвонила директрисе и высказала ей все. Слышала бы ты, как она блеяла и оправдывалась! А потом я позвонила в гороно и пообещала им сладкую жизнь, если они не примут меры и не накажут всех, кого полагается. Безобразие! Возмутительная травля молодых специалистов!

Бабушка воинственно раздула ноздри. Марианна слушала ее потрясенно.

– Но, как понимаю, это еще не все, – бабушка наставила на нее обличающий указательный палец. –  Последние недели ты работала у какого-то новобогача, и, как понимаю, он поступил с тобой плохо. Так, моя милая, пришло время рассказать все. Такие вещи нельзя спускать с рук. Довольно мне истории с дочерью, – она грозно посмотрела на Аллу.

Марианна почувствовала себя как на суде. Все это было так странно и нелепо, что ей стало смешно.

Она молчала, не зная, как удовлетворить любопытство родственников, которые обрушились на нее как лавина.

Бабушка приспустила очки и смотрела на нее поверх оправы, строго поджав губы.

Мама была очень бледной и изредка косилась на смуглого мужчину, который сидел рядом с ней, по-детски обхватив ногами табуретку. Тот тоже поглядывал на Аллу искоса, в его глазах были испуг и восхищение.

Они встретились взглядами, вздрогнули и дружно уставились на дочь.

– Да ничего не случилось, – обреченно сказала Марианна. – Все в порядке! Сменила работу, вот и все.

– А по-моему, – вдруг сказала Алла, – у девочки разбито сердце. Маша, пожалуйста… расскажи нам все. Мы поймем и поможем. Мы же твоя семья… уж какая есть.

Семья смотрела на Марианну строго и печально, ожидая откровений. Микаэль улыбнулся с сочувствием и вдруг едва заметно подмигнул ей. Мама кивнула подбадривающе. А бабушка строго приказала:

– Рассказывай. Одна голова хорошо, а четыре – лучше. Мы рассудим и посоветуем. И скажем, как поступить.

Стало так тихо, что было слышно, как азартно сопит притаившаяся в коридоре баба Соня в ожидании второго акта спектакля.

Марианна вздохнула и развела руками, сдаваясь.

А ведь они и правда о ней беспокоятся! И бабушка, и мама… и отец, которого она сегодня увидела впервые в жизни. И подруга Виола, которая бесстыдно слила информацию из лучших побуждений.

И Марианна начала рассказывать – сначала сухо, только факты, старательно обходя деликатную тему собственной влюбленности. Но мало-помалу раскисла, разнюнилась... и то, о чем она умолчала, стало ясно присутствующим и без слов.

– Так, понятно, – сухо резюмировала бабушка, когда Марианна замолчала. – Случилось то, чего я боялась. Девочка действительно влюбилась по уши в совершенно неподходящего мужчину. Вот сколько раз я тебе говорила! Но нет, кто бы меня слушал! Ты могла попасть в серьезные неприятности. Знаю я таких личностей, как этот твой… Петр Аркадьевич. Такие раздавят человека, как муху, и не заметят. Считай, легко отделалась.