Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11 - Веденеев Василий Владимирович - Страница 614

Все это мгновенно пронеслось у Тамары в голове. Она поняла, что просто обязана продолжать начатую игру. Никакого другого варианта для нее не существует. Было очевидным и то, что, если сейчас отказаться от встречи, депутатский помощник будет названивать каждый день.

— Ну так что? — переспросил Бабкин.

— Хорошо, — после долгой паузы, сказала Тамара, — я увижусь с вашим шефом. А когда?

— Давайте завтра.

— Завтра я работаю.

— И вечером?

— Мои вечера вы не трогайте!

— Но перерывы в работе у вас есть?

— Есть.

— Прекрасно! Я могу забрать вас днем, и вы пообедаете с Михаилом Павловичем.

— Вы знаете, куда подъехать?

— Да. И, кстати, не только я.

Он все же сорвался: постарался за свои унижения мелко уколоть ее. Чуть-чуть припугнуть, мол, смотри, милая, доберутся до тебя. Намекнуть, что для фанаберии, капризов у нее нет никаких оснований.

— Знаете что! — вспылила Тамара.

— Я лишь хотел предостеречь вас! — заторопился Бабкин. — Из искреннего расположения к вам. Так во сколько подъехать? Нас устроит любое время.

Она помолчала, физически чувствуя, как на другом конце опять начинают нервничать, злиться. Этот чужой страх, смешанный с холопской готовностью самоуничижаться, лебезить, был ей отвратителен. Только моральным уродам может нравиться, когда их боятся, когда перед ними пресмыкаются.

— Подъезжайте к моему офису к часу, — бросила она, желая как можно быстрее закончить этот неприятный разговор. — Я выйду на улицу…

На следующий день Тамара сказала Арутюняну, что ей надо ненадолго отлучиться и, пропустив мимо ушей его недовольное брюзжание, ровно в час вышла из бизнес-центра. Она сразу узнала молодого человека с неопрятными усами, которого видела в лобби-баре «Метрополя». Он нервно прохаживался по тротуару, посматривая на дверь. Очевидно, у него еще не было полной уверенности, что все получится, что эта строптивица не выкинет какую-нибудь штуку.

Излишне оживленно поздоровавшись, Бабкин подскочил к стоявшему у тротуара черному лимузину с затемненными стеклами и распахнул заднюю дверцу. Сам он тоже сел сзади — как оказалось, за рулем находился шофер. В присутствии постороннего человека не стоило начинать откровенные разговоры, выяснять отношения, поэтому Тамара лишь спросила:

— Куда мы едем?

— В один закрытый для широкой публики клуб, — услужливо откликнулся Бабкин. — Там хороший ресторан, где можно вкусно поесть и спокойно поговорить.

Заведение и в самом деле оказалось не шумным. К тому же здесь имелись отдельные кабинеты, в один из которых и проводил Тамару важный седовласый метрдотель, преисполненный значимости своей работы. Открывая дверь в кабинет, он от избытка старательности даже прищелкнул каблуками и уронил массивную голову на грудь.

В центре этого помещения находился круглый стол, сервированный всего на двух человек. А у стены стояли два мягких, низких диванчика — после сытного обеда на них было удобно поболтать за чашкой кофе и бокалом коньяка, подымить сигарами, а можно было развлечься и как-нибудь иначе. Здесь выполняли любое желание клиентов.

Дергачев уже ждал Тамару, что недвусмысленно говорило о его заинтересованности в этой встрече. Политик стоял у окна, погруженный в свои мысли, но как только открылась дверь, повернулся и с широкой, приторной улыбкой пошел навстречу гостье. Он включил все свое обаяние, в котором, видимо, нисколько не сомневался. И даже натолкнувшись на холодный взгляд, не очень расстроился.

— Здравствуйте. Михаил Павлович… — представился он, с достоинством кивая. — А вы, насколько я понимаю, Тамара Ивановна?

— Да, — просто ответила она.

— Очень приятно с вами познакомиться! — забалагурил Дергачев.

Он был невысок ростом, подтянут, с холеным, белым, словно с избытком напудренным лицом и такими же холеными крохотными руками. Хотя, возможно, он действительно злоупотреблял косметикой. Во всяком случае, запах дорогой туалетной воды чувствовался даже на расстоянии.

Любезничать Тамара не видела смысла, поэтому она лишь неопределенно повела плечами. Да и что ей было говорить: мол, она тоже рада? Смешно! Была б ее воля, она и на пушечный выстрел не подошла бы к этому человеку.

— Ну что ж, садитесь, пожалуйста, — замял эпизод Дергачев. — Знаю, что времени у вас немного, поэтому я взял на себя смелость сделать заказ. Здесь отлично готовят седло ягненка. Ну и для начала салат. Вы как?

Последовало еще одно невнятное движение, теперь уже головой и бровями. Честно говоря, днем Тамара вообще практически ничего не ела, ну разве что пила чай. Но она чувствовала: если откажется от обеда, то последуют длительные, церемонные уговоры, что только затянет эту встречу.

— Вот и прекрасно, — в свою пользу трактовал ее реакцию Михаил Павлович.

Он отодвинул полукресло и помог Тамаре сесть, а сам расположился напротив, как-то суетливо потирая свои миниатюрные ручки.

— Вина? — словно вспомнив что-то чрезвычайно важное, вдруг встрепенулся он.

— Лучше воды.

— Нет-нет, попробуйте это вино, — возразил политик и налил ей из стоявшей на столе откупоренной бутылки.

Видимо, сам Дергачев уже приложился. Тут в дверь легонько постучали, она отворилась, и вошел официант, державший в руках поднос с двумя салатами. Поставив тарелки на стол, он сразу же бесшумно исчез, словно его здесь и не было.

— Прежде всего хочу поблагодарить вас, что вы любезно приняли мое приглашение, — опять сбиваясь на кокетливый, игривый тон, сказал Михаил Павлович, одновременно разворачивая шелковистую салфетку и укладывая ее на колени. — Для меня эта встреча очень важна. Дас-с-с… Так вот, любезнейшая Тамара Ивановна, вы невольно стали свидетельницей… как бы это поточнее выразиться, грандиозной аферы, затеянной против меня… — Дергачев отхлебнул из своего бокала и аккуратно поставил его на стол. — Знаю, что вам в руки попала кассета, из просмотра которой у вас может сложиться обо мне весьма негативное мнение. Однако это фальшивка! Стопроцентная! Двухсотпроцентная! На пленке снят не я!

— Я не смотрела ее целиком, для меня это слишком круто, но даже знакомства с некоторыми фрагментами достаточно, чтобы усомниться в ваших словах, — промурлыкав фразу себе под нос, возразила Тамара.

Она испытывала огромную неловкость, оттого что видела этого человека голым, да еще в весьма пикантных позах, слышала, как он пыхтел, стонал, указывал проституткам, где его надо погладить и поцеловать. Даже в самом откровенном порно актеры ведут себя не так. Они знают, что их снимают и при всем внешнем натурализме сцен скрывают от зрителей что-то сокровенное. А в данном случае Дергачев продемонстрировал все свои тайные страстишки.

— Клянусь вам, фальшивка! — нисколько не смутился Михаил Павлович. — Грязная и весьма посредственная! Если вы внимательно присмотритесь…

— Вряд ли я сподоблюсь на ее просмотр еще раз, — вставила Тамара.

— Я вас понимаю! — с благородной брезгливостью подхватил Дергачев. — Конечно, пусть этим лучше занимаются специалисты. Они, кстати, легко обнаружили бы подделку.

— В чем же дело? Обратитесь к ним.

— А вот этого сделать я не могу.

— Почему?

— Потому что те ушаты грязи, которые выльют на меня во время разбирательств, все равно окажутся смертельными. Как политик я погибну!

— И кто же вам так удружил?

— Конкуренты! Политические противники! Завистники! Скажу вам откровенно, — он заговорщически прищурился и наклонился вперед, — в Госдуме каждый мечтает вонзить соседу нож в спину! И если представляется такая возможность — делает это без промедления!

Версия Дергачева не имела ничего общего с тем, что говорил Тамаре о хозяевах кассеты и их целях Зимин. Политик явно лгал, но ловить его на слове, уличать в неточностях, припирать фактами она не собиралась.

— Хорошая же компашка у вас там в Думе собралась, — усмехнулась Тамара, поддевая вилкой листик салата. — Прямо-таки разбойники с большой дороги.

— Мне самому бывает противно! — заверил ее Михаил Павлович.