Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11 - Веденеев Василий Владимирович - Страница 740

Выскочил из кустов — и оцепенел. На конях ехали солдаты, внимательно глядя по сторонам. «Началось!» Лег на землю и пополз в кусты. Пока кони пили, солдаты переговаривались: «Далеко удрать не успел». — «Кто знает». — «Его же ночь застигла». — «Может, и не удрал — медведи разорвали». — «Следы должны остаться». — «И то правда...»

«Нужно менять курс», — решил Дмитрий, как только конники двинулись в направлении Тынявки, и взял левее. Шел медленно и осторожно. («Еще шаг-другой — и попался бы».) О побеге уже, конечно, поставили в известность дружинников в окрестных селах и хуторах, на буровых и лесосеках. Нужно быть внимательным: вперед идти, а назад оглядываться.

Выбравшись наконец из чащобы на поляну, Дмитрий глянул на солнце. Оно уже катилось по краю неба. Ускорил шаг. Пробирался узкой стежкой между березами и осинами, оплетенными колючим можжевельником.

— Драсьте!

Остановился как вкопанный. Молодой человек в темно-зеленом костюме с блестящими металлическими листочками на петлицах и ружьем на плече, казалось, упал с неба. Балагур хотел юркнуть в кусты. Мысль: «Вызову подозрение», — остановила. Какой-то миг всматривался в обветренное лицо якута, потом улыбнулся, словно обрадовался случайной встрече:

— Здрасьте!

— Вай-вай, откуда?

— Геолог, — сказал Балагур и для большей убедительности рассказал, как в маршруте заблудился в тайге.

Незнакомец, в свой черед, стал объяснять, что повело его в дорогу. Он шел в лесную чащу, чтобы добыть кабаргу, взять у нее мускус и сделать лекарство для матери. «Оно поставит меня на ноги», — говорила мать. Она так верила в чудодейственную силу лекарства, что упросила сына прямо среди ночи отправиться в тайгу за мускусом.

— Меня зовут Байбал Болодюмарович, а тебя? — спросил якут.

— Гаврила Гаврилович, а по-вашему Хабириилла Хабирииллович.

— А я по-русски Павел Владимирович.

— Понимаю, Байбал Болодюмарович.

Разожгли костер, нажарили мяса.

— Вай-вай, — печально заговорил Байбал Болодюмарович. — Что ты нашел тайга, геолог?

— До золота не добрался, а на алмазы наткнулся.

— Покажи.

— Образцы понесли товарищи. У меня нога повреждена. Едва вот двигаюсь. Ослаб...

— Ладно, Хабириилла, — сказал Байбал. — Будем в путь.

«Хабириилла. Гаврила. Гав-рила... Чужое имя. А я от роду Дмитрий, тот, кто обрабатывает землю, хлебороб — должен на него отзываться. У меня же и сынок Митя. Увижусь ли с ним?»

От погашенного костра якут повел Дмитрия через крутую гору. Мурлыкал мелодию незнакомой песенки, с лисьей сноровкой пробирался сквозь можжевельник, перепрыгивал колоды, не забывал и оглядываться.

— Тайга — дом. Всьо знаю. Дойдьом бишгро Тынявка. Давай, давай, — махал рукой.

Началось болото — устеленная зеленым мхом равнина.

— Утонуть можьна, — предостерег Байбал, обходя опасное место, а на противоположной стороне спросил: — Жаморился, Хабириилла?

Дмитрий отрицательно качнул головой, хотя усталость брала верх. Над тайгой снова загудел вертолет. «Может, высаживает десантников, — размышлял Балагур. — Не нужно было идти с Байбалом. Один я бы осматривался, а так — стал хвостом...»

Ночь упала на тайгу внезапно. Дошли до целиком заросшей кустарником поляны. Тусклый огонек маленького окошка не обрадовал Дмитрия. «Бежать!» — мелькнуло молнией в голове.

— Жаходи, Хабириилла, — подтолкнул его Байбал.

В комнате Балагур заморгал, будто в глаза залетели пылинки. Рядом с лейтенантом милиции сидел знакомый старшина Железобетон. Сколько раз Дмитрий слышал из его уст: «Побег из колонии, совершенный лицом, которое отбывает наказание, карается лишением свободы на срок до трех лет...»

Дмитрий почувствовал слабость. Он мог бы сказать, что заблудился, если бы не говорил Байбалу совсем другое.

«Бежать!»

Лейтенант милиции встал у двери...

Наталья Филипповна спрашивала себя: «Для чего Балагур бежал? Отомстить Ирине за измену? Расквитаться с соблазнителем? Почему же не сделал этого, отбыв срок? Передумал? Поумнел? Подожди, подожди: а где Кривенко? Неужели во дворе у дома Ирины Дмитрий встретился с ним? Вполне вероятно, что это Кривенко потерял цветы и финку. Эксперты выявят отпечатки пальцев...»

Стычка между Балагуром и Кривенко была вполне возможна, но Наталья Филипповна не спешила с выводами. Участковый инспектор Пасульский задержал пьяного с пятнами крови на пиджаке; Калина Касиян видела человека, который прятался за стволом ясеня; Ирина заметила, как кто-то убегал со двора; на месте преступления найдены нож и букет цветов. Все это требует проверок, уточнений, экспертиз.

Кушнирчук начала составлять план оперативно-следственных мероприятий.

Выводы эксперта-криминалиста разочаровали Наталью Филипповну. На гладкой пластмассовой рукоятке финки — отпечатки пальцев потерпевшего Дмитрия Балагура. Это было полной неожиданностью. Откуда они там взялись? Финка принадлежала Балагуру? Но как он мог ранить себя в спину? Рана между лопаток. Если бы она даже была на груди, старший лейтенант Кушнирчук никогда не поверит, что Балагур ранил себя сам. Почему? Он вышел из дома за гостинцами. На сиденье остались игрушки — кукла и детская посуда для Марьянки; в багажнике — разобранный двухколесный велосипед для Мити; в целлофановом пакете — шелковая косынка, шерстяная кофта и духи для Ирины. Балагур открыл дверцы «Москвича», но не успел ничего взять. Кто же помешал?

«Колото-резаная рана на теле Балагура Дмитрия Владимировича могла быть нанесена ножом, найденным на месте преступления», — сделал вывод судмедэксперт. Можно допустить, что обнаруженным ножом кто-то ударил Дмитрия. Но пока вместо этого «кто-то» будет поставлено имя, придется — как говорит начальник райотдела внутренних дел майор Карпович — не один гвоздь в камень забить. В одобренном им плане предусмотрено много оперативно-следственных мероприятий.

Прежде всего Наталья Филипповна должна снова встретиться с Ириной. Уже собиралась уходить, как в кабинет вошел капитан Крыило — старший оперуполномоченный уголовного розыска. Устало опустился на диван. Вчера поздно вернулся с областного совещания, позвонил дежурному: что нового? — и известие о случившемся во дворе дома № 8 по Летней улице привело его в город. Капитан довольно быстро (от дружинников) узнал, что к Ирине наведывается фельдшер Борис Бысыкало — сын Любавы Родиславовны, влиятельной в городе особы, перед которой легко открываются двери учреждений даже в неприемные часы. Накануне вечером ее сына видели с букетом. Могло статься — столкнулся во дворе с Балагуром, началась драка... Бориса нужно немедленно отыскать. На телефонный звонок ответила проснувшаяся Любава Родиславовна. «Не знаю, не знаю, где Борька. Дома нет, ушел вечером. Куда, не сказал...»

На рассвете Крыило узнал: Борис в Нетесове у Марты Сливки. Оттуда и привез его капитан, и внесенный фельдшером в кабинет едва ощутимый запах лекарств напомнил Наталье Филипповне время, проведенное без сна у постели сестры. После дорожного происшествия к Вале дважды прилетали на вертолете областные специалисты. Напрасно...

Не любила Кушнирчук лекарственных запахов еще и потому, что напоминали ей о гибели Саши — школьного товарища. Вместе пошли на фронт, а вернулась она одна...

Откинулась на спинку стула. Из открытого окна тянуло прохладным свежим ветерком. Слушала, как Борис больше часа повторял одно и то же:

— Ирину Лукашук не знаю. Не был у нее. И возле дома ночью не ходил. Никакого букета не было. Позвоните маме, что меня задержали. Я ни в чем не виновен.

Наталье Филипповне почти нечего было записывать в протокол, пока в кабинет не пригласили полную женщину. Перед этим на скамью рядом с Борисом посадили еще двух юношей.

— Кому из этих граждан вы вчера продали цветы? — спросила следователь.

Женщина ткнула пальцем:

— Этому.

Борис вскочил, словно его обожгло.

— Хорошо смотрели?

— Вы еще торговались: хватит трех рублей, больше нет. Я настояла на своем, тогда еще кинули пятьдесят копеек, пять новеньких десяток. У людей глаза не повылезли. Старая Химишинцаня торговала рядом и может подтвердить.