Антология советского детектива-36. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Пахомов Николай Анатольевич - Страница 417

Старшина на удивление оказался упрямым.

— Смейтесь, — огрызнулся он. — А в Святом все равно ссадим вас и там разберемся.

— Вот как! — приподнял брови Борис. — Значит, одного урока вам мало?

— Все равно ссадим, — с тупым упрямством стоял на своем старшина. — Такие, как этот, который спалил мою хату, ни в жизнь не перейдут в полицию.

— Вы так считаете? Неплохая характеристика! — охотно подхватил Борис. — А вам все равно, какому богу служить?

— Сила на стороне новой власти, — заученно выпалил старшина.

Борис готовился к атаке.

— А если эта самая сила иссякнет, что будете делать? Убежите с новой властью? Да на кой вы ей нужны! Самим бы ноги унести. Пока не все потеряно — пораскиньте мозгами. Или хотите подохнуть изменниками?

— Это слишком! — Круглыми глазами уставился на фельдфебеля старшина. Другой полицейский испуганно озирался.

Елисеева и Колупова слова Бориса не смущали: сотрудник абвера мог позволить себе и не такую вольность, дабы прощупать настроение собеседника.

На разъезде Святое, пока выгружали продукты, старшина очумело носился среди полицейских с расспросами: «Где Филатов?» Филатов был отъявленным головорезом, командовал ротой.

Борис успокоил Елисеева и Колупова:

— Не бойтесь, ребята. У этого негодяя ничего не выйдет.

Борис был поразительно спокоен.

Состав уже тронулся было с места, когда на полотно из-за какого-то строения вынырнул старшина. С него градом лился пот. Своего командира он так и не нашел.

— Стойте!.. Хлопцы, арестуйте их! Это партизаны!

Машинист затормозил. К нему тотчас бросился Борис, о чем-то быстро заговорил, показывая бумаги. Тот понимающе закивал.

— Изыди с путей, — грозно крикнул он старшине. — У меня предписание доставить их до Холмечей. Это представитель власти.

Паровозик торопливо зачихал, ускоренно набирая пары. Старшина проворно отпрыгнул в сторону.

— Что ж это такое? Куды вы глядите? — исступленно орал он на полицейских. — Арестуйте их!

Кто-то зло выругался на него. Кому хотелось связываться с представителем власти?

Окрику часовых он как будто обрадовался. При разоружении не оказал ни малейшего сопротивления. На все расспросы отвечал односложно:

— Отведите меня к начальнику особого отдела.

— Слыхал, подавай ему главного, — подмигнул товарищу партизан, еще раз с ног до головы ощупывая взглядом подозрительного. Заношенная шинель. Стоптанные сапоги. Винтовка. Небольшая котомка.

Ему завязали глаза черной тряпкой и куда-то повели, то и дело запутывая направление. А когда сняли повязку, он увидел перед собой землянку, у которой на пнях сидели двое. Один из них показался знакомым.

— Мне нужен начальник особого отдела.

Знакомый, внимательно всматриваясь в него, ответил:

— Я из особого отдела.

— У меня к вам разговор…

Спустя некоторое время задержанный сказал:

— Не узнаете? Я — Андрей Елисеев… Помните, однажды вы сказали, что хорошо бы мне проникнуть в немецкую разведку?

— Мне говорили, что Елисеев погиб.

— Докладываю: Елисеев — сотрудник немецкой армейской разведки!

Елисеев слегка надпорол пояс брюк и извлек крошечный кусочек бумаги. На нем машинкой по-немецки отбито: «Пауль-цвай».

— По предъявлению этого пропуска любая из фашистских частей должна незамедлительно отправить меня в «Виддер».

Затем он вынул из-за голенища пачку разных бланков со штампами и печатями для прохода и проезда по оккупированной территории. Оставалось только вписать названия населенных пунктов — и пропуска готовы.

Майор скрупулезно рассматривал их. Может, эти бланки, совершенно отличные от настоящих, специально изготовлены для партизанских разведчиков, чтобы таким образом переловить их?

А Елисеев между тем готовил новый сюрприз. Снял один сапог, размотал портянку, засучил штанину выше колена. Нога была аккуратно забинтована. Быстро размотал бинт, под ним показались еще какие-то бумаги.

— Борис велел снимать бинт только в особом отделе, — пояснил Елисеев. — Здесь данные о шпионах, которые будут заброшены к партизанам и в глубокий тыл.

Но это еще не все.

— А вот здесь…

— Что это?

Вопрос вырвался непроизвольно. Начальник особого отдела отлично понял, что это, но не верил глазам своим.

— Это очень важный документ, — внешне спокойно объяснил Елисеев. — На партизан будет работать немецкая радиостанция.

На несколько минут наступила тяжелая для обоих тишина.

Засухин встал, засунул руки в карманы брюк. Его шаги по глиняному полу были беззвучны. Бланки, секретнейшие сведения о шпионах и многое другое… О такой возможности можно было только мечтать! Но не слишком ли легко попадает все это в его руки?

Каких только попыток не предпринимала немецкая разведка, чтобы проникнуть к партизанам! И хоть следовал провал за провалом, наивно полагать, что абвер отказался от услуг новых диверсантов, агентов. Еще свеж в памяти майора такой случай. Командование трубчевского отряда имени Димитрова направило в разведку двух молодых партизан. В деревне Колодезьки они сдались немцам. Так предатели хотели спасти свои шкуры. За них принялись сотрудники немецкой контрразведки из группы «Виддер» (откуда только что явился Елисеев!), завербовали их, дали задание возвратиться в лес и убить командира отряда Шатохина, выдали им холодное оружие, махорки. Махорка и погубила их! Партизаны получали табак елецкой фабрики с этикеткой «Партизанам Брянских лесов», а у этих были пачки той же фабрики, но с довоенным рисунком «Три белки». Эта мелочь и помогла партизанам разоблачить немецких лазутчиков…

Майор поправил пламя фитиля, приделанного к отрезанной гильзе снаряда, сел.

— Выкладывай, Андрей, всю правду.

Долго, около четырех часов, рассказывал Елисеев. А после майор один за другим задавал вопросы. Особенно он интересовался Борисом.

— Значит, сначала он предлагал тебе явиться к нам и больше не возвращаться в «Виддер»?

— Да. Но сегодня утром, за два часа до моего отъезда из Локтя, сказал, что план меняется, что мне нужно возвратиться, связав вас с ним. Он убеждал, что этот план принесет нашему командованию максимальную пользу. Намечает использовать рацию. Вы только принимаете. Передавать не нужно… Односторонняя связь…

— Этот ключ подходит для всех передач «Виддера»?

— Нет, только для передач, которые адресуются партизанам. Его специально для вас разработал Женька Присекин.

— Стало быть, Присекин тоже посвящен в план Бориса?

— В последнее время Присекин как-то странно присматривался ко мне. Мне это показалось подозрительным. Но потом я узнал, что он уже знал, кто я, — Борис ему сказал. Вчера он объяснил мне, как пользоваться этим ключом.

— А не говорил тебе Борис о шифре «Виддера»?

— Такого разговора не было… Сведения Борис передал мне сегодня, когда мы сидели в балке. Заставил меня разуться, сам забинтовал мне ногу.

— И после с этой «повязкой» вы заходили в «Виддер»?

Елисеев развел руками: что было, то было.

— Рискованно, — покачал головой майор. — И в Навле могли засыпаться. А не логичнее ли было переобуться в самый последний момент, например, в Холмечах?

— Такая возможность была. После осмотра укрепления легионеров Борис проводил меня за Холмечи, в лес. И там никто не помешал бы…

— Как выглядят укрепления?

— В Холмечах стоит армянский легион. Когда мы прибыли на станцию, Борис спросил у легионеров, как найти их командира.

— Знаешь его фамилию?

— Борис назвал — Муса Хачатурян.

— Хорошо. Продолжай.

— Солдаты показали нам палатку, рядом с вокзалом. Палатка походная, из щитов. С Хачатуряном был немец-инструктор. Борис остался с ними обедать, а меня и Колупова немец выпроводил. Мы переждали в скверике. А потом они вышли, стали осматривать укрепления. Борис пригласил и нас. Хачатурян не препятствовал, а немец-инструктор сначала не соглашался. Но Борис сказал, что мы — свои люди. Думаю, что Борис специально это подстроил для меня, чтобы я все запомнил.