Антология советского детектива-36. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Пахомов Николай Анатольевич - Страница 423

Душевным терзаниям пришел конец, когда Присекин сказал Андриевскому:

— Я с вами.

…Локотской филиал «Абвергруппы-107» имел радиосвязь не только с главным штабом, но и со всеми другими станциями «Виддера». Не раз приходилось Присекину отбивать морзянку в Орел и через короткую паузу связываться с одним из филиалов «Виддера». Радисту главного штаба в этом случае не было необходимости принимать текст, который адресовался не ему, и он, как правило, после отбоя передающей станции немедленно прекращал свой сеанс. Этим обстоятельством и воспользовался Присекин. Передав завизированную зондерфюрером радиограмму, Женя тут же давал отбой и через паузу переключал рацию на другую волну — для передачи сообщений принимающей станции майора. Связь с этой станцией, конспирации ради, была односторонней: Присекин только передавал — не принимал. Он сам придумал способ, причем, настолько хитрый, что майор не без труда разобрался в нем.

Эти односторонние передачи велись по скользящему графику, который также имелся у майора.

Сначала все шло гладко. Радист «Осы» передал в эфир немало сведений.

И вот дело застопорилось. Срывается третий сеанс подряд. Конечно же, майор всполошился. Наверно, строит самые невероятные предположения, вплоть до провала. А провала вроде нет. Вроде… Но кажется Присекину, что за ним наблюдают. Или это плод пылкого воображения? Какое, к черту, воображение, если все время рядом топчется часовой, если то и дело мимо проходят и зондерфюрер, и Шестаков, и Быковский, и какие-то другие типы! Присекин как на ладони, ведь по чьему-то дурацкому распоряжению радиостанцию установили прямо на веранде, у самого прохода. Не с умыслом ли сделано?

А если рискнуть? Коль подозревают — не отвяжешься все равно. Бездействовать сейчас — преступлению подобно. Столько новостей… Нет, Присекин не будет советоваться с Борисом. В случае чего, ответит один…

— Господин зондерфюрер, — обратился Присекин к Гринбауму, когда тот задержался у рации, — не кажется ли вам, что наша радиостанция расположена не слишком конспиративно?

Гринбаум с любопытством посмотрел на радиста.

— Зачем станцию держать на виду у всех? — простодушно продолжал Женя. — В случае диверсии ее сразу же можно вывести из строя.

— Диверсия? — переспросил Гринбаум.

Присекин попал в самую точку. На днях на Каминского было совершено покушение. Не иначе, это дело рук партизанских разведчиков. Обер-бургомистра вызвали по телефону на станцию Брасово. Двое[46] в форме солдат карательного полка «Десна» вручили ему пакет за пятью печатями, потребовали расписку в получении. Каминский, недовольно хмыкнув, дал им расписку и с пакетом на машине умчался в Локоть. Случай спас предателя. Говорят, он распечатывал пакет с тыловой его стороны и заметил взрыватель. Двухсотграммовая шашка была обезврежена немецкими саперами. Перепуганного обер-бургомистра теперь окружал батальон телохранителей.

Этот случай произвел на впечатлительного Гринбаума гнетущее впечатление. Выходит, нет защиты и в крепости Каминского. Кто знает, может, очередной такой «подарок» будет преподнесен не кому-либо, а ему, зондерфюреру. Не каждый раз помогает счастливый случай.

— Диверсия? Да, да, — пробормотал Гринбаум. — Вы правы. Надо найти для рации более подходящее место.

— А если ее спрятать на чердаке? — робко предложил радист.

Гринбаум окинул рассеянным взглядом веранду, чердак и не успел ответить — подошел фельдфебель.

— Не помешал, господин зондерфюрер?

— Нет, нет. Даже кстати. Не находите ли вы, господин Андриевский, удачной идею перенести радиостанцию с этого проходного двора на чердак?

— Ваша идея разумная, господин зондерфюрер.

— Нет, нет, она принадлежит не мне. Благодарите нашего юного радиста… Если не ошибаюсь, вы тоже с каким-то предложением?

— Совершенно верно, господин зондерфюрер. В Холмечах наш человек что-то разнюхал. Не мешало бы повидаться с ним.

— Да, конечно. Пожалуйста, выезжайте. Действуйте, господин Андриевский. Не теряйте времени. У нас его очень мало… Кстати, отправьте по назначению, через наш тайник, вот эту записку Колупову.

Андриевский спешил. Его срочно вызывал на встречу майор. Если бы ее не назначил Засухин, свидания запросил бы он, «Оса». Требовали обстоятельства.

Холмечи. Железнодорожное полотно. Смешанный лес. Шорох прошлогодней листвы под ногами. А вот и вывернутая с корнями сосна. Со стороны могло показаться, что человек устал, присел отдохнуть. Вел себя беззаботно. Но он тут же преобразился, когда из-за куста вышел к нему плотный человек в штатском. Майор отметил про себя завидную пунктуальность Андриевского — снова прибыл минута в минуту.

Они поздоровались. Никаких лишних слов. Вопросы и ответы по существу.

— Мы беспокоимся: Еслисеев молчит, радист не выходит в эфир. Что случилось?

— Ничего страшного, товарищ майор. У рации изрядно любопытных.

— Подозревают?

— Не думаю. Гринбаум не стал бы церемониться, если бы Женю засекли. Рацию перепрятали. Ждите — выйдем в эфир. Подберем кое-что интересное и передадим. А пока примите вот это.

Андриевский передал Засухину пачку бумаг.

— Что здесь?

— Больше всего вас заинтересует список немецкой агентуры, которая остается на оседание в Орле и Брянске, после отступления немцев. Здесь же список шпионов, которые перейдут линию фронта.

— А это записка для Колупова?

— Да. — Андриевский усмехнулся. — Зондерфюрер благодарит Андрея Колупова за добросовестную службу и требует его возвращения, с автоматом, в «Виддер».

— Хорошо. Я предложу ему возвратиться. А как там Елисеев?

— Зондерфюрер им доволен.

— Как Котов и Харьков?

— А ими Гринбаум не особенно доволен. И наполовину не выполнили свое террористическое задание.

— Хватит им и одного начальника штаба бригады, — улыбнулся Засухин.

Когда вопросы начальника особого отдела иссякли, Андриевский спросил:

— Товарищ майор, теперь меня волнует такой вопрос. Как мне посоветуете, отходить с немцами или оставаться?

Майор ждал этого вопроса. Ответ был готов: «Осе» нужно отходить вместе с «Виддером», возглавить группу советских разведчиков.

Роман с готовностью согласился. Его беспокоит только одно — нарушается привычная связь. Передавать донесения станет значительно труднее, ведь «Виддер» будет на колесах.

— Когда снимаетесь с места?

— Со дня на день.

— На случай отступления известен маршрут «Виддера»?

— Предположительный. Сначала едем в Бежицу, где собираются вместе главный штаб (он сейчас в Карачеве) и группы «Виддера» из Трубчевска, Бежицы, наша. В нашем распоряжении несколько вагонов, паровозик. Свой и машинист — сотрудник разведки. А как и куда пойдем из Бежицы — зависит от обстановки на фронте. Скорее всего, через Унечу и Новозыбков.

— Понятно. Подберите в местах остановки тайники.

— Сделаю.

— Давайте условимся, как вы дадите о себе знать…

Перед расставанием молча посидели.

Лес задумчиво шумел. В его таинственной симфонии столько красок и оттенков, что она всегда созвучна настроению человека, каким бы оно ни было: грустно тебе — и мелодия печальная, сердце поет — и лес подпевает.

Андриевский смотрел прямо перед собой, в просвет между деревьями, на высокое чистое небо, к которому прилипли пушинки облаков. Стая маленьких птиц с боем отгоняла прочь коршуна, яростно пикируя на него. Каждая из них порознь была бы беспомощной против сильного хищника, но все они вместе обратили его в бегство. Тот время от времени коварно бросался в стороны и вниз, пытаясь настичь кого-то из них, но птицы ловко вывертывались из-под ударов… А он, летчик Андриевский, не вывернулся… Окажись он сейчас в небе, он сумел бы расквитаться за свою нестерпимую боль. Только вот полетит ли? Успеет?.. Впрочем, уже летит. Задание получено. «Оса» летит по своему маршруту…

— До встречи, — встал Роман.