Антология советского детектива-37. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Шахмагонов Федор Федорович - Страница 420

— Заботитесь о спокойствии Котинаса? Или желаете убедить нас в том, что не имеете никакого отношения к месту, где был найден труп Магды Бените? — резко спросил Гудинас.

— Нет, я не знаю, где был найден ее труп! — выкрикнула в отчаянии женщина.

— Допустим. Скажите, кто этот бородач, вместе с которым видели Магду Бените, Тадеуша и вас возле проходной завода? — сухо спросил капитан.

Реакция женщины была неожиданной. Лицо ее побелело, она покачнулась...

Глушаков поднес ей воды.

— Вы в состоянии продолжить беседу?

— Нет... — Она отрицательно покачала головой. — Перед глазами все плывет.

— Хорошо, встретимся завтра, — согласился Гудинас.

Ядвига тяжело поднялась со стула, не глядя, взяла пропуск...

— Спокойно обдумайте свое положение, — напутствовал ее Гудинас.

На глянцевой поверхности снимка, который держала женщина, Гудинас заметил четкие отпечатки пальцев. Приказал лейтенанту:

— Срочно к экспертам, пусть немедленно сравнят с отпечатками, обнаруженными на портфельчике Бените. А за Гирич мы теперь понаблюдаем... Наверняка новости не заставят себя ждать. Увидишь.

Работники Управления, занимавшиеся расследованием махинаций на фабрике, обнаружили старый канализационный лаз. Один из люков лаза выходил в подвал корпуса, где расположился экспериментальный цех текстильной фабрики, другой был непосредственно в помещении склада мехзавода. Этот лаз воры использовали для преступных целей: под землей по нему переносили неучтенную продукцию с территории фабрики на склад мехзавода. Когда воры получили известие о том, что Федорович и его люди засыпались, оба люка заасфальтировали. При беглом осмотре на пятно нового асфальта в подвале экспериментального цеха не обратили внимания, но позже одному из работников милиции это показалось подозрительным, асфальт разбили и нашли люк. В подземелье нашли часть нереализованной продукции и тележку, на которой ее перевозили под землей. Улики были налицо. Костюмы шили в экспериментальном цехе и по канализационному лазу увозили на склад мехзавода, где их заталкивали в контейнеры с насосами, загружаемые в грузовик Федоровичу.

Главный закройщик и начальник цеха спорттрикотажа, два работника экспериментального цеха признались в том, что принимали участие в изготовлении «левой» продукции. Они утверждали, что деньги и указания получали от начальника экспериментального цеха Улдукиса. А Улдукис просто не мог не заметить, что в его цехе шьют костюмы, не имеющие отношения к экспериментальному производству. В двенадцать часов полковник Раймонис сам собирался провести допрос Улдукиса, надеясь выявить его связь с Федоровичем.

Гудинасу было приказано присутствовать на допросе.

— Итак, гражданин Улдукис, — начал полковник, — под вашим руководством осуществлялись производство и транспортировка на мехзавод неучтенной продукции. Ваши сообщники утверждают, что именно вы являетесь руководителем дела: от вас они получали деньги, указания, вы же давали сведения о возможных проверках и ревизиях.

Улдукис долго раздумывал, почесывая пальцем переносицу, потом ответил:

— Я только выполнял роль передаточного звена в цепочке. Деньги и распоряжения относительно производства получал от других лиц. Руководителя в лицо не видел, кто он такой, не знаю. Думаю, лишь покойный Даймон — главный технолог завода знал его лично.

— Каков был механизм связи и как вы получали деньги?

— Мне звонили по телефону или присылали письма с необходимыми указаниями. Но в основном я поддерживал связь с патроном через объявления, которые наклеивались на определенном столбе. Я должен был посещать условленное место два раза в день — по дороге на работу и с работы. Нужный мне листочек выделялся специальным значком, мелко нарисованным в углу: сова, обведенная кружком. В листочке обычно указывалось, когда и сколько костюмов я обязан передать на склад механического завода или число, место и время, когда я должен был получить деньги для нашей группы. Остальное меня не касалось. Я уверен, что шефы имели сведения о том, что происходит на фабрике, по своим каналам. Были ЧП, когда они реагировали моментально, и сами давали мне оперативную информацию о внезапных проверках или комиссиях.

Раймонис откинулся на спинку стула, с интересом поглядел на подследственного:

— Кто вас вовлек в преступную организацию?

— Главный технолог Даймон. Ныне покойный. Он предложил мне перейти из НИИ на фабрику и участвовать в деле. Основная схема транспортировки продукции с фабрики к этому времени уже сложилась. В мою задачу входило технологически оформить непрерывный цикл производства неучтенной продукции. Вообще-то я полагал подсобрать деньжат и уйти. Но втянулся. К большим деньгам привык. Да и не позволяли мне уйти, угрожали.

— И вы что, ни разу не пытались выяснить, кто стоит над вами?

— Конечно, пытался. — Улдукис мрачно усмехнулся. — В конце концов я подкараулил того человека, который вывешивал для меня объявления: низкорослый, рыжеватый толстячок. Повесив объявление, он проехал на трамвае три остановки, вылез и пересел в светлый «Москвич». Однако на следующий день я получил письмо. В нем было сказано, что если еще раз попытаюсь проследить за связным, со мной будет то же, что и с Даймоном. Зная номер машины, я все-таки выведал, кто ее владелец — некий Буткус, директор фотоателье. Но, думаю, этот Буткус тоже пешка. Со временем я выяснил, что основное его занятие — мелкая спекуляция. Он и кличку имеет среди спекулянтов — «Мячик»! Его явно используют...

— Давайте поговорим о Даймоне, — перебил его Раймонис. — Заключение о его смерти гласит: Даймон ловил рыбу, упал в воду за борт лодки и утонул.

— Утонул? Утопили его! — запальчиво воскликнул Улдукис. — Еще за несколько часов до того, как он собирался на эту рыбалочку, мне по телефону сообщили, что он погиб, и связь с руководителями дела теперь буду осуществлять я. Если же попытаюсь улизнуть или обмануть главарей, со мной поступят так же, как с Даймоном. Сами видите — во главе банды стоят люди серьезные.

— За что его убили, как вы думаете?

— Думаю, его убрали потому, что он уже выполнил свою роль: организовал производство. И стал лишним звеном. К тому же он знал «хозяина»».

— Неужели вам ни разу не приходилось встречаться с «хозяином»?

Улдукис задумался, затем признался:

— У нас было две встречи. Но полезную информацию вы от меня вряд ли получите: в лицо его я не видел — встречи происходили в темноте, в подъезде строящегося дома. Этот человек шепотом задавал мне вопросы. А во второй раз мы увиделись потому, что у меня возникла идея, как резко увеличить количество левой продукции. Для осуществления этой идеи требовались материальная помощь и соответствующее увеличение сбыта продукции. Это я не мог решить без главного руководителя. И потребовал встречи. Вечером, по дороге домой, меня перехватили на улице. Какой-то пожилой седой человек. Привел в подворотню. Там был «хозяин». Я изложил идею. И поразило меня то, как он замечательно знал нашу фабрику: и производство, и структуру... Даже тонкости взаимоотношений в руководстве. Могу также сказать, что это специалист высокой квалификации. Суть дела, а вопрос был технологический, он схватил прямо-таки на лету. С ним было легко разговаривать.

— Какие-либо особенности не заметили? Может быть, произношение, акцент, дефект речи?

— У него четкая дикция, хороший литовский язык. Я видел его силуэт: это человек высокого роста, худощав, по-видимому, — пожилой.

— Как же закончилась история с вашим «рацпредложением»?

— Мое предложение приняли. Через некоторое время я получил деньги за организацию дела и «премию» за идею.

— Сказывалось ли нарушение технологии раскроя на качестве продукции?

— Конечно. Ведь шов теперь проходил слишком близко от кромки ткани, и материал в этих местах быстро расползался.

— Стало быть, в результате страдал покупатель?

— Несомненно.

— Нарисуйте, пожалуйста, сову, — попросил Гудинас. — Ту, что служила для вас паролем.