Антология советского детектива-37. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Шахмагонов Федор Федорович - Страница 486

— И тут придется нырять?

— Не обязательно. Охладиться можно и под душем или в бассейне. Но принято считать, что вот это и есть самый кайф.

— А вы? — неожиданно резко спросила вдруг Ирина. — Вы всегда поступаете так, как все?

— Обычно я стараюсь не поддаваться массовому психозу. От так называемых общепринятых норм мне бывает противно. Но все же какое-то рациональное зерно есть во всяком суждении.

— Нет дыма без огня, да?

— Это уже относится к людским пересудам…

— О поведении людей, да. Вы и представить себе не можете, какие слухи пойдут в нашем институте относительно сегодняшней экскурсии. — Ирина снова вздрогнула и плотнее закуталась в свою огромную вязаную шаль.

— Тогда и не приглашали бы меня, — обиделся Приедитис.

— А я хотела! С кем мне проводить время? С квартетом врача-чудотворца? От Талимова и в Москве трудно отбиться. Он посвятил мне неоконченную поэму, и ему не хватает только апогея, чтобы написать гимнический финал. С вами мне хотя бы спокойно.

— Тонкий намек — чтобы не рассчитывал на курортный флирт…

— Похоже, вы никак не можете обойтись без таких вот затертых штампов. Какое значение имеют время и место, если чувство идет от сердца?

— С этим я не спорю. Два молодых и свободных человека встречаются во время отпуска, чтобы потом провести вместе всю жизнь. Я обеими руками — за! Но мне не по нраву любовные романчики, рассчитанные ровно на двадцать четыре дня.

— Вот это мужской разговор. — Ирина умело переключилась на волну Иманта. — Один грешок перед тем, как выйти на орбиту? Когда грозит невесомость? Когда у горизонта сгущаются грозовые тучи? В присутствии ребенка? — Возмущение в голосе Ирины все возрастало. Но тут же она неожиданно улыбнулась, вцепилась в локоть лейтенанта и просто-таки потащила его назад, в баню. — Не откажусь!

В комнате отдыха в камине горел огонь. Он, безусловно, нагревал воздух, а атмосферу? Атмосфера казалась крайне напряженной, как если бы люди говорили об одном, а думали в то же самое время совсем о других вещах. Быть может, о том, что их жизненные пути вот-вот разбегутся в разные стороны, двадцать четыре беззаботных дня вскоре улетучатся из памяти, и люди эти никогда больше не встретятся. Мужчины успокаивали себя тем, что уже заранее предупреждали, что никаких надежд питать не следует, мысли женщин вращались вокруг непременного: «А стоило ли?»

Талимов был уже в сауне. Захватив со стола две кружки с пенящимся пивом, к нему присоединился и адвокат, в надежде таким способом прогнать грусть. Ливсалниекс тоже охотно примкнул бы к ним, однако Рута Грош не выпускала его из-под перекрестного огня вопросов.

— Почему вы считаете, что только ваши методы врачевания помогают человеку восстановить здоровье?

— Это не я так думаю, а мои больные. К сожалению, многие приходят ко мне, когда болезнь запущена и они уже стоят одной ногой в могиле.

— А как все это началось? Вы, если не ошибаюсь, работали в больнице невропатологом, даже защитили кандидатскую о возможностях использования электроакупунктуры и магнитофонов при лечении невралгии…

— Приятно, что моя известность достигла и представителей гуманитарных наук, — улыбнулся польщенный Ливсалниекс. — Именно в этой связи я убедился, что мои руки обладают большей силой воздействия, чем электрическое или магнитное поле; Ну, как бы вам это объяснить…

— Только голыми фактами — по существу дела, — подсказала Рута. — Если что-то будет непонятно, я сама спрошу.

— Видите ли, каждое живое существо обладает своим запасом энергии, зарядом биотоков, — Ливсалниекс понемногу во шел в роль проповедника. — Это мы замечаем даже в детском возрасте. Один — сонлив и безразличен, другой — неудержимый шалун, потому что ему необходимо освободиться от чрезмерного внутреннего напряжения. И я неожиданно убедился, что если не избавлюсь от внутренних резервов, то произойдет короткое замыкание. Так почему же заодно не оказать помощь страдающим людям?

— Как вы объясните это с научной точки зрения?

— Очень просто. Магнетическими функциями, которые далеко еще не исследованы до конца. Я же не шарлатан, и мне в голову не приходит лечить таким способом, скажем, гнойный аппендицит или желтуху. Свой метод я использую в тех случаях, когда болезнь возникает вследствие сужения кровеносных или других сосудов. А также в психотерапевтическом плане.

— Иными словами, во всех случаях, когда за это платят? — чувствуя, что попадает под влияние экстрасенса, Рута попыталась найти спасение в грубости.

— Ни в коем случае! Деньги мне не нужны, — махнул рукой Ливсалниекс.

— Да, я слышала, что в последнее время знаменитости взимают гонорары натурой или же в виде ответных услуг.

— Ну, а приходилось вам слышать о том, что в мире происходит немало необъяснимых явлений, которые именуют седьмым чудом света, или же шестым чувством? — перешел в наступление уже Ливсалниекс. — Об этом даже фильм сняли. Я, например, заранее чувствую, когда возможен контакт, и с вами, например, не стал бы даже и пробовать, если бы даже вы об этом очень просили. А вот тому молодому человеку, который сейчас пытается заговорить зубы нашей королеве красоты, я бы хоть сейчас адресовал заряд биотока. По моим ощущениям, сам он тоже экстрасенс, хотя сам еще не вполне понимает это.

— А как это могло бы проявиться? — Как пристало кинематографисту, Рута предпочитала увидеть, а не услышать.

— Пусть переходит от слов к делу! — и Ливсалниекс вперил в Приедитиса немигающий взгляд.

— Вторую кружку вы получите только после бани, иначе процедура утратит всякий смысл, — заявил Имант Ирине. — Идемте переодеваться.

В первое мгновение у Ирины перехватило дыхание. Тело и голова ее погрузились в настолько раскаленный воздух, что страшно было даже втягивать его в легкие — не в цирк же она попала, где глотают огонь… Словно в поисках помощи, она огляделась и увидела на самом верхнем полке Приедитиса.

— Мерзну, — пожаловался он. — Затвори дверь, положи сюда вот дощечку и садись. — В бане не было принято обращаться на «вы».

Ирина прилегла, и сразу ей стало немного легче, появилась даже возможность осторожно вдохнуть воздух и ощутить, как зной раскаленными иглами массирует кожу и открывает поры. Вот только глаза щипала растаявшая тушь. Наверное, та же судьба постигла и сделанную пару часов назад и закрепленную лаком прическу? Ирина привычным, ласкающим движением дотронулась до волос и тут же отдернула обожженные пальцы.

— Сто пятнадцать градусов, — прокомментировал сверху не спускавший с нее глаз Приедитис.

— Удивительно, что можно выдержать такое.

— Сейчас начнешь потеть. Когда со лба по носу протечет пятнадцатая капля, для первого раза будет достаточно. Если боишься лезть в озеро, побежим в бассейн.

— Что же, все время сидеть и считать?

— Можно и поболтать. Только не о серьезных вещах, пожалуйста. Не верю я, что финские государственные деятели решают в бане важные проблемы.

— Как будто мы вообще хоть когда-то разговаривали о важном. Ты ведь, надеюсь, не принял за чистую монету мои рассуждения насчет эмансипации?

Приедитис промолчал. Что он мог сказать? Что и вправду настроился на легкую любовную интрижку? Однако сейчас он вдруг понял, что такую женщину, как Ирина, завоевать можно только идя на немалые жертвы, используя все силы души, что легкий флирт может перерасти в глубокое чувство, которое не исчезнет до конца его дней и перевернет его жизнь до самого основания. Независимо от того, будет ли он пользоваться взаимностью или нет. Но он не был готов к этому. И так он зашел уже слишком далеко, забыл о своем долге перед товарищами и беднягой Кундзиньшем, которому была обещана помощь. Именно сейчас, когда можно было бы допросить явившегося среди ночи «блудного сына», который, быть может, хоть что-нибудь подозрительное заметил или хотя бы повстречал Березинера, он нежится на полке и притворяется влюбленным дурачком…

— Пятнадцатая! — ликующе заявила Ирина. — А сейчас что прикажешь делать?